Глава 47. Вот и познакомились

Сегодня Марфа шла на болото одна, Агафья с утра была занята с матушкой, та со вчерашнего дня лихорадила. Агафья лечила свою благодетельницу со всем старанием, ставила ей компрессы, поила отваром целебным и читала тихонечко свои заговоры, но лихорадка пока не отступала.

Марфе Агафья надавала уроков на целый день: за травой сходить, всю ее перебрать, в пучки разложить, пучки сушить развесить, затем заговоры поучить, да воску натопить и в шарики скатать.

За те два месяца, что Марфа провела в монастыре, девушка выучила многие составы отваров, благо многие травы она уже знала, а вот с заговорами было хуже, путала она их пока. Вроде наизусть большую часть их уже выучила, а вот когда какой читать, постоянно забывает.

— Эх, ты, кулема, — сердилась на Марфу Агафья.

— А зачем мне заговоры учить, я лекарскому делу обучаться хочу, а не ведьмовству всякому, — огрызалась Марфа, но заговоры все равно учила, понимала, что от заговоренного на имя отвара пользы больше, чем от простого.

Вот и сейчас, ступая по дорожке, Марфа повторяла один из заговоров, а что бы лучше запоминалось, девушка его напевала себе под нос, а потом проговаривала на что этот заговор.

Дорога до болот была дальняя, заговор бубнить Марфе надоело, и она стала думать, как там поживает без нее Глафира.

От матушки девушка знала, что семейство Анастасии Ивановны благополучно заселилось в городской дом. Василий Сергеевич подсуетился, съездил к кому надо на поклон, и Лизоньку в метриках записали их с Анастасией родной дочкой, а крестной для малышки они назначили Глафиру.

Глафира передала Марфе записочку, что все у нее хорошо, проживает она в господском доме, где ей выделили две комната, и понемногу практикует повивальным делом.

«Ты же знаешь, — писала Глафира, — я не люблю ни от кого зависеть».

Марфа очень скучала по своей наставнице, несмотря на то, что в монастыре все относились к ней очень хорошо. Матушка Ефимия ее привечала, учила разным премудростям: письму, арифметике, книги читать давала из своей библиотеки. Очень нравились Марфе книги о мироустройстве и летописи исторические.

Девушка мечтала, как она выучиться у Агафьи всему-всему и вернется к Глафире, и будут они снова жить вместе, да маленькую Лизоньку помогать барыне растить.

Марфе немного взгрустнулось, но тут девушке послышалось, что кто-то за ней бежит. Но этот кто-то не человек. Марфе стало страшно, и она побежала. Топот слышался уже близко, и Марфа метнулась к дереву, но задела ногой за корягу и растянулась на земле. Повернув голову назад Марфа заметила, что прямо на нее несется кабан.

* * *

— Ну, давай, поднимайся уже, чего разлеглась, слава Богу, ноги-руки целы! Поднимайся! Надо успеть еще на дерево залезть, — вдруг услышала девушка чей-то взволнованный голос.

— Кто ты? — спросила она.

— Ты меня слышишь? — раздалось в ответ.

— Так же хорошо, как и себя! — ответила девушка, вскакивая на ноги.

— Тогда беги!

— Я не успею!

Кабану оставалось пробежать до девушки метров пять, но тут из кустов выскочил огромный волк и встал перед кабаном. Тот остановился, посмотрел на противника, жалобно хрюкнул и попятился назад. Волк сделал шаг в его сторону и рыкнул, тогда кабан резко развернулся и со всей мочи помчался туда, откуда прибежал.

— Это же тот самый волк, чьей волчице ты разродиться помогла. Или не он? — удивленно спросил голос.

— Кажется, тот самый, — ответила девушка. Она присела на траву. Волк подошел и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Тот, видишь, узнал тебя, иначе зачем он тебя от кабана спас, — произнес голос, — за волчицу должок вернул.

— И то верно, — ответила Марфа.

Волк обнюхал девушку со всех сторон и наклонил голову набок, силясь понять, что происходит. Сначала от человека пахло так же, как и тогда на лугу, а теперь к его запаху примешивался еще один, будто сейчас перед ним не один, а два человека. Но девушка была одна. Решив, что это слишком сложно для него, волк лизнул девушке руку и скрылся в кустах.

— Убежал. Отблагодарил и убежал, — произнес голос, — интересно, волчата у него уже подросли?

— Наверное, немного подросли, — ответила Марфа, ущипнула себя за руку и спросила, — я сошла с ума?

— Почему? — в голосе послышалось удивление.

— Я слышу голоса. Глафира говорила, что голоса слышат блаженные и сумасшедшие.

— Ты слышишь только один голос, мой, — ответил ей ее невидимый собеседник.

— А ты кто? — спросила Марфа.

— Я Марфа! — ответил голос.

— И я Марфа. Значит, я слышу свой голос, и я сошла с ума, — Марфа поднялась на ноги.

— Ты куда? — спросил голос.

— К Агафье, — ответила Марфа, — уж, она то разберется, что со мной, может травок каких даст, а то вдруг я в буйство впаду. Я видела однажды буйного мужика. Это страшно.

— Не впадешь ты ни в какое буйство, и травки Агафьины тебе не помогут, — ответил ей голос, — потому что Агафья меня к тебе и поселила.

— Как это? — Марфа снова села на траву.

— Я не знаю, как она это сделала, но, — голос на минуту умолк.

— Ты тут? — спросила Марфа.

— Тут!

— А чего замолчала?

— Думаю, как лучше объяснить.

— А как есть, так и объясняй.

— Ты женщину молодую из сна своего помнишь? Ту, что вся в проводах на кровати лежала?

— В проводах? Эти веревки, которыми она была опутана, проводами называются?

— Да.

— Помню, а что с ней? С этой женщиной?

— Она в коме.

— В коме? Что такое кома?

— Это когда человек без сознания?

— В беспамятстве?

— Почти.

— А почему она в коме?

— В аварию попала на машине.

— А что такое машина? — спросила Марфенька.

— Давай я по порядку все расскажу, — предложил голос.

— Ну, давай.

* * *

— Та женщина — это я.

— Ты? Как же ты можешь лежать в моем сне в беспамятстве и со мной разговаривать.

— Не перебивай.

— А ты рассказывай так, чтобы понятно было.

— Хорошо. Постараюсь. Так вот, та женщина — это я. И меня тоже зовут Марфа, но я буду жить через несколько столетий в будущем, понимаешь?

— Пока не очень.

— И я не очень, но ты послушай дальше. Вообщем живу я себе в своем будущем, никого не трогаю, врачом работаю, акушером-гинекологом.

— Кем?

— Ну, повитухой, по-вашему!

— Ты тоже повитуха?

— Да!

— Ну, а как так вышло, что я тебя во сне видеть начала?

— Я к этому и веду, не перебивай. Из-за тебя я забыла, на чем остановилась.

— На том, что ты жила и никого не трогала.

— Ну, да. Жила, работала, а тут с работы ехала на машине. Это вроде вашей телеги, только едет сама без лошади.

— Как сама? А лошадь как же? Отдельно рядом скачет?

— Нет, люди придумают со временем такие специальные повозки, которые будут сами ездить, а лошадей будут просто так для красоты выращивать.

И в голове у Марфеньки появилась картинка: большая ровная дорога, и по ней едут разные машины, большие и маленькие.

— Вот это да! Продолжай, расскажи мне все, и покажи. Как оно там будет.

— Все это очень много, я тебе сначала про себя расскажу, как я здесь оказалась, ладно?

— Ладно.

— Я ехала домой, и в меня другая машина побольше моей врезалась, и я попала в больницу. Ну, это как лечебница у вас, только значительно больше. Я была без сознания и могла умереть, поэтому меня проводками и опутали. Эти проводки поддерживают мою жизнь. В какой-то момент я стала видеть твоими глазами и слышать твои мысли. А потом ко мне пришла Агафья.

— Агафья, точно?

— Ну, да, Агафья. И говорит, что они меня отмолили, чтобы я тебя научила акушерскими щипцами пользоваться.

— Какими щипцами?

— Ну, акушерскими! Их еще родовыми называют.

— А что это такое?

— В узелке у тебя лежат эти щипцы. В том узелке, который тебе Агафья сунула в лесу. Она, видно, думала, что ты меня раньше услышишь, или во сне мои воспоминания увидишь и поймешь, зачем нужен этот инструмент.

— А у тебя там я такие щипцы видела. Они на белом столике лежали. Я помню, это был мой первый чудной сон. Ты умеешь ими пользоваться?

— Умею, и тебя научить должна, тогда Агафья меня назад вернет.

— И ты там умрешь?

— Я не знаю. Возможно. А может быть приду в себя и стану инвалидом. Я стараюсь об этом не думать.

— Инвалид — это кто такой?

— Ну, я не смогу двигать руками и ногами и буду ходить под себя. Это, конечно, самый худший вариант.

Марфенька увидела девушку в инвалидном кресле, ее катила по дороге женщина в белой одежде. Потом эту девушку кормили, мыли, переодевали, а та безучастно смотрела в одну точку и совсем ни на что не реагировала.

— Но, ты же молодая. Неужели через несколько сотен лет не придумали еще, как сделать, чтобы люди не болели и не умирали?

— В мое время еще не придумали, к сожалению!

— Но это нечестно!

— Согласна, но что поделаешь!

— Я поговорю с Агафьей, теперь, когда я все знаю, я попрошу вернуть тебя в твое тело, но чтобы ты была здорова!

— Марфенька, Агафья же не волшебница, она не умеет колдовать. Как она сделает меня там здоровой, когда у меня все кости переломаны, и мозг поврежден?

— Я не знаю, но она должна что-то придумать. Ты ведь свое обязательство выполнила почти. Сейчас ты расскажешь мне, как щипцами этими пользоваться, и можешь быть свободна.