Глава 21

— …Этот день запомнит весь мир. Карера доказала, что любые попытки покуситься на её суверенитет закончатся крахом. Всем захватчикам уготована судьба армии Бриаса — прахом остаться в нашей земле!

— Бла-бла-бла, — Ланс передразнил диктора и поднялся. — По всем каналам крутят одно и то же, не дурацкая болтовня, так документалки про Вторую мировую. Вы-то чего такие? Вчера сидели надутые, как сычи, сегодня с утра пораньше в телек уставились.

— Отвали, — огрызнулся Гриер. — И не дыши на меня, пьяная морда.

— Видали? — обиделся Ланс. — Он не может уложить в постель девицу, а я виноват! Дениза, да дай ты ему наконец, пусть успокоится.

— Отвали! — прорычала я.

— Ну, вконец обнаглели, — Ланс, пошатываясь, направился к двери.

Я проводила его взглядом и повернулась к вампиру:

— Может, позвоним Ивете? Он же на ногах не стоит, вчера был никакой, сегодня с утра уже поддал.

— А что сделает Иви? — с досадой откликнулся Гриер. — Запретит ему пить в выходной день? Ланс взрослый парень, двадцать восемь лет, должен соображать.

— Сколько? — удивилась я.

— Двадцать восемь.

— Он выглядит моложе Гая!

— Вы выглядите лет на шестнадцать-семнадцать, — напомнил вампир.

— М-да, — я потянулась за кружкой и обнаружила, что она пуста. — Будете ещё кофе?

— Нет, спасибо.

Диктора на экране телевизора сменил документальный фильм о создании «оружия победы». Я поёжилась, Гриер переключил на другой канал.

— Надо же, и фильм когда-то снять успели, — усмехнулся вампир. — А я всё думаю, Юнис. Если мы с вами захватили «краешек», по словам Виерса, то что творилось в эпицентре?

— Ад, — серьёзно ответила я.

В комнате у Ланса громко заиграла музыка. «Острова, острова, острова, туманности…»

— Странный способ отпраздновать победу своей страны — напиться до поросячьего состояния, — вампир поднялся. — Всё-таки позвоню Иви. Вы правы, Ланс — её донор, пусть вправляет ему мозги.

«Вы» после вчерашнего сна резало слух. И приснилось же… Полночи я лежала, глядя в потолок и изобретая причины съехать немедленно. Останавливала совесть: бросить вампира без донора — подлость. Но чем теперь заняться, решительно не знала. Не покупать же шторы в комнату, в которой будешь жить всего пару недель!

Гриер тоже вёл себя непривычно. Утром без просьбы вымыл полы в прихожей и на кухне, развесил одежду, которую мы вечером покидали в стиральную машину, и вынес мусор. У меня от удивления чуть челюсть не отвалилась, но я её придержала. Портил всё пьяный Ланс с его издевательскими комментариями о налаженной семейной жизни.

— Иви сейчас пришлёт мужа, — поделился со мной вернувшийся Гриер. — Вы ещё не знакомы с Патриком?

— Нет, но, судя по вашему тону, это будет незабываемое знакомство.

— Вы его точно не забудете, — пообещал вампир.

По телевизору опять говорили о победе. Неожиданно мелькнуло строгое лицо Бастиана, я сделала звук погромче.

— В этот праздничный день я хотел бы вспомнить тех героев, которые навсегда останутся безвестными. Это сотрудники Департамента безопасности, отдавшие свою жизнь ради нашей страны. Об их подвигах никто никогда не узнает, их имён не будет в списках награждённых, но, если бы не их великая жертва, Карера никогда бы не победила.

— Хорошо поёт, — проворчал Гриер. — Сам-то ничем не рискует.

— Бастиан начинал с агента разведки, — не сдержалась я. — Работал в Гаяре и Бриасе, был ранен и награждён первым Золотым львом именно как рядовой сотрудник Департамента!

Вампир зло сжал губы.

«Чувствую… жуткую боль оттого, что ты принадлежишь Фросту…»

Фраза тонкой иголочкой впилась в висок, я даже потёрла это место. И увидела расширенные от изумления глаза Гриера.

«Повтори… Пожалуйста, повтори!»

«Хэл…»

Мы одновременно шарахнулись в стороны, вампир сбил стул, я врезалась в плиту. Сон! Это был сон! Слишком реальный, достоверный, убедительный… Бьющееся сердце под моими пальцами, сияющие от счастья глаза.

«Дениза… Дени…»

— Скажите… — начала я, сбилась и потеряла мысль.

Спросить, не видел ли он сон одновременно со мной? Глупость же несусветная! Если и да, это ничего не изменит. Гриер молча поставил стул на место и вышел. Немного погодя хлопнула входная дверь. Прекрасно! В полнейшем смятении я вымыла чашки из-под кофе, выключила телевизор и пошла к себе. Звонок настиг меня в коридоре: мелькнула мысль, что это вернулся Гриер, который забыл ключи на телефонной тумбе. Но за дверью стояли ноги, причём каждая из этих ног заканчивалась на уровне моей груди.

— Здравствуйте, — очень вежливо произнесли ноги. — Вы госпожа Юнис?

— Добрый день, да, — ответила я растерянно.

Ноги ловко переступили через порог, мужчина, который прилагался к ногам, робко мне улыбнулся:

— Очень приятно. Я — Патрик Легар, муж Иветы. Где Ланс?

— У себя в комнате, — я указала на дверь.

— Отлично!

Патрик разулся. Такого размера ботинок я не видела никогда, хотя и людей такого роста я тоже раньше не встречала. Ивета, вероятно, была ему ровно по пояс, а мне, чтобы пройти между его ногами, пришлось бы наклониться совсем чуть-чуть. Патрик скрылся в комнате, спустя несколько минут музыка стихла, ещё через минуту гость вышел с Лансом через плечо. На недовольные вопли Патрик не обращал внимания, засунул ноги в ботинки, повернулся ко мне и не менее вежливо попрощался.

В квартире я осталась одна. Заглянула в комнату Ланса, ужаснулась беспорядку и поскорее закрыла дверь. Вернулась к себе, распахнула окно. В комнату ворвался ветер, качнул занавески, зазвенел подвесками на люстре, поиграл бахромой покрывала на кровати.

Опять раздался звонок, на этот раз телефонный.

— Слушаю, — мрачно ответила я.

— А что у тебя с голосом? — немедленно встревожился Бастиан.

— О! Какие люди! — съязвила я. — Герой Кареры нашёл время и для меня!

— Так, — он стал серьёзным. — Дени, что случилось?

— Ничего, — уныло ответила я. — Просто я, кажется, чуточку влюбилась. Ты рад?

— Ты хочешь, чтобы я чуточку рехнулся? — Бастиан хмыкнул. — Вчера мне звонил Гастон. Он сказал, что видел тебя на приграничной базе, передаю дословно: «Вместе с мрачным типом, который готов был мне глотку перегрызть». Это твой вампир?

— Он не мой. Он меня ненавидит, потому что я его поводок. Басти, если ты меня любишь, найди ему нового донора!

— Дениза, тебе давно не пять лет, и ты просишь не новую куклу. Что происходит?

— Ты с утра не чистил уши? Я же сказала: я влюбилась. В мрачного типа.

— А ты уверена, что сама не попала под влияние этого вашего ошейника?

— Поводка!

— Один чёрт.

— Нет. В смысле, я знаю разницу. Поводок вызывает возбуждение и страсть, а мне хочется совсем иного. Но можешь не отвлекаться по пустякам: у тебя победа, контрибуция Бриаса, недобитые шпионы и тысяча других, более важных дел.

— У меня никогда не было и никогда не будет никого важнее тебя, — отрезал Бастиан. — Но я реально не могу сейчас приехать, чтобы надрать уши мрачному типу, если вы поссорились.

— Ты не понял, — всхлипнула я. — Мы не ссорились. Люди ссорятся, когда между ними есть отношения. У нас нет отношений. Хэлгар Гриер никогда не смирится с навязанными чувствами. Найди ему другого донора, пусть он будет счастлив!

— Глупая девочка, ты что там, плачешь? — Бастиан выругался. — Бесы, как же всё не вовремя! Дени, очень тебя прошу, ничего не делай сгоряча! Я тебя знаю, ты можешь… Подожди, я приеду и поговорю с Гриером по-мужски. И, бога ради, больше не суйся ни на какие базы и забудь обо всех шпионах в мире! У нас уже достаточно зацепок, в том числе и благодаря тебе. Дени, ты меня слышишь?

— Слышу. Ты найдёшь донора?

— Я найду тебе тысячу доноров, — он вздохнул. — Господи, как было хорошо, когда ты играла в куклы.

Мысленно я с ним согласилась.

— Люблю тебя, Басти.

— И я тебя.

Повесив трубку на рычаг, я не выдержала и разревелась. Ревела долго и со вкусом, до распухшего носа и красных глаз. Затем решительно умылась, оделась и вышла. Снег на стоянке почти растаял, нагретый солнцем тёплый металл машины казался боком живого существа. Я забралась внутрь, достала карту Чесвора и наметила маршрут. Первым делом на бензоколонку, затем в ресторан, потом будет видно.

Свои планы я выполнила, а после бесцельно каталась по городу. Везде висели красно-белые флаги с золотыми львами Кареры, отовсюду доносилась музыка, люди праздновали победу. Дороги были полупустыми, ездили в основном такси. Солнце сменилось сумерками, сумерки сгустились в ночь. Домой я вернулась около одиннадцати, тихо открыла замок и собиралась проскользнуть в свою комнату, когда по глазам ударил свет.

— Ну всё, нашлась твоя пропажа, — протянула Ивета. — Можешь не психовать.

В коридоре собралась целая толпа: Гай с Верити, Патрик, Арнау и, разумеется, Гриер, который смотрел на меня обречённо и обиженно.

— Юнис, где вы шлялись?!

— Не знала, что должна вам докладывать! — возмутилась я.

Он развернулся и направился в свою комнату, громко хлопнув дверью. Ивета укоризненно посмотрела на меня:

— Хэл боялся, что с тобой что-то случилось. Ты ушла в половине десятого утра, сейчас двенадцатый час ночи. Он нас всех обзвонил, распсиховался, повторял, что это он во всём виноват, что он себя никогда не простит. А ты — «не должна докладывать!»

— Извините, — смутилась я.

— Да ничего, — Арнау снял с вешалки свой полувоенный френч. — Пошли, ребята, дальше пусть они сами.

— Но, если что, звони, — Верити пожала мне руку.

— Хорошего вечера, — пожелал Патрик.

— Мне правда очень неловко, — попыталась объяснить я Ивете. — Когда я уходила, дома никого не было. Не записки же писать: «Буду поздно»!

— Хэл был дома, — удивилась она. — Во всяком случае, я так поняла. Он сказал, что вы поссорились, и ты ушла.

— Что?! — ахнула я. Получается, Гриер слушал мой разговор с Бастианом?!

Ивета огляделась: в прихожей мы остались одни.

— Знаешь, — улыбнулась она, — мне кажется, никакой это не поводок. Просто наш Хэл наконец-таки втрескался по уши. Не веришь — посмотри на Гая с Верити. У них нет таких безумных эмоций, всё мило, легко и понятно.

— И что мне делать?

— Иди к нему, — она легонько подтолкнула меня к комнате вампира. — Просто подойди и поцелуй. Увидишь, что будет.

Дверь за ней закрылась, я машинально задвинула засов, потом повесила шубу и сняла сапоги. Нерешительно подошла к двери и застыла. У Иветы всё просто, она не слышала рассуждений о настоящей и искусственной любви. А я не могу навязываться человеку, который откровенно заявил мне, что не хочет жить в дурмане фальшивых чувств. Как после этого подойти и сказать: «Простите, Гриер, я тут вас полюбила, причём без всякого поводка». Он не Басти, он не станет меня жалеть.

Я развернулась и побрела в свою комнату.