Глава 6. Пожар в лесу и странная старушка

— Девонька, девонька, очнись, — кто-то настойчиво тряс ее за плечо. — Девонька, беда идет, очнись.

В нос ударил запах гари. Марфа резко открыла глаза. Перед ней стояла древняя старушонка и трясла ее за плечо. Поляну заволакивало едким дымом.

— Ну вот, очнулась, слава Богу, — перекрестилась старушка, — забирайся в свою повозку и скачи отсюдова что есть мочи!

На ветках деревьев плясали огненные язычки

Марфа кинулась было проверять, как там Глафира и девочка. Но старушка остановила ее:

— Не медли, прыгай в повозку. Девчонка твоя живая, попискивала, я ей тряпочку сунула. А женщина в забытьи, приведешь ее в чувство, когда выберешься.

Старушка силой заталкивала Марфу на облучок, пихая ей в руки какой-то узелок.

— Узелок сбереги, — крикнула она Марфе, огрев лошадь прутом.

Последние слова Марфа еле расслышала из-за нарастающего шума. Падали деревья, Пламя бесновалось в ночи.

— А ты, бабушка? — прокричала Марфа, пытаясь остановить несущуюся вперед кобылу. Но животным двигал страх. Вокруг то тут, то там падали деревья, пламя распространялось быстро.

— За меня не беспокойся, — донеслось до нее.

Поняв, что лошадь ей не остановить, Марфа попыталась направлять ее, но оказалось, что та сама прекрасно выбирает более безопасный путь. Тогда Марфа успокоилась и доверилась животному. И очень скоро впереди показалась переправа через реку.

Ступив на противоположный берег, лошадь, наконец, остановилась. Она тяжело дышала. Марфа спрыгнула с повозки, сняла с лошади упряжь и стала обтирать разгоряченное животное простыней. Никак нельзя было сейчас допустить, чтобы их спасительница занедужила.

— Марфа, — услышала она слабый голос Глафиры, — Марфа…

— Сейчас я закончу с лошадью и подойду к тебе, — отозвалась девушка.

А маленькая старушка стояла в центре пламени и улыбалась. Наконец-то она ее нашла. А пожар? Ну что пожар! Тоже мне, невидаль. Тьфу на него.

Старушка плюнула трижды перед собой, топнула левой ногой, и пламя потухло, как будто и не бушевало секунду назад.

* * *

Глафира приподнялась и присела в повозке.

— Марфа! — произнесла она. — Я, кажется, выздоровела совсем!

Марфа повернулась к ней и улыбнулась.

— Скачки по горящему лесу тебе явно пошли на пользу, — проговорила она, продолжая тщательно обтирать лошадь.

— Лес горел? — удивилась Глафира.

— Еще как! Странно, что пожар еще не добрался до переправы, — ответила Марфа, рассматривая окрестности. — Пламя так бушевало вокруг, пока мы неслись сюда. Грохот такой стоял. Давно уже пожар должен был быть здесь. А сейчас даже шума его не слышно. И старушка с нами не захотела ехать…

— Какая старушка? — Спросила Глафира, но тут запищала малышка и женщина отвлеклась. — Малышка ты бедненькая, неприкаянная, сейчас Глафира тебе тряпочку накрутит, пеленки поменяет. Марфа, у нас есть еще белье?

Марфа привязала лошадь около густой сочной травы и подошла к повозке. Ребенка быстро перепеленали в четыре руки, навертели новую тряпочку с тюрей, и Марфа принялась укачивать девочку.

— Надо бы ее как-нибудь назвать, — проговорила она.

— Вот доберемся до людей, снесем ее в церковь, окрестим, — ответила ей Глафира, — там батюшка и даст ей имя.

Девочка засыпать не хотела, она внимательно рассматривала Марфу, а потом сморщила носик, скривила личико и громко надрывно заплакала.

— Чего это она, — перепугалась Марфа, — может, болит у ней что-то?

— Ты ж в няньках все детство мыкалась. Сама сказывала, — Глафира в изумлении смотрела на девушку, — али не помнишь, что младенцы орут часто.

— Те младенцы не такие были, — пробормотала девушка, — орали мало и не так громко. И на руках я их не качала. В люльках они лежали и спали все время.

Девушка усиленно трясла орущего ребенка.

— Что с ней делать то?

— Ты ее трясешь, а надо укачивать, — ответила Глафира, можно колыбельную какую напеть. Давай ее мне.

Марфа послушалась. Глафира уселась удобно, уложила девочку и стала ее мерно укачивать.

— Ой, ты сиротинушка сердешная, — приговаривала тихонечко женщина, — по мамке родимой горюешь? Где ж она теперь, твоя мамка-то? С братишки пылинки сдувает, а от такой красавицы отказалась? Ой-ей!

Девочка замолчала и стала внимательно слушать причитания Глафиры. Глазки ее посоловели, и через некоторое время она уснула.

— Ты что-то про старушку говорила? — тихо спросила Глафира у Марфы, когда сиротка уже крепко спала.

— Да, странная какая-то старушка меня разбудила, когда пожар бушевал уже вокруг, в повозку затолкала и лошадь подстегнула, а сама там осталась, в огне, — проговорила Марфа. — Я хотела лошадь остановить и ее с собой забрать, но не получилось. Понесла наша кобыла, совсем не слушалась. А бабка та крикнула, чтобы я о ней не беспокоилась.

— Чудеса, — протянула Глафира.

— А сон какой чудной мне снился там, как раз перед тем, как старушка будить меня стала, — начала было Марфа.

— Ну не чуднее моего, — перебила ее Глафира и повторила слово в слово сон своей подопечной.

— Это же мой сон, — в недоумении произнесла Марфа.

— Не может быть, — не поверила ей Глафира, но когда Марфа в точности описала их одеяния, странные инструменты и перчатки, женщина призадумалась.

— Узелок! — вдруг вспомнила Марфа.

— Какой узелок? — Глафира очнулась от раздумий и внимательно поглядела на Марфу, а та тем временем забралась в повозку и уже распутывала какой-то сверток.

— Это же те самые штуки из сна, — прошептала Глафира, когда содержимое узелка было разложено рядом с ней.

— Интересно, для чего они, — спросила Марфа, рассматривая акушерские щипцы.

— Марфа, нам надо добраться до какого-нибудь города, — тихо сказала Глафира.

***

Сухонькая старушка сидела в небольшой келье.

— Да, матушка, все сделала, как ты наказала, — говорила она сидевшей в кресле женщине, — узелок передала и душе неприкаянной указания дала. Умаялась, больно много сил надобно, чтобы в межмирье пробиться.

* * *

Марфа очень устала.

Девочка, которой они так и не придумали никакого имени, а церквей в лесу им не встречалось, плакала непрерывно. Она то тихонько скулила в полудреме, то орала во весь голос, не обращая внимания на укачивание, еду и чистые пеленки.

Глафира была еще очень слаба, чтобы в полную силу нянчиться с младенцем.

— Когда же кончится этот лес, — в сердцах воскликнула Марфа во время очередной ночевки. Она укачивала свою подопечную, а та тихо хныкала, но не засыпала. — Может травы ей какой заварить? И хнычет, и хнычет. Не пойми, что ей надо!

— Молока материнского ей надо, а не травы, — ответила Глафира, — и тепла. А у нас с тобой нет ни того, ни другого.

— Так и давай ей травки тогда успокоительной заварим? — Марфа смотрела на свою наставницу с надеждой. Еще одна бессонная ночь, и она свалиться и не сможет править лошадью.

— Таким маленьким траву нельзя давать такую как для взрослых, а детской нет у меня. Ты семена укропа ведь не захватила с собой? — ответила ей Глафира.

— А вот и взяла, — пропела Марфа, — я все наши травы взяла! А зачем они?

— Маленьким это полезно для животика. Попробуй девочку отваром слабеньким напоить. Давай, я ее подержу, а ты пока приготовишь.

Марфа принялась за дело. Девушка нагрела на костре воды, заварила семян и поставила настаиваться. Через полчаса она отлила от отвара небольшую часть, чтобы охладить.

Девочка тем временем пригрелась на руках у Глафиры и заснула. Сон ее, правда, был не спокойным: время от времени она скулила и приоткрывала глазки.

Когда Марфа поднесла к губам ребенка тряпочку, смоченную в отваре, девочка жадно принялась ее сосать.

— Бедняжка, — Марфа погладила ребенка по голове.

Ту ночь все, наконец-то смогли отдохнуть.

На следующий день Марфе удалось выбраться из леса. Теперь они ехали по дороге среди широкого льняного поля и надеялись, что скоро увидят какую-нибудь деревушку или городок. После полудня и вправду впереди показалось какое-то селение.