Глава 26

Преимущество людей с тёмной кожей — они краснеют не так заметно для окружающих. А я вспыхнула мгновенно, жар от щёк перекинулся на уши. Одно дело — смело рассуждать о добрачных связях, совсем другое — смотреть на Хэла и понимать, что прямо сейчас мы можем оказаться в постели. И я совершенно не против.

— Дениза, я не хочу тебя торопить. Мы столько выдержали, теперь я готов терпеть до первой брачной ночи. Даже если придётся ждать, пока ты научишься танцевать.

Хэл сбился и замолчал. А я вдруг подумала о завтрашнем дне. Нет, вовсе не о том, что меня могут убить, такое просто невозможно! Но вдруг противоядие подействует не сразу, я попаду в больницу и тогда сильно пожалею, что сейчас не согласилась. Поэтому я встала на цыпочки и поцеловала Хэла в губы.

Глупо притворяться: я его хотела. Высоченного, длинноногого и поджарого, словно отлитого из тёмной бронзы. С непокорной гривой волос, которые не могли определиться, рыжие они или каштановые. С огромными блестящими глазами, бездонными от расширенных зрачков. Такого, как сейчас, — взволнованного, робеющего, напряжённого до предела. Мой поцелуй стал командой к действию: Хэл схватил меня и понёс в спальню.

Целую неделю по несколько раз в день мы подходили к этой грани — и отступали. Мне казалось, теперь Хэл окончательно обезумеет. Я не была готова к запредельной нежности, бережным прикосновениям и невесомым поцелуям. Не ожидала стонов в ответ на любую мою ласку и тихих просьб приласкать его. Хэл оказался невероятно отзывчив и чуток: ничего похожего на бесконтрольную страсть, ничего общего с теми яростными приступами вожделения, которые нас преследовали.

— Ты не используешь поводок, — неожиданно догадалась я.

— Он мне не нужен.

Влечение, которое испытывал Хэл, было его собственным. Его нежность, его восторг, его желание доставить мне удовольствие. До этого момента я даже не сознавала, насколько мы стали близки. Наслаждение, разделённое на двоих, ликование, отражённое друг в друге. Мы совершили невозможное: вытеснили навязанную связь настоящими чувствами. Поводок нам больше не мешал.

После первого раза, быстрого и жгуче-сладкого, я заглянула в глаза Хэла. Он был счастлив — я впервые видела его счастливым. Сияющим лицом хотелось любоваться вечно: в нём наконец-то появилась мягкость, скрадывающая чеканные линии.

— Тебе хорошо?

— Очень. Только это положено спрашивать мужчине, но у нас с тобой всё не как у людей. Мне давно не было так хорошо… никогда не было так хорошо, если честно.

— Хэл, — я погладила рыжую прядку у виска, — а давай попробуем ещё раз…

— С поводком?

Я смущённо кивнула.

— Интересно же, в чём отличие.

— Тебе не хватило этой недели? — он потянулся к моему уху и зашептал: — Я несколько раз дошёл до конца. Та ситуация, когда наслаждение не отделить от позора.

— Мы сопротивлялись, Хэл. А что будет, если поддаться?

— Если ты хочешь…

Разницу я почувствовала сразу. Горячая, неукротимая волна желания, бешеная, дикая страсть, с которой я привыкла сражаться. Но больше не нужно было себя сдерживать, и это подстёгивало почище самого поводка. Не нужно делать вид, что мне не нравятся умелые руки Хэла, его сильное тело и обжигающий взгляд. Только теперь страсть перестала быть бездумной, за ней я видела мужчину, в которого влюбилась наперекор всему, даже себе самой.

— Одинаково здорово, — выдохнула я, когда мы расслабленно растянулись на кровати.

— Ты права, — потрясённо отозвался Хэл. — Поводок перестал ощущаться как удавка.

— Думаю, он не насилие, а необходимость. Вампир находит самого подходящего донора, и, чтобы связка не распалась, партнёрам даётся по конфетке. Вот вам на сладкое, кушайте, дорогие, и не смотрите на сторону. Кстати, изменишь хоть раз — возьму сковородку и отлуплю!

— У тебя нет сковородки! — Хэл приподнялся на локте.

— Специально куплю. Тяжеленную, литую, и повешу на видное место.

— Мы ещё, где жить, не определились, а ты уже про кухонную утварь, — рассмеялся Хэл.

— С жильём у нас проблемы, — я пощекотала дорожку тёмно-рыжих волос на животе Хэла, он податливо выгнулся. — Надоело терпеть шуточки Ланса.

— Никаких проблем. Дом ведомственный, Клаф нас с кем-нибудь поменяет, переселит в двухкомнатную квартиру. Мне самому не нравится это соседство и вечные пьяные вечеринки. До Ланса со мной жил Петер, бывший донор Иветы. Золотой парень, рукастый, полки в кладовой — это его работа. Мы дружили, несмотря на то что он был полной моей противоположностью. Я начну кипятиться, а он: «Хэл, да ладно, остынь, оно того не стоит». Петер пропал позапрошлой весной, и ко мне подселили Ланса.

Хэл обнял меня:

— А потом мы подумаем и о своём доме. Я хорошо зарабатываю, трачу мало. Надо проверить, сколько у меня в банке, может, уже хватит на первый взнос. Ты, наверное, привыкла к роскоши и особнякам.

— Как привыкла, так и отвыкла, — я фыркнула. — Меня устраивает и ведомственный дом. До работы и столовой три минуты, коммуналку платить не надо, подземка рядом.

— Зачем тебе подземка? — улыбнулся Хэл. — С твоим железным монстром!

— На всякий случай. Железного монстра кормить надо, а я даже не знаю, какая у меня зарплата.

— Дениза! — Хэл рассмеялся. — Ты точно принцесса: не поинтересоваться размером зарплаты! Хенри, вероятно, очень удивился!

Упоминание о Хенри заставило поискать часы. Без пяти одиннадцать! Я с огромным сожалением села:

— Нам пора одеваться.

— Уже? — он шумно вздохнул. — Дениза, Дени… Не надо, не рискуй!

— Надо, — я подняла с пола его рубашку и вытащила из-под кровати свою блузку. — Ради этого шпиона я приехала в Чесвор, из-за него молчала, когда меня принимали за любовницу Бастиана. Я даже окно из-за этого паразита мыла! Теперь он мне за всё ответит.

— За помытое окно?

— За окно. За умирающего агента на базе и всех безымянных героев, за миллионы людей с обеих сторон, что погибли бы в войне с Бриасом. За то, что другая маленькая девочка не дождалась бы папу с фронта.

Хэл поднялся, долго разыскивал брюки, затем выдал:

— Порой мне кажется, что тебя воспитывал какой-нибудь службист в отставке, замшелый идеалист и фанатичный патриот к тому же. Добиться, чтобы молодая девушка думала не о себе, не о любви и замужестве, а о родине и долге, — кем надо для этого быть?!

«Бастианом Фростом», — мысленно хихикнула я и помчалась в ванную. От моей причёски не осталось и следа, кудри растрепались, макияж поплыл. Очень хорошо, если сюда добавить истеричные рыдания, будет полная картина убитой горем девицы. Блеск глаз только притушить. Хэл пришёл следом за мной. Едва он привёл себя в порядок, в прихожей хлопнула дверь.

— Вы там живы? — позвал Хенри.

— Живы, живы, — Хэл первым вышел в прихожую. — Как твои успехи?

— Завтра в девять Дениза впустит в дом трёх оперативных агентов, — Хенри достал из кармана фотографии и показал мне. — Запомни их на всякий случай, мало ли что. Натан за них ручается, говорит, ребята проверенные. Теперь вот, — из другого кармана он вынул предмет, отдалённо напоминающий медицинский шприц. — Специальный дозатор. Приставляешь к коже, нажимаешь кнопку, с другого конца выскакивает игла и впрыскивает сыворотку. От всего не спасёт, но от передозировки легальных снотворных средств гарантированно. Взял два, тоже на всякий случай. Ты собираешься изображать больную? Приклей пластырем к бедру, чтобы ничего не держать в руках, руки под одеялом могут насторожить.

— Вколоть один? — уточнила я.

— Один, не позднее чем через семь-восемь минут после введения яда. Хэл, теперь подарочек тебе, — маленькое чёрное устройство в виде брелока перекочевало в руки моего вампира. — Когда услышишь достаточно или почувствуешь угрозу для жизни Денизы, жми на кнопку в центре. У агентов замигает приёмное устройство, и к вам придёт помощь.

— Хорошо, — встревоженное лицо Хэла противоречило смыслу слов. — Тогда пора расходиться. Дениза, иди первая.

— Нет, — остановил меня Хенри. — У вернувшегося первым больше шансов незаметно пройти в свою комнату и закрыться, второму достанутся все расспросы. Пусть этой второй станет Дениза, из вас двоих она лучшая актриса.

— Как скажешь, — Хэл потянулся к дублёнке, резко развернулся и обнял меня. — Мы не увидимся до завтра!

— Неделю назад ты требовал её выгнать к своему шрацу, а теперь ночь потерпеть не можешь, — проворчал Хенри и сам подал дублёнку: — Иди, иди. И с мордой своей что-нибудь сделай, а то больно довольная.

Хэл нежно поцеловал меня и убежал. Я покосилась на Хенри.

— Выкладывай, чего уж, — правильно догадался он.

— Нас переселят в отдельную квартиру? — выпалила я.

— А тебя устроит обычная квартира? — Хенри ухмыльнулся. — По всему же видно, что ты девочка непростая. Можешь, наверное, и целый дом купить.

— Наверное, — согласилась я: Бастиан наверняка это предложит. — Но это будет некрасиво по отношению к Хэлу — сразу поставить его в зависимость от жены. Поэтому я прекрасно поживу в квартире.

— То есть у тебя это действительно серьёзно? — строго спросил Хенри. — И твоя родня не будет против брака с вампиром?

— Даже если бы и была, замуж выхожу я, а не они.

— Патрик, чтобы жениться на Ивете, из дома ушёл, — он отвернулся. — Его мать с отцом приехали и закатили скандал. Кричали, что бриаская шлюха их сыночка приворожила вампирскими штучками. Девять лет прошло, до сих пор не общаются. Надеюсь, с тобой история не повторится.

— Вы плохо читали моё личное дело. Мои родители погибли.

— А в твоём личном деле хотя бы доля правды есть? — беззлобно поинтересовался Хенри.

— Доля есть, — заверила я. — Как думаете, уже можно идти?

— Давай, — Хенри кивнул. — И удачи тебе, девочка.

Незаметно — он так считал, что незаметно — Хенри осенил меня священным знаком. Я оделась и вышла. Проспект по-ночному притих, прохожих почти не было, лишь на остановке в ожидании автобуса клевала носом какая-то пожилая женщина. По пути к своему подъезду я разворошила остатки сугроба и безжалостно растёрла снегом лицо. Затем постояла на лестнице, вызывая грустные воспоминания. Похороны родителей, два гроба в венках из белых лилий, а я не сознаю, что мама и папа погибли, и не понимаю, почему все собравшиеся люди нас жалеют. Потом мы возвращаемся домой, я вижу мамину шаль на кресле, и вдруг до меня доходит, что мамы больше нет. Её нет, и папы больше нет, и он не покачает меня на ноге, и не пойдёт со мной гулять, не назовёт маленькой принцессой…

В квартиру я вошла, заливаясь слезами. Снимая шубу, уронила её на пол, потом чуть не упала сама. Ланс выглянул из кухни и ухмыльнулся:

— Чего это вы порознь? Снова-здорово? А уходили красиво, за ручку!

— Отстань! — я размазала слёзы по щекам.

Надеюсь, водостойкая тушь оказалась не такой водостойкой, чтобы выдержать столько испытаний зараз. Девушка с чёрными разводами вокруг глаз — самое убедительное доказательство, что у неё всё из рук вон плохо. Ланс перестал смеяться.

— Дениза, что произошло?

— Гриер — скотина! — выкрикнула я. — Вот что произошло! Самовлюблённая, наглая, рыжая сволочь!

Мысленно я попросила у Хэла прощения, настолько убедительно у меня получилось. Прав был Бастиан: надо было идти в театральный. Но я не хотела становиться бледной тенью знаменитой актрисы. «Юнис? Юстина Юнис? Ах, Дениза Юнис! Да-да, выезжает на фамилии…»

— Поцапались? — сочувственно спросил Ланс. — Можно подумать, впервой.

— Так — в первый раз, — я всхлипнула. — Ланс, у тебя жаропонижающего нет? Что-то меня знобит.

— Поищу.

Он направился в свою комнату, я в свою. Упала на кровать и уткнулась в подушку, вспоминая самые обидные события. Проваленный экзамен, мальчика, который увлёкся моей одноклассницей, своего первого инструктора по вождению, называвшего всех учениц женского пола «тупыми клушами»… К тому моменту, когда зашёл Ланс, я горько рыдала.

— Ну ты чего, — протянул он. — Не убивайся ты так, найдёшь себе другого парня. Хотя поводок держит крепко, от него не избавиться.

— Мёртвые избавляются, — сдавленно выдохнула я и испугалась: не переигрываю ли?

— Я таблетки на стол положил, — послышалось шуршание, затем хлопнула дверь.

Из блистера я вынула две таблетки и пошла в ванную. Собственный вид — распухший нос и красные глаза, обведённые чёрными кругами, — ужаснул. Таблетки я спустила в унитаз и проверила, не задержались ли в стоке. Затем залезла под душ и на пару минут позволила себе вспоминания о гостевой спальне в квартире Хенри. О том, как Хэл, сильный и гибкий, стонет от наслаждения…

У нас всё получится.