Глава 11

Нэтали неслась сквозь вечерний город, как призрак, гонимая ветром и собственной тенью. Каждый шаг отдавался в висках глухим стуком — пустота, вина, Алфи. Его имя прожигало сознание, как сигаретный ожог на запястье. Серо-зелёные глаза. Дешёвый флирт. Губы, которые она так и не осмелилась прижать к своему рту. Она злилась. На него. На себя. На Харли, который просто оказался не в том месте. Её сердце начало заполняться сожалением…

«Зачем я так поступила, зачем запутала Харли?»

Время от времени поднимая взгляд, она ловила себя на мысли, что черты Алфи и Харли мелькают в лицах случайных прохожих. Она пыталась закурить, но только гневно ломала сигареты.

«Ненавижу!» — но кого?

Она остановилась задыхаясь. Горло сжалось. Лондон растекался в сизой дымке, фонари — чужие, равнодушные глаза, наблюдающие за её падением. Паб. Пиво. Дым. Грязь. Что угодно, лишь бы не думать.

Она зашла в первый паб на пути её бегства от Харли… Или от Алфи. Не важно!

Внутри было немноголюдно, стоял удушливый запах сигаретного дыма, смешанного с чем-то явно неаппетитным — подгоревшим жиром, дешёвой едой, человеческой тоской. Нэтали скользнула к стойке, стараясь не дышать.

— Пшеничное, — бросила она бармену, даже не взглянув на него.

Стакан поставили перед ней с глухим стуком. Тёмное, тяжёлое, как её мысли. Она впилась пальцами в холодное стекло, отстукивая нервный ритм. Прикусывала язык, чтобы болью отвлечь себя, но ничего не помогало. Перед глазами — Алфи.

«Мне нужен план», — решила она. Варианты начали быстро мелькать в голове: оттолкнуть его навсегда, притвориться, что она девушка Харли, и просто забыть.

Рядом кто-то опустился на стул. Она почувствовала взгляд ещё до того, как повернулась. Мужчина. Тёмно-синий пиджак. Безупречная укладка. Лёгкая улыбка, за которой читался расчёт. Он внимательно рассматривал Нэт, и в её голове вдруг мелькнула мысль: «Это знак!»

— Как насчёт секса? — неожиданно спросила она.

Мужчина замер, бокал застыл на полпути ко рту. Холодный и оценивающий взгляд скользнул по её телу.

Нэтали встала, допила пиво одним глотком.

— Да или нет? — её голос звучал чужим. — У меня нет времени.

Она схватила его за руку и потащила за собой. Сбитый с толку мужчина послушно волочился за ней.

Она не спросила его имя и старалась не рассматривать лицо. Нэтали ощущала себя оболочкой, наполненной лишь горечью и тоской. Туалет встретил привычным запахом мочи и дешёвого мыла. На стенах пестрели детские смайлики и похабные надписи. Нэтали толкнула мужчину в свободную кабинку и, не раздумывая, сняла топ, словно сдирая с себя кожу.

— Приступай! — скомандовала она, надеясь на кратковременное освобождение от своей внутренней пустоты.

Мужчина прижал её к стене. Губы — грубые, чужие. Руки — жадные, но не те. Нэтали закрыла глаза. Где-то там, за этой дверью, существует мир. Но здесь — только холод кабинки в спину и чужое дыхание на шее.

— Обними меня, — прошипел он.

Она не двинулась. Губы скользили по животу, пальцы расстёгивали джинсы. Она смотрела на кривой и наивный смайлик на стене.

«Всё пройдёт», — казалось, шептал он.

— Может, поможешь мне? — спросил незнакомец. Но она стояла неподвижно.

Не дождавшись даже взгляда, мужчина развернул Нэтали и прижал лицом к двери кабинки, пытаясь войти сзади.

— Хватит! — вдруг выдохнула она. Резко открыла дверцу кабинки и упала на пол, охваченная паникой.

Поняв, что ситуация вышла из-под контроля, мужчина быстро натянул штаны.

— Ты же сама просила секса!

Его рука протянулась к ней — жест, притворяющийся заботой, но Нэтали, собравшись с силами, встала сама, а потом натянула джинсы и топ. Подойдя к раковине, умыла лицо холодной водой, пытаясь привести себя в чувство.

— Уходи. Я передумала.

Но незнакомец, не желая принимать отказ и не понимая смены её настроения, подошёл ближе и обнял её за талию. Нэт держала руки под холодной водой, сжимая их в кулаки, пыталась подавить гнев, пока мужчина не развернул её к себе. Его жадные губы коснулись её губ, но Нэтали их сжала так сильно, что он остановился и посмотрел на неё с недоумением. Нэтали оттолкнула его.

— Я же сказала, что передумала! — повторила раздражённо.

— Что за мисс Вселенную ты тут разыгрываешь? — плюнул он, застёгивая ширинку. Ещё пара грязных слов — и он исчез, испуганный криками вошедших женщин.

Нэтали стояла у раковины, смачивая губы водой, повторяя это действие снова и снова. Потом выключила воду и, уставившись на своё отражение в зеркале, поняла, что перед ней не та девушка, которую она знала. В полумраке уборной она видела лишь тень себя — измождённую, уставшую, с красными глазами, полными слёз. Тошнота накатила.

Она вбежала в кабинку и, присев на пол, опустошила желудок. Смешивание пива и виски дало свои результаты.

«Как всё изменилось? Что со мной не так? Я не могу делать то, что делала раньше», — думала она, ударяя кулаком по полу.

— За что? — Голос сорвался в рёв, эхом отразившись от стен.

Обняв себя, она ощутила, как одиночество и боль переполняют её. Заходившие в туалет бросали на неё осуждающие взгляды и шептались:

«Кому-то уже хватит пить».

— Девушка, мы скоро закрываемся, — тихо сказала официантка, подходя к Нэтали. В одной руке она держала платок, а в другой — стакан воды. — Выпейте, вам станет легче.

Нэтали взяла платок и вытерла слёзы, затем выпила воду. Официантка помогла ей подняться с холодного пола. Нэт быстро умыла лицо и направилась к выходу, стараясь не обращать внимания на осуждающие взгляды. Но от некоторых слов, сказанных шёпотом, ей стало стыдно.

Нэтали медленно шла по пустым улицам, наблюдая, как город погружается в сон. Людей на улицах стало меньше. Фары проезжающих машин резали темноту, ослепляли. Она поднимала руку, отмахиваясь — то ли от света, то ли от всей этой дерьмовой жизни, что липла к ней как смола.

«Чудовища» — так она назвала эту главу.

— Любви нет, — шептала Нэтали, и слова застывали в морозном воздухе. — Есть только грязь, жадность и желание сломать другого.

Настоящая любовь для неё была и всегда будет связана только с бабушкой.

Нэтали вызвала такси. Холод пробирался под кожу, заставляя сжиматься, кутаться в собственные руки.

«Почему я не надела свитер?»

Но дело было не в свитере. Дело было в дыре внутри, которую не залатать ни одеждой, ни алкоголем, ни чужими прикосновениями.

Такси приехало, и Нэтали устроилась на заднем сиденье. Классическая музыка липла к сознанию, усыпляла. Она уткнулась в телефон, листая новости — протесты, катастрофы, войны.

«Кажется, мир действительно сошёл с ума».

Но мировые новости казались ей далёкими и незначительными по сравнению с событиями её собственной жизни.

Пришло сообщение от Харли, Нэт просто удалила его и выключила телефон, решив побыть наедине с собой, без лишних раздражителей.

Возле дома желудок Нэтали предательски забурчал, требуя еды. Она взглянула на мусорный бак, и вдруг ощутила непреодолимое желание попробовать выпечку Лили. То ли от голода, то ли от того, что всё внутри уже сломалось с появлением в её жизни Харли и Алфи. С дикой усталостью Нэтали достала последнюю сигарету и бросила пустую пачку на букет, который до сих пор валялся в мусорном баке. Её мысли снова вернулись к Алфи — она мечтала, чтобы он лежал в мусорном баке вместе с этими цветами, чтобы все дерьмовые мысли, которые заполнили её разум, наконец-то ушли.

Сигаретный дым застрял в горле, усиливая тошноту. Нэтали резко затушила окурок, оставив на асфальте чёрный след. Подойдя к крыльцу, она услышала мужской голос.

— Неудачный день?

На ступеньках крыльца сидел сосед и неспешно потягивал вино из горла. Он сделал глоток и протянул бутылку Нэтали. Она подошла ближе.

— Самый обычный! — буркнула Нэтали, хватая бутылку. Резкий запах алкоголя ударил в нос, и желудок сжался в протесте. Она тут же сунула бутылку обратно в его руки.

— Оставь. Мне завтра съёживаться отсюда, — сосед поднялся, отряхивая пыль с джинсов.

— Навсегда?

— Ага. Работа в другом городе.

— Значит, никто не будет будить меня в шесть утра, — она фальшиво хмыкнула, но внутри что-то ёкнуло.

«Странно. Буду скучать по этому идиоту, которого даже не замечала».

— Пора выходить из зоны комфорта, — бросил он, уже отворачиваясь. — Засиделся тут.

Он исчез за входной дверью, оставив Нэтали наедине с мыслями. Она плюхнулась на ещё тёплые ступеньки, подняла бутылку:

— За твою дерьмовую жизнь, Нэтали!

Но, не став пить, поставила бутылку на ступеньку. Слова соседа стали для неё отправной точкой, толчком к действию. Внутри зародилась решимость: пора взять ситуацию в свои руки и начать играть с Алфи, используя его друга Харли. Это будет единственным способом заглушить непонятные чувства к этому мужчине.

Уставшая, Нэтали вошла в свою квартиру. Внутри было тихо, лишь из открытого окна доносились далёкие звуки городской суеты. Нэтали сняла с себя всю одежду, надела отцовскую футболку — рваную, выцветшую, пахнущую прошлым. Она старалась не обращать внимание на головокружение и голод. Мысли, что в холодильнике остались лишь жалкие остатки пиццы и пара банок консервов, вызывали у неё отвращение.

В голове всплыли воспоминания: Отец. Они лежат на кровати, и он, смеясь, говорит:

«Считай слонов, дочка. Овцы — это скучно. А слоны... Они же огромные! Представь, как они прыгают!»

Губы сами потянулись в улыбке — первой за долгое время. Но тут же она сжала подушку, заставив себя вспомнить другое: его предательство.

«Нельзя раскисать. Нельзя».

Нэтали зарылась лицом в подушку, глухо крикнув в ткань. Завтра всё начнётся по-новому. Но сегодня... Сегодня она просто утонет в этом диване, в этой футболке, в этих воспоминаниях. Хотя бы на одну ночь.

* * *

Телефон Харли лежал в углу, экран надтреснут, как и их сегодняшняя дружба. Алфи поднял его, стирая пальцем следы пыли и алкогольной липкости, затем сунул в карман друга, который сейчас больше походил на мешок с костями, чем на человека.

— Три часа, Харли. Хватит. Домой, — настаивал Алфи, пытаясь усадить пьяного друга на заднее сиденье такси.

Но Харли упирался, бормоча бессвязные обрывки фраз, в которых тонули слова «Нэтали», «праздник», «почему».

Алфи стиснул зубы. Она сбежала. От него. От них обоих.

Мысль, что Нэтали могла быть с Оуэном, резанула по живому. Ревность — старая знакомая, та самая, что шептала ему о предательстве Саммерс — теперь шипела на нового врага: собственного друга. Кодекс братства. Не трогать женщин друг друга. Но Нэтали — не его женщина. Просто секс. Просто азарт. Просто бесило, что Харли почти смог, а он — нет.

— Сиди, чёрт возьми! — Алфи втолкнул Харли в такси, хлопнул дверью и отошёл.

Он приподнял воротник пальто и закурил сигарету, позволяя дыму медленно подниматься в ночное небо. Достал телефон и открыл приложение, чтобы найти другое такси для себя. На экране мигали уведомления: пропущенные вызовы от брата и множество сообщений от Айви. Мысль о том, чтобы провести с ней ночь, наполнила его лёгким волнением, ведь с Айви он всегда мог забыться. Несмотря на поздний час, он решил рискнуть и набрал её номер. Он знал, что Айви с радостью примет его приглашение в любое время.

— Привет. Я тебя разбудил? — Выдыхая сигаретный дым, Алфи слегка закашлялся.

— Если скажу «да», что ты будешь делать? — голос Айви, тёплый и сонный, обвился вокруг сознания, как шелковая петля.

Алфи зажмурился, представляя: растрепанные чёрные волосы на белой подушке. Полуприкрытые веки. Бретелька, соскользнувшая с плеча, обнажающая родинку у ключицы — ту самую, что он всегда целовал первой

— Разрешу себя наказать, — бросил он, чувствуя, как напряжение последних часов начинает растворяться.

Её смех разлился по телефону.

— Эванс, я ведь действительно всё запоминаю.

Он прислонился к фонарному столбу, наблюдая, как мерцает жёлтый кэб.

— Ты звонила пять раз. Соскучилась?

— Я думала... — пауза, шорох ткани, — что после вечеринки у тебя найдётся для меня минутка.

В её голосе не было упрёка — только тёплая игривость, которую он знал так хорошо.

— Для тебя, малышка, у меня всегда есть время. Просто Харли устроил тут спектакль — двадцать пять лет, а ведёт себя на все восемнадцать.

— О-о-о, — она заурчала, — значит, мне придётся вести себя на все тридцать, чтобы компенсировать?

Алфи почувствовал, как уголки губ сами собой поползли вверх.

— Ты меня хочешь? — внезапно опустила она голос, и он представил, как её губы почти касаются микрофона.

— Мне нравится, как ты читаешь мои мысли.

— Я знаю тебя, — просто ответила Айви. На фоне послышался звук открывающегося шкафа. — Чёрное платье или то, синее?

— То, что я потом буду снимать зубами.

Айви засмеялась.

— Тогда я выберу... и то, и другое. Слоями. Ты ведь любишь снимать слои, Эванс?

Жёлтый кэб подъехал, и Алфи жестом указал водителю подождать.

— Тебе заказать такси? — спросил он.

— Сама приеду. Взять что-нибудь для... жажды?

Она не видела Эванса всего пару дней, но её тело покрылось мурашками от предвкушения встречи. Её «круассан» — тот самый, с нежной сливочной начинкой — скоро растает у неё на языке.

— Алкоголь точно не буду, только ты и твоя компания. Жду, малышка. — Сбросил вызов и откинулся на сиденье кэба, закрыв глаза. Айви. Просто. Без осложнений. Именно то, что нужно сегодня.

* * *

Алфи в одном полотенце прижал Айви к стене, его губы нашли её рот — жадный, влажный поцелуй, в котором смешались вина и желание. Он постанывал от её прикосновений и гладил её ягодицы. Скоро полотенце, прикрывающее его торчащий член, упало на пол.

Алфи помог снять длинное платье, продолжая целовать Айви, но в голове всплывали другие образы: Нэтали, Харли, их губы. Чем глубже ревность проникала в его сознание, тем страстнее он целовал подругу.

Алфи уложил Айви на стол. Она была прекрасна — мягкий свет лампы скользил по её телу, подчёркивая изгибы, вздымающуюся грудь, влажный блеск между ног. Её пальцы скользили по животу, губы прикушены, глаза полузакрыты. Соблазнительное зрелище манило, что Алфи с трудом сдерживался, чтобы не проникнуть в горячую штучку без защиты.

Он надел презерватив и резко вошёл в Айви. Она вскрикнула, её ногти впились в его плечи.

— Соси, — он засунул палец ей в рот, чувствуя, как её язык обвивает его.

Алфи развернул её, вошёл сзади и сильно сжал ей ягодицы. Боль пронзила Айви, но она не показала виду. Резко насаживая на член попку подруги, он старался заглушить ревность к Нэтали Миллер. С каждым толчком он вычёркивал из памяти по одному кадру, где губы Нэтали касались губ Харли.

Когда Алфи кончил и отошёл от стола, то увидел, что Айви тяжело дышит, отвернув лицо, а на её ягодицах краснеют следы от его пальцев. Поняв, что причинил ей боль, Алфи быстро подошёл и обнял Айви. Он переступил черту.

— Боже, прости... — Алфи подхватил её на руки, унёс на диван, укутал в плед. Его пальцы дрожали, когда он гладил её волосы.

— Тебе больно?

Айви посмотрела на него. В её глазах не было страха — только холодная ясность.

— Неприятно. Если тебе нравится жёстко — предупреждай заранее.

Он сглотнул.

— Я просто... — «Я пытался забыть другую?»

Айви не дала договорить. Её губы коснулись его шеи, затем груди, медленно спускаясь ниже.

— Детка... — его голос сорвался, когда её рот обхватил его член.

Но она остановилась.

— Душ, — прошептала, скользнув с дивана.

Алфи последовал за ней.

Под струями воды он вошёл в неё снова, но теперь — медленно, чувствуя каждый её вздох.

Айви обвила его ногами, её стоны смешивались с его.

— Вместе, — прошептала она, и он почувствовал, как её тело сжимается вокруг него.

Через несколько секунд Алфи вынул из неё член и кончил на пол душевой. Он нежно целовал щеку подруги — не поцелуй, а скорее немой вопрос, дрожащий на грани между страстью и раскаянием. От такой заботы и нежности Айви улетала в мечты, чтобы эти моменты длились вечно.

И вдруг в её взгляде Алфи увидел не просто дружеские чувства, а нечто более глубокое. Новая волна эмоций захлестнула его. Алфи резко отвернулся, схватил мочалку и начал методично намыливать свой живот, словно пытаясь смыть не только следы их страсти, но и эту опасную близость. Вода лилась по телу, но не могла смыть тягостное ощущение, что что-то между ними безвозвратно изменилось.

— Я всё! — Его голос прозвучал неестественно громко. Он выскочил из душа, оставив её одну под ледяными струями.

Айви прижала ладони к лицу. Вода смешивалась со слезами, смывая последние крупицы надежды.

Вытираясь полотенцем в пустой гостиной, Алфи сжал кулаки. В груди горело тяжелое отвращение к самому себе.

— Дружба. Только дружба, — твердил он себе.

Когда Айви вышла, уже собранная, с привычной игривой улыбкой, Алфи уже сидел на диване, держа в руках две чашки.

— Кофе для тебя, — мило сказал он.

— На ночь? — она усмехнулась, опускаясь рядом.

— Через полчаса уже утро, — он протянул ей дымящуюся чашку. — Так что доброе утро, Айви.

— Кофе с утра… Ты не выпроваживаешь меня из дома… Меняешь привычки, Эванс? — она пристально смотрела на него, пытаясь разгадать его мысли.

— Одну бы я не поменял — тебя, — ложь выскользнула слишком легко.

— Как мило. Какие планы на воскресенье?

— Провести его с пользой. А у тебя?

— Дай подумать. Наверное, проведу его с моим мужчиной.

— У тебя есть кто-то ещё? — Алфи приподнял бровь.

— Конечно. Думал, ты у меня один? — Она подмигнула.

— Надеюсь, что такой, как я, только один.

— Алфи Эванс, ты незаменим. Спасибо за кофе, но мне пора.

Ей хотелось лишь одного — рухнуть в постель и забыться.

— Может, позавтракаем вместе? — он надеялся, что её слова — просто защитная игра.

— Не сегодня. И спасибо за… нежность.

Она не собиралась задерживаться. Накинув платье, вызвала такси, на прощание обняла его и поцеловала в лоб — жест, который показался ему странным. На улице Айви вдохнула морозный воздух. Слёзы на щеках были не только от усталости — что-то менялось в нём, и это пугало.

Алфи стоял у окна, провожая взглядом удаляющиеся огни такси. В комнате витал запах кофе и её духов — смесь, которая вдруг стала невыносимой.

Внутри клокотала злость. Всё из-за Нэтали, которая не поддавалась, не реагировала, но заняла все его мысли. Незакрытый гештальт, не заарканенная кобылка.

«Ещё не хватало потерять из-за тебя мою лучшую подругу!»

Он рванул к ноутбуку, вбивая в поиск: Нэтали Миллер. Ничего. Ни соцсетей, ни следов.

«Где ты прячешься?»

Наконец — полицейский протокол о хулиганстве несколько лет назад. Алфи усмехнулся, представляя семнадцатилетнюю бунтарку, крушащую рекламные фургоны «DyVok».

«Не такой уж ты книжный червь, Миллер. Любишь протестовать? Что ж, я покажу тебе настоящий протест», — адреналин ударил в кровь.