Глава 15

— Ура! — Ариана плюхнулась на диван. — Дорогой, пирожки ещё остались?

Эйден нежно поцеловал жену.

— Очень устала?

— Не спрашивай. Хорошо, что сегодня пятница и впереди выходные.

— Точно, выходные! — Ивета расплылась в улыбке. — Я совсем забыла.

— Жуткая неделя, — поёжился Гай. — Завтра полдня будем отсыпаться.

— И отъедаться, — Верити погладила его по плечу.

— Проваляюсь весь день, — Гриер потянулся, разминая мышцы. — Юнис, пойдёмте домой. Ребята, до понедельника!

Он накинул свою дублёнку и подал мне шубу. Ланс ехидно улыбнулся, но промолчал. Мы вышли в коридор.

— Не хотела спрашивать при остальных, но вы в порядке? — я заглянула в осунувшееся лицо.

— Нет, — он покачал головой. — Голова раскалывается и мутит. Только в третий раз за сегодня позориться я не готов, лучше завернём на лестницу. Вы сами вытерпите? Я поражаюсь тому, как вы держитесь. Виви в конце дня напоминала выжатый лимон.

— Мне нехорошо первые пять-десять минут, потом дурнота отступает. Всё-таки разница в четырнадцать единиц существенна.

На лестнице кто-то открыл окно. Дым вытянуло, пахло сырой свежестью и почему-то апельсинами. Гриер приложил ладони к моим вискам, я старалась не шевелиться. И вдруг поняла, что в привычную уже волну возбуждения вплелось что-то ещё. Зыбкое, словно синие сумерки, хрустально-хрупкое и ласковое, как прикосновение пальцев вампира.

Нежность.

Гриер растерянно уставился на меня, в огромных тёмных глазах впервые не появилось алого блеска. А мне страшно захотелось заправить за ухо отливавшую рыжиной прядь и вместо обычного «ненавижу!» предложить вместе пойти поужинать.

— Юнис, я что, начинаю вам нравиться? — тихо спросил Гриер.

— Выдумали тоже, — я поспешила отвести взгляд.

— Шрац! — он уткнулся лбом в стену. — Я уже не различаю, где навязанные чувства, где мои, где ваши.

Ниже этажом хлопнула дверь, послышались торопливые шаги. Мы застыли, словно школьники, застигнутые врасплох за списыванием домашнего задания.

— У меня предложение, — на меня Гриер старался не смотреть. — Пойдёмте вместо столовой в кафе. Тут недалеко есть одно неплохое. Но даже не мечтайте, что я стал меньше вас ненавидеть!

— Цивилизованная ненависть, — подтвердила я с готовностью. — Мы должны ещё купить удлинитель для телевизора. И потом мне очень нужно позвонить.

Последняя фраза вылетела сама. Но Гриер не удивился и не стал расспрашивать, почему я не могу позвонить из дома или Департамента.

— Поступим так. Рядом с универсальным магазином есть телефонная будка. Пока вы звоните, я схожу в магазин за удлинителем и вернусь.

Сумерки постепенно переходили в ночь, по проспекту, разбрызгивая жидкую снежную кашу, мчались автомобили. Под фонарями казалось, что уже совсем стемнело, но стоило выйти на неосвещённое место, и в просветах между крышами голубело прозрачное небо.

— Февраль заканчивается, — вампир лихо перемахнул через метровую лужу, которую я аккуратно обошла.

— Я не слишком люблю раннюю весну, — призналась я. — Везде вода, грязь, нигде не пройти, парки закрыты «на просушку».

— А я вообще весну терпеть не могу, — ухмыльнулся Гриер. — Только не говорите опять, что я ничего терпеть не могу.

— Хорошо, говорить не буду, — я спрятала улыбку. — Но что-то же вы любите?

— Лето, хлеб с солью и компот, — очень серьёзно ответил он. — В любое другое время я мёрзну, к изысканным блюдам не приучен.

— Книги, искусство, кино?

— Совершенно равнодушен. Одна моя подружка пыталась «подтянуть мой культурный уровень». Потерпела крах и с досады вышла замуж за другого.

— Вы этим бравируете?

— Подружками или нежеланием подстраиваться под чужой вкус?

У него были короткие, но необычайно густые ресницы. В искусственном свете фонарей глаза выглядели обведёнными чёрным карандашом и из-за этого казались ещё больше.

— В отношениях всегда приходится уступать друг другу.

— Уступать, а не ломать себя в угоду партнёру. Нет ничего подлее, когда тебе говорят: «Ах, мой дорогой, я тебя так люблю, так люблю! Только ты должен перестать носить эти кошмарные брюки в обтяжку, обязательно подстричься, сходить на курсы хороших манер, выучить льянтский язык и читать Родризо́ в оригинале!» Хочется выдать в ответ: «Дорогая моя, а что тогда ты вообще во мне любишь? Исключительно постель? Тогда давай этим и ограничимся, оставь мне мои жуткие манеры, я с ними отлично жил двадцать пять лет и дальше проживу!»

Невольно я рассмеялась:

— Родризо — жуткая заумь. Мой опекун наказывал меня тем, что заставлял учить отрывки из «Теории справедливости». В результате сложно было найти более прилежную старшеклассницу. Две трети тех, кто щеголяет именем льянтского философа, сами читали его труды или в сокращении, или в вольном пересказе.

Дорога упиралась в универмаг и плавно перетекала в стоянку для автомобилей, влажные крыши машин блестели, словно камешки-голыши на пляже.

— Телефонная будка там, — указал Гриер. — Сегодня пятница, на кассах возможны очереди, если я задержусь — никуда не уходите.

— Подождите…

Я замялась, но он меня понял:

— Юнис, у меня хорошая зарплата и почти нет расходов. Но даже если бы это было не так, я в жизни не взял бы денег за вещь, которой буду пользоваться сам — раз, от женщины — два.

Он быстро зашагал к магазину, я направилась к телефонной будке. Телефонный аппарат оказался раритетом довоенного времени, когда за связь приходилось платить. Монетоприёмник был запаян, но сохранилась табличка с гравировкой о стоимости звонков. Пока я набирала номер, трубка на жёстком металлическом шланге так и норовила выскользнуть из рук.

— Слушаю, — скорбно ответил Ансельм.

На секунду у меня перехватило дыхание. А если в новостях передали правду?! Если Бастиан убит?!

— Ансельм, добрый вечер.

— Добрый вечер, Дениза, — уже нормальным голосом произнёс секретарь. — Сейчас позову.

Трубка леденила пальцы, я пожалела, что не взяла перчатки.

— Дени, представляешь, мне с самого утра шлют шикарные траурные венки! — весело заговорил Бастиан. — Не дом, а оранжерея Ботанического сада! И какие трогательные некрологи напечатали в газетах! Оказывается, я вовсе не «властный самодур» и «в каждой бочке затычка», а энергичный лидер и великолепный организатор! Ансельм по моей просьбе вырезал парочку на память, я тебе потом зачитаю.

— Ты из всего устраиваешь развлечение, — всхлипнула я.

— За один день своей якобы смерти я продвинулся вперёд больше, чем за последние полгода, — Бастиан сменил тон. — Тем более что я заранее назначил своим заместителем вялого и неуверенного в себе человека, которого не слишком-то опасаются. Двойная польза, Дени: и шпионов вычислим, и слабые звенья в Департаменте уберём.

— По поводу шпионов, — я огляделась: через прозрачные стёкла в будке с одной стороны был виден пустырь и заполненная машинами стоянка, с другой — безлюдный переулок. — Сегодня всех наших вампиров заставили проверять отдел внешней безопасности. Ночью из сейфа украдены важные бумаги. И почему мне это кажется провокацией?

— В тот день, когда из сейфов в Департаменте будут красть документы без моего ведома, я подам в отставку, — довольно откликнулся он. — Кстати, твой Гриер — умница. Береги его, Дени, он настоящее чудо. Мне совсем недавно доложили о результатах проверки.

— То есть ты жив для кого-то ещё?

— Для бесовой кучи доверенных сотрудников, которые еле успевают составлять чёрные списки. Мы на грани войны, а некоторые гниды думают только о власти!

— Войны? — мой голос дрогнул.

— Вполне возможно, завтра-послезавтра войска Бриаса перейдут нашу границу, — произнёс Бастиан таким тоном, словно рассказывал о том, что собирается дождь. — Я год этого добивался, Дени. Год скармливал шпионам дезинформацию, втрое занижал цифры, лгал своему народу. Правительство полностью мне доверяет. Украденные в Чесворе документы — подтверждение моей теории. Бриасцы клюнули, однако их ждёт такой сюрприз, что они навсегда про нас забудут, обещаю. А ты, моя храбрая девочка, приглядывай за своим вампиром. Я не шучу — он бесценен.

— Он… — я набрала побольше воздуха. — Басти, я… Мы…

— Всё, родная, не могу больше говорить. Будь умницей.

Трубку я повесила на крюк и растёрла закоченевшую руку. На душе было тревожно. Я родилась за два года до Второй мировой и самой войны не помнила. Документальные фильмы, папины письма с фронта, его медали в шкатулке… Но именно война лишила меня родителей и оставила приграничную часть Кареры в руинах.

Чтобы немного отвлечься, я представила наш дом с десятками траурных венков и как невозмутимый Ансельм с каменной физиономией складывает их в штабеля. Бастиан всегда знает, что делает. Если он обещает, значит, так и будет.

Гриера я заметила через окошко телефонной будки и вышла ему навстречу. Он махнул рукой в сторону переулка:

— Нам туда. Вы замёрзли? К вечеру подмораживает.

— Терпимо, — я убрала руки в карманы. — Купили удлинитель?

— Трёхметровый, с запасом. Ничего, сейчас согреемся. Здесь недалеко.

Маленькое кафе без своего спутника я ни за что бы не нашла. У этого кафе не было ни вывески, ни светящейся рекламы в окнах, ни хотя бы таблички с часами работы. Тяжёлая дверь с железными накладками открывалась вовнутрь, о нашем появлении предупредил мелодичный звон колокольчика. Мы сразу попали в уютный полумрак, где царили ароматы кофе, корицы и каких-то незнакомых экзотических специй. В небольшом зале было всего четыре круглых столика, за тремя уже сидели посетители, дальний, в углу у окна, пустовал. Гриер указал на него:

— Присаживайтесь, я сейчас.

Рядом со столиком стояла старинная вешалка с кольцом для зонтиков и крючками, которые изгибались, словно танцующие змейки. Я сняла шубу и осмотрелась. Больше всего обстановка напоминала тайный клуб: приглушённый верхний свет, трепещущие огоньки свечей в керамических подсвечниках, тёмные скатерти, почерневшие от времени деревянные панели на потолке, винтажные стулья и букетики сухоцветов в нишах. Посетители казались частью этой атмосферы: солидные господа в возрасте и почтенная дама в норковом боа. Дама пила кофе из тончайшей на просвет чашечки, перед ней стояло блюдечко с пирожным. Двое пожилых мужчин ужинали и беседовали вполголоса, третий господин, сидящий отдельно, задумчиво покачивал головой в такт очень тихой приятной музыке.

Мой спутник вернулся через пару минут, повесил дублёнку на крючок и устроился напротив меня.

— Здесь нет меню или дежурных блюд, зато тут неплохой кофе. Я предупредил, Юнис, что вы пьёте без сахара.

— Спасибо, — растерянно поблагодарила я. — Это кафе… Оно какое-то особенное?

— К Розéте ходят исключительно постоянные посетители, — Гриер улыбнулся. — Их около тридцати, она утверждает, что ей этого достаточно. Напротив нас госпожа Ноэ́ль, бывшая актриса. Предпочитает тишину и вафельные трубочки с заварным кремом. Пара справа от нас — неразлучные друзья, Гéрберт и Жéром, художники-иллюстраторы и убеждённые холостяки. Господин за столиком слева — Теодо́р, писатель. Только не спрашивайте меня, чем он знаменит, я не интересовался.

К нашему столику шествовала — иначе не сказать! — дородная дама с подносом в руках, в такт шагам колыхалось длинное платье из чёрного бархата с глубоким декольте. У дамы были три подбородка и такая милая улыбка, что количество подбородков моментально утрачивало значение.

— Добрый вечер, госпожа Дениза, — одну чашечку с кофе она поставила передо мной, вторую — перед Гриером. — Ужин будет через десять минут: я должна поджарить гренки.

— Мы с вами знакомы? — удивлённо спросила я.

— Я всегда спрашиваю имена своих гостей и обращаюсь к ним по именам, — мягко сказала дама. — Считайте это моей прихотью, госпожа Дениза, и не сочтите за оскорбление.

От кофе исходил такой умопомрачительный запах, что я готова была откликаться даже на Дени. Дама уплыла, я сделала глоток и зажмурилась от удовольствия.

— Вкусно!

— Но я всё равно предпочитаю компот, — Гриер откинулся на спинку стула. — И чтобы обязательно плавали кусочки сушёных яблок и изюминки. В интернате его давали по воскресеньям, вы не представляете, как я любил воскресенья. К счастью, в нашей столовой компот варят каждый день.

— А в выходные столовая работает?

— Увы, нет. Приходится что-то изобретать или идти к Розете. Но, когда я не трачу резерв, есть почти не хочется.

— Валяетесь в кровати до обеда, потом телевизор, подружки, клубы, танцы?

Гриер ухмыльнулся:

— Я вырос бы в ваших глазах, если бы сидел дома с книгой?

— Вы совсем не любите читать?

— Четыре вопроса подряд — это прилично?

— Нет, — засмеялась я. — И нет, чтение книг не делает человека лучше, только умнее. Но в отсутствии ума я обвинила бы вас в последнюю очередь.

— Это надо считать комплиментом? — он наконец-то завёл за ухо непослушную прядь.

— Мне кажется, у вас нет недостатка в комплиментах, — увильнула от ответа я.

— Ну не скажите, — вампир опустил взгляд. — Если опустить банальные: «Дорогой, ты был неподражаем!», то я не особо ими избалован.

— Бесы, Гриер! — я подалась вперёд. — Провалиться мне на месте, но вы со мной… флиртуете?!

— Вам показалось, — он улыбнулся краешком губ. — Я вас ненавижу.

В его голосе чувствовались смятение, обречённость, досада, ирония и что-то ещё, только не прежняя злость. Но я вцепилась в эти три слова, словно в шаткий мостик над пропастью:

— И я вас ненавижу.