Глава 17

Гриер вышел в коридор и вопросительно посмотрел на меня. Я молча протянула ему приказ, он прочёл и присвистнул.

— Правильно ли я понял, лейтенант, что мы направляемся на границу с Бриасом? Куда конкретно?

— Мне приказано соблюдать полную секретность, господин Гриер, — сухо ответил военный. — Пожалуйста, поторопитесь.

— Хотя бы на сколько дней мы туда отправляемся? — нахмурился вампир.

— Не могу знать.

Я помчалась в комнату и раскрыла шкаф. Никаких платьев и сапожек на каблуке: рубашка, брюки, свитер, тёплая куртка, шерстяные носки и ботинки на толстой подошве. На всякий случай шарф и вязаные перчатки. С собой смена белья, вторая рубашка, носки, полотенце, зубная щётка и мыло. Что ещё? Салфетки, расчёска, наручные часы… а я хотела выбросить старые! На прокладки я покосилась, посчитала дни и отложила пачку: не проведём же мы на границе две недели!

В коридор я вышла первая. Лейтенант подозрительно оглядел меня:

— Вы собираетесь прямо как солдат, госпожа Юнис.

Уже открыв рот, я прикусила язык. Секретарям не полагается боевая подготовка, это же не розыскники из спецотдела Департамента. Поэтому лейтенанту я лишь мило улыбнулась.

Вампир вышел в той же одежде, что и обычно, только сменил ботинки на более старые и прихватил шарф. Вслед за лейтенантом мы спустились на улицу, где ждала машина — что-то среднее между пикапом и фургоном. Наш сопровождающий полез в кабину, мы забрались в кузов. Здесь было на удивление тепло, к стенам крепились откидные мягкие полки, на которых при желании можно было вытянуться во весь рост. Ящик в углу был набит бутылками с водой, сверху лежала стопка свёрнутых байковых одеял.

— По крайней мере, можно поспать, — Гриер скатал дублёнку мехом вверх и положил вместо подушки. — Вы не храпите, Юнис?

Шутка сняла напряжение.

— Вы украли мой вопрос, — улыбнулась я.

— А вы не ответили на мой. Ваша привычка не отвечать на вопросы бесит!

— Как и ваша привычка отвечать вопросом на вопрос!

Он улыбнулся и растянулся на полке, пятки упёрлись в задние дверцы.

— Юнис, вы не подадите мне одеяло?

У меня было несколько вариантов на выбор. Заявить: «Возьмите сами», молча протянуть или развернуть и накрыть его сверху. Я выбрала последний, поймала ироничный довольный взгляд и улеглась сама.

— Не храплю.

— Я шутил.

— Я знаю.

Урчание мощного двигателя и ровный ход автомобиля убаюкивали, за окошками мелькали сначала огни фонарей, затем светоотражающие метки отбойников на загородной трассе. Гриер очень быстро заснул, я смотрела в обитый серой тканью потолок. Почему нас так срочно выдернули — почти ночью? Всплыли слова Бастиана о нападении Бриаса, но он ведь говорил: «Завтра-послезавтра». Басти ошибся в оценке угрозы? Глаза потихоньку закрывались, и я провалилась в сон.

Какие-то мужики почему-то в жёлтых семейных трусах гонялись за мной по длинным коридорам Департамента, потом я с тряпкой носилась за ними и орала: «Ноги надо вытирать, я только что пол помыла!» Мужики превратились в Хенри, который нагло заявил мне, что он вампир и будет ходить в грязной обуви где захочет. Гриер в чёрном фраке размахивал проводом наподобие аркана: этот аркан он ловко набросил на меня и начал тянуть к себе. Откуда-то взялся Бастиан и строго объявил нам, что без его команды заарканить меня нельзя, а он такой команды не давал и потому решительно против. Гриер топнул ногой, стены заходили ходуном, посыпались кирпичи, и один больно стукнул меня по голове…

— Юнис!

Голос вампира ворвался в мой безумный сон, я открыла глаза и увидела взволнованное лицо Гриера. Вокруг грохотало, словно где-то совсем рядом взрывались фейерверки. С полки я слетела на пол и, вероятно, ударилась головой, отсюда и кирпич во сне. Земля тряслась, машина подпрыгивала, но упорно двигалась вперёд, в непроглядно-чёрных окнах то и дело появлялись вспышки, освещающие поля, холмы и полосу леса вдалеке.

— Что происходит?!

— Бес его знает! Похоже, начало той самой войны, в возможность которой мало кто верил… Вы целы?

— Кажется, моя голова не очень удачно повстречалась с полом.

— Дайте посмотрю.

Он помог мне сесть и осторожно ощупал мой затылок.

— Шишки нет. Сколько на ваших часах?

— Половина седьмого. Ого! Получается, мы ехали всю ночь.

— Ехали-ехали, и приехали, — Гриер покосился за окно, где очередная яркая вспышка осветила полнеба. — Такое впечатление, что нас везут в самую гущу боёв. У вас нет недругов в Департаменте?

— Вас считать?

— Вы обо мне высокого мнения, Юнис, если думаете, что я могу диктовать подобные приказы.

Вампир сел со мной рядом.

— Вначале я решил, что потребовалось вытащить информацию из пойманного шпиона. Такое уже случалось, правда, тогда не было дикой спешки. И взрывов не было. Что это за чертовщина?!

— Новое оружие, — предположила я.

— Информация о котором не просочилась даже в качестве слухов?

— Где-то в засекреченных зонах работали учёные, в глухих северных лесах проводились испытания. Карера — огромная страна, подписка о неразглашении тайны — не пустой звук.

Машину сильно тряхнуло, уши заложило от оглушительного раската.

— Шрац! — выругался Гриер. — Наш лейтенант или бесстрашный, или безумный!

Невольно я подвинулась поближе к нему. Мне, в отличие от водителя, было очень страшно. Грохот усиливался, небо полыхало. К взрывам добавился рёв, словно от двигателей самолёта. От нового толчка машину подбросило, мы с вампиром пересчитали все выступающие части. Он бросился опускать полки, затем кинул на пол одеяло:

— Ложитесь и придвиньтесь к стене!

Я легла, Гриер прижался ко мне.

— Всё будет хорошо, Юнис.

— Не сомневаюсь. Пока я для вас Юнис, мир не рухнет. Вот когда вы назовёте меня Денизой, настанет пора вспоминать молитвы.

— Даже не надейтесь, — он спрятал улыбку. — Ведь вы в ответ обязательно назовёте меня Хэлгаром или — о ужас! — Хэлом. И от этого мир действительно провалится в бездну.

Низкий нарастающий рёв перекрыл все звуки, словно над нами летел самолёт. Затем мир взорвался. Мы куда-то падали, катились, отчаянно цеплялись друг за друга, кажется, кричали… Что-то гремело, ломалось с треском, сыпалось сверху, кололо снизу. Потом падение прекратилось, только пол почему-то оказался сбоку, а окна с битыми стёклами выходили в горящее небо.

— Приехали, — выдохнул Гриер. — Юнис, не шевелитесь. Тут полно битого стекла. Сначала встану я, потом вы.

Вампир поднялся, его голова упёрлась в стену, ставшую потолком. Нагнувшись, он прошёл вперёд, с третьей попытки открыл дверцу, которая с жалобным скрежетом распахнулась и отвалилась. В салон ворвался холодный воздух. Я встала сначала на корточки, потянулась за курткой, затем за дублёнкой вампира. Очень осторожно выпрямилась и вышла наружу.

Ночи не было. Нас затянуло в картину безумного художника, зачем-то нарисовавшего, как горит снег и плавится воздух. Всё вокруг ревело, кипело, взрывалось, летели какие-то ошмётки и целые пласты вывороченной земли. Машина лежала на боку, колёса до сих пор крутились. Гриер кивком поблагодарил за дублёнку и тут же рванулся в кабину.

— Шрац! — услышала я через минуту. — Юнис, помогите! Залезайте сюда и подержите эту чёртову дверь!

Он свесился и протянул мне руку. Чертыхаясь, я каким-то чудом вскарабкалась вверх и вцепилась в его ладонь. Тяжёлая дверь норовила закрыться, я привалилась к ней спиной и смотрела, как Гриер вытаскивает лейтенанта. Парень не шевелился, лицо его было в крови.

— Прыгайте, — велел мне вампир. — Я сейчас его опущу, подстрахуйте.

Тело лейтенанта казалось странно изломанным, словно к голове живого человека пришили набитую ватой одежду. Гриер умудрился перегнуться так, что опустил его на землю, затем соскочил сам.

— Это военная машина, здесь непременно должна быть аптечка, — сам себе напомнил вампир. — Юнис, поищите в салоне, а я — в кабине.

Гриер опять полез вверх, я вернулась в салон. Ящик в углу перевернулся, но одеяла не дали бутылкам разлететься по салону. Под ногами хрустела стеклянная крошка, одна полка оторвалась и висела на паре петель. От постоянных вспышек сложно было на чём-то сосредоточиться.

— Нашёл! — перекрикивая грохот, заорал Гриер.

Вампир нырнул в салон, осмотрелся и окончательно оторвал полку.

— Юнис, я видел у вас в брюках ремень. Давайте его сюда. Насколько я помню курс первой помощи, при подозрениях на перелом позвоночника пострадавшего следует прикрепить к ровной твёрдой поверхности. Наши ремни сгодятся как крепления.

Свой ремень он снял, прихватил мой, выскочил вместе с полкой, уложил на неё лейтенанта и зафиксировал его грудь и ноги. Я вышла следом.

— Мне кажется, у него где-то кровотечение: пахнет кровью. Надо бы осмотреть. Вы не боитесь крови, Юнис?

Моего ответа он не ждал: расстёгивал армейский китель.

— Шрац! Юнис, не смотрите! Поищите в аптечке перекись и бинт. Нет перекиси — годится зелёнка или йод.

В аптечном чемоданчике было такое количество бинтов, что хватило бы забинтовать человека с ног до головы. Резко начало темнеть, и я не сразу догадалась, что это стихают взрывы. Гриер остервенело ругался и накладывал повязку, я вытирала кровь с лица лейтенанта смоченным в перекиси куском бинта. Его бровь оказалась рассечена, я, как могла, перебинтовала.

— Пока ещё хоть что-то видно, перенесём его в машину, — скомандовал Гриер. — И будем бороться с холодом.

— Здесь наверняка должна быть рация или что-то вроде.

— Вы умеете с ней обращаться? Я — нет. Зато я точно знаю, что в каждой военной рации есть маячок. Нас наверняка отслеживают и найдут, когда закончится это светопреставление.

Вспышки переместились вправо, за холмы. Мы вдвоём втащили лейтенанта в салон и накрыли одеялами. Вторую полку Гриер отломал и положил вниз.

— Садитесь ко мне на колени, Юнис. Закутаемся в оставшиеся одеяла и будем ждать помощи.

Я послушалась, как слушалась его всё это время. После движения и выброса адреналина холод пока не чувствовался, но с выключенной печкой и выбитыми стёклами поодиночке мы точно замёрзнем. Поэтому я подождала, пока он сядет, подтянула поближе бутылку с водой и устроилась на коленях вампира. Ноги мы укрыли одеялами, ещё одно набросили на плечи.

— Он выживет? — спросила я, имея в виду лейтенанта.

— Не знаю. Ему какой-то железякой проткнуло плечо, я перевязал. Но я не врач, Юнис, и здесь не госпиталь. Насколько серьёзны переломы, есть ли внутренние кровотечения… Насколько я понял, машину отшвырнуло взрывной волной. Удивительно, что мы с вами невредимы.

— А вампиры не способны исцелять?

— Увы, нет. Не так уж много мы умеем, на самом-то деле. Заглядывать в прошлое, читать мысли и эмоции, создавать маски, внушать и подчинять.

— И вы сочетаете всё это в себе?

— Я уникальный, — горький смешок Гриера теплом обдал мою щёку. — Искусственно выведенный лабораторный гибрид, которого держали в закрытом отсеке и кормили по часам специальной смесью. Но одна женщина украдкой приносила мне кусочки хлеба. Она плакала и называла меня сыночком, хлеб был солёным от её слёз… Скорее всего, это была моя суррогатная мать. Помню, как среди ночи она куда-то меня несла и зажимала мне рот ладонью. Это все мои детские воспоминания, Юнис.

«Один из наших солдат обнаружил живого ребёнка, — прозвучало в моей голове. — Его явно спрятали, пытаясь уберечь, то ли кто-то из персонала, то ли это удалось кому-то из подопытных».

Очень осторожно я расстегнула на вампире дублёнку, обняла его обеими руками и прижалась к груди.

— Мы друг друга ненавидим, — напомнил Гриер.

— Да. Но так теплее.

— А так, — он крепко обнял меня, — ещё теплее.

Взрывы стихали. Земля перестала вздрагивать, только гулкое эхо гуляло среди холмов. Вспышек больше не было, но чернильная темнота сменилась предрассветной сине-серой.

— Почему вы решили, что поводок обязательно зло? — тихо спросила я.