Глава 23

— Ничего себе! — ахнула Ариана. — Дениза, ты умопомрачительно выглядишь!

— Что делают с девушкой макияж, причёска и туфли на высоком каблуке, — Ивета покосилась на себя в зеркало и вздохнула.

— Ты у меня красивее всех, — нежно произнёс Патрик. — Извини, Дениза.

— Ничего, — улыбнулась я. — Это замечательно, когда жена для мужа самая-самая спустя много лет после свадьбы.

— Это не замечательно, это естественно, — Эйден кинул тёплый взгляд на жену. — А где наши неразлучники?

— Готова поспорить, когда Верити оделась для вечера, Гай её тут же раздел, — Ариана хихикнула.

— Потом она опять оделась, и всё повторилось по новой, — поддержала её Ивета. — Ох, вон и мой пьянчужка. Сейчас он разовьёт тему.

— Какой-то он мрачный, — заметила Ариана. — От Хэла заразился?

— Пить два дня подряд — будешь мрачным, — Ивета скривилась. — И вообще, ребята, что-то не нравятся мне его участившиеся пьянки. Он и раньше поддавал, но в меру, а последнее время как с цепи сорвался.

— Может, тоже влюбился в Денизу? — предположил Эйден. — Всё началось с её появления. И к Хэлу он именно поэтому стал цепляться.

— Я думала, он цепляется из-за Лары, — Ивета покосилась на Ланса, болтающего с кем-то в стороне. — Тут Гая нет, сказать можно. Они же спали, Лара и Ланс.

— Не может быть! — запротестовала я, вспомнив рыдающую Лауру. — Разве нормально любить одного, а спать с другим?

— Запросто, — подтвердила Ивета. — Безнадёжно влюблённой девушке нужно поднимать самооценку. Я их однажды застукала, Лара умоляла не болтать, а Ланс уверял, что бес попутал и больше ни-ни. Сначала я поверила, потом застала их второй раз, третий, и решила, что Лара не маленькая девочка, понимает, что делает.

Когда к нам подошли Гай и Верити, повторились восторженные охи-ахи.

— Ты и так красивая, Дениза, но с этой причёской вообще потрясающая, — заявила Верити. — И голубой цвет тебе очень к лицу!

— Надеюсь, что у кое-кого наконец-то откажут тормоза, — улыбнулся Гай.

— Лишь бы не последние мозги, — проворчала Ариана.

— Отказать, моя дорогая, может только то, что исправно работает, — Эйден приобнял жену. — А там, как правильно заметил Гай, остались одни тормоза, и то из чистого упрямства.

— Ох, какие все расфуфыренные! — подошедший Ланс потянул Ивету за рукав колокольчиком. — А что за новая де… Дениза?!

— Мило, — улыбнулась я. — Не узнал, богатая буду.

— Куда ещё богаче-то? — усмехнулся он. — У тебя в ушах две мои годовые зарплаты и костюмчик явно не с рынка.

— Ты разбираешься в камнях? — удивилась я. Обычно мало кто мог отличить бриллианты от фианитов или цирконов, и подаренные Бастианом серьги принимали за бижутерию.

— А ты не боишься разгуливать в серёжках тыщ за триста? Любовничек преподнёс?

— Не твоё дело, — спокойно ответила я.

— Ланс, уймись, — попросила Ивета.

— Не буду я униматься, — проворчал он. — Раз никто не видит, что эта принцесса нашему Хэлу не пара… О, лёгок на помине! И тоже весь при параде!

До этой минуты я почему-то была уверена, что строгие костюмы Гриеру не идут. Оказывается, ему шло всё. Эйден помахал ему рукой, и вампир направился к нам. Я смотрела, как он приближается, и в груди болезненно щемило. Словно каждый стук сердца вращал безжалостные шестерёнки, которые перемалывали лёгкие и не давали нормально дышать. За несколько шагов Гриер внезапно остановился и встретился со мной взглядом.

— Ну, Хэл, выдай какую-нибудь пафосную чушь, — едко протянул Ланс. — Что ты наповал сражён красотой Денизы и теперь перестанешь дурить.

Гриер не обратил на него внимания: похоже, он его вообще не услышал. Растерянно разглядывал меня, словно увидел впервые. Потом встал рядом, касаясь плечом. Молча, но с таким выражением лица, что фраза «Убью любого» больше не казалась преувеличением.

— Что, даже потанцевать с Денизой не дашь? — не унимался Ланс. — Ты посмотри, какой собственник!

— Прекрати, — попросил Гриер.

Патрик легонько толкнул Ланса локтем:

— Что ты давишь на больную мозоль? У тебя самого проблемы? Влюбился в Денизу, теперь бесишься, что ничего не светит?

— Очень надо! — вскинулся Ланс. — Никогда не привлекали принцесски. Но, если бы я захотел, не стал бы ушами хлопать, как Хэл.

— Прекрати, — повторил Гриер уже с нажимом.

— Тише, Клаф собирается выступать, — шикнула на них Ариана.

Директор Департамента вдел в петлицу красно-белую гвоздику — не иначе, в честь государственного флага. Свою проникновенную речь он произносил без бумажки, иногда сбивался или дважды повторял одно и то же, но так выходило ещё лучше. Искреннее.

— Жерáр Клаф воевал, — шёпотом заметил Эйден. — Для него победа — не просто слова.

— Победа? — неожиданно глумливо бросил Ланс. — Почему никто не говорит о том, что заманить и уничтожить несколько тысяч человек называется запланированным массовым убийством?

— Бриас напал на нас первым! — Эйден сжал кулаки. — А эти несколько тысяч были солдатами, которые принесли присягу и знали, на что шли! Представь, сколько мирного населения погибло бы в войну, причём с обеих сторон!

Директор Департамента закончил говорить, зал взорвался аплодисментами. Пожилые люди, те, кто помнил Вторую мировую, утирали слёзы. Клаф сошёл со сцены, уступив место своему заместителю. Тот был краток: победа над Бриасом — результат общих усилий. Каждый сотрудник Департамента внёс свою долю, поэтому все получат премию, а некоторые, особо отличившиеся, ещё и награды. Ему хлопали едва ли не горячее, чем Клафу. После заместителя так же кратко выступили начальники других отделов. Последним вышел Хенри.

— Как нашему начальнику идёт форма! — восхитилась Верити.

— Да, он у нас парень хоть куда! — поддержал Гай.

Хенри поздравил всех с победой, пожелал приятного вечера и напомнил, что завтра рабочий день. На этом официальная часть была закончена, заиграла музыка, захлопали пробки от бутылок с игристым вином, сотрудники потянулись к накрытым столам с закусками. Гай и Верити сразу упорхнули танцевать, Ивета с Патриком решили перекусить, Ланс влился в оживлённую компанию девушек, Эйден и Ариана направились к Хенри и завели разговор.

Мы с Гриером остались одни. Я чувствовала его смятение и обречённость как свои собственные.

— Есть два варианта, Юнис, — наконец заговорил он. — Пойти повеситься или пойти потанцевать. Если честно, я за второй, а вы?

— Второй приятнее, — согласилась я. — Но должна вас предупредить, что неважно танцую. А ещё эти каблуки! Представьте, что такой вопьётся вам в ногу. Не страшно?

— Наверное, мне уже ничего не страшно, — Гриер смахнул непослушную прядь со лба. — Даже второе попадание в Покрытие.

Танцевала я действительно так себе. Бастиан всегда смеялся, что перед свадьбой мне придётся срочно учиться вальсировать, иначе гости во время танца жениха и невесты будут не умиляться, а истерически хохотать. Обычно я резонно отвечала, что, когда дело дойдёт до свадьбы, тогда и запишусь на курсы. Гриер вёл меня легко и бережно, терпеливо исправлял мои ошибки и умудрялся вовремя убирать ноги. Но очень скоро он рассмеялся:

— Вы правы, Юнис, танцевать вы не умеете. Удивительно.

— Ничего удивительного, — обиделась я. — Не могу же я быть совершенством во всех отношениях!

— Почему нет? — он склонил голову, пряча лукавый взгляд. — Во всём остальном вы действительно… кхм… Слушайте, а пойдёмте покупать шторы?

— Что? — растерялась я и всё же наступила ему на ногу. — Ой!

— Шторы в вашу комнату, а заодно на кухню.

— Вы так шутите?

— Эта причина для побега ничем не хуже любой другой. Сейчас половина седьмого, магазины открыты до восьми. Заскочим домой, вы переобуетесь, я скину эту сбрую, — он повёл плечами. — И проведём вечер с пользой.

— Вы помните, что я собираюсь переехать? — уточнила я.

— Заберёте шторы с собой. Решайтесь, Юнис! Какой смысл здесь торчать? Пить мы с вами не пьём, танцевать вы не умеете, мордобой Хенри запретил.

— При чём тут мордобой? — заинтересованно спросила я.

— Да один тип из розыскного на вас так смотрит, что у меня руки чешутся, — с усмешкой признался Гриер. — И Жан где-то околачивается, не иначе, ждёт, пока я отойду. Вы же не хотите, чтобы мне наставили синяков?

— Это шантаж, — против воли я улыбнулась.

— Да, — он не стал отпираться. — Наглый, неприкрытый шантаж.

— Гриер, вы ужасны, — улыбка перешла в смех. — Я потратила полтора часа, чтобы прилично выглядеть! И всё это коту под хвост из-за того, что у вас чешутся кулаки?

— Ну да, — опять согласился он. — Сбегаем?

Вампир протянул мне руку. Его губы не шевелились, но я услышала отчётливое: «Пожалуйста!» Этот внутренний голос сильно отличался от голоса внешнего: в нём кипела страсть, которую Гриер старательно скрывал.

— Я уже говорила, что слышу ваши мысли? — моя ладонь сама легла в его.

— Ничего не могу с этим поделать, — он сжал мои пальцы. — Найдёте способ не думать — подели́тесь.

Он повёл меня к выходу, нас провожали взглядами. В основном добродушными, но были и сочувствующие, и ехидные, и завистливые; брюнетка, что рассекла мне щёку кольцом, смотрела с откровенной злостью. Унылый гардеробщик флегматично выдал нашу одежду, мы вышли на улицу. Отчётливо пахло весной, сугробы на газонах практически стаяли, по асфальту текли широкие ручьи.

— Через неделю март, — Гриер носком ботинка разворошил сугроб, зачерпнул чистого снега, скатал мокрый снежок и запустил в фонарь. — Чёрт, промазал! Всё из-за этого дурацкого костюма. Терпеть не могу выглядеть как бухгалтер!

— Как бухгалтер вы не будете выглядеть ни при каких условиях, — возразила я. — А костюмы вам идут. Делают взрослее и строже.

— Это вежливая замена слову «старят»? — улыбнулся он.

— В ваших узких брюках вы похожи на студента, — я ответила такой же озорной улыбкой. — Причём злостного прогульщика с вечными неудами в зачётке.

— Неправда! — возмутился Гриер. — И на студента я не похож, и учился хорошо. Даже собирался поступать в Технологический институт… осторожно, машина!

— Почему передумали?

— К нам в интернат приехал Хенри и подолгу беседовал с каждым выпускником. Рассказывал, какие возможности открывает служба в Департаменте. Для сироты, которому все шесть лет института предстояло жить на стипендию, условия показались заманчивыми. Я решил устроиться на госслужбу и пойти на вечерний. А потом…

Мы остановились у подъезда под фонарём, Гриер подбирал слова:

— У меня был донор с индексом восемьдесят девять единиц. Работать можно, жить сложно. То голова болит, то просто слабость. Какая уж тут учёба: дополз домой, упал пластом и спишь. Когда пришла Виви, я уже подзабыл всё, чему учился. Почти все вампиры — недоучки, в лучшем случае десять классов.

— Со мной у вас голова не болит? — осторожно поинтересовалась я.

— С вами я понял, что головная боль — ерунда. Таблетки от неё продаются в любой аптеке.

Гриер распахнул дверь и пропустил меня вперёд. Дома я быстро переоделась, но причёску оставила. Вышла в прихожую, оглядела себя в зеркале. Кукла Дениза, подарочный вариант. За мной в зеркале бесшумно вырос Гриер со светящимися, словно у хищника, глазами.

— Почему у вас глаза сверкают алым? — спросила я в лоб.

— Свойство сильных вампиров. Что-то связанное с энергией и эмоциями.

— Показатель злости?

— Не обязательно, — он отвёл взгляд. — Иногда это страсть. Вы готовы?

— К вашей страсти? — пошутила я.

Неожиданно вампир приложил ладони к моим вискам. В отражении было чётко видно, как меняются наши лица. Его глаза затуманились, дыхание участилось; мои щёки порозовели, ресницы дрогнули, губы дразняще приоткрылись.

— Я постоянно ловлю себя на недостойном желании попробовать, как это будет, — тихо произнёс Гриер.

Иногда решение принимаешь не ты, а кто-то за тебя. Не успев осмыслить его слова, я уже отвечала:

— И что вас останавливает?