Глава 16

Арканис

Встав с кровати, она подошла и принялась расстегивать пуговицы. Делала это совершенно спокойно. Затем стянула рубашку и кинула на пол. Опустившись на колени, Вивиан расстегнула мой ремень, пуговицу, молнию. Она не торопилась. Я же смотрел на нее и стискивал зубы, чтобы все это не остановить.

Когда я остался без одежды, Эшберд встала.

— И?

— Поцелуй меня, — шепнул я.

Она наклонилась, и ее мягкие губы коснулись меня. Но в них не было жара. Все как-то технически правильно, но без души.

Оторвавшись от нее, я посмотрел в холодные медовые глаза.

— Ты так думаешь меня возбудить?

— А как надо? — пожала плечами она.

В этот момент я бы мог все остановить. Но я схватил ее запястья и рывком бросил девушку на кровать.

Упав на спину, Вивиан вскрикнула. Я же навис над ней, заведя ее руки над головой.

— Лежи и не двигайся. Я покажу тебе, как надо, — приказал я, и наша связь сработала, подчинив ее тело.

Она перестала шевелиться, лишь дыхание ускорилось.

— Покажи, — протянула лениво Эшберд. — Только заскучаешь, наверное.

— Посмотрим, — выдохнул я.

Наклонившись, я провел губами по щеке. Делал все медленно, едва касаясь. Дошел до скулы и сместился к виску. Когда перебрался к уху, то прикусил мочку. Девушка не двигалась, но я увидел, как у нее дернулась венка на горле.

И тогда я скользнул к шее. Втянул кожу у ключицы, отчего Вивиан резко вдохнула. А после я повел языком вниз.

У груди чуть замедлился, чувствуя легкую дрожь, проходящую по коже девушки, и улыбнулся. Обвел сосок кругами, играя с ним. И лишь когда она подалась ко мне, я взял его медленно в рот. Перекатил языком и отпустил, вырвав тихий, но сладкий стон.

Не останавливаясь, я перешел ко второму соску и прикусил его легонько, чуть потянул. В это же время гладил первый пальцами.

Вивиан уже громко дышала, иногда даже сбиваясь.

И я продолжал. Спустился к животу, поцеловал под пупком и двинулся дальше.

— Арканис, что ты…

— Т-ш-ш.

Раздвинув ее колени, я разместился между ними. Сперва дразнил девушку только своим горячим дыханием, изучая внутреннюю поверхность бедра. Вивиан уже тяжело дышала. И тогда я медленно провел языком по всей длине. В меня наконец хлынуло ее голодное желание.

Но я не торопился. Гладил бедра, целовал их, поднимался языком. Только потом, поняв, что все распалилось достаточно, я перешел к главному и нашел ту точку, от которой она протяжно застонала.

Я кружил, то замедляясь, то ускоряясь. Останавливался, когда чувствовал, что Вивиан подбирается к краю, и с наслаждением слушал прерывистое дыхание. А потом начинал все заново. И медленнее.

Ее бедра мелко дрожали.

— Арканис… пожалуйста… — не выдержала она.

— Что ты чувствуешь, Вивиан? — спокойно спросил я.

— Все… Везде… Не могу…

— Это прекрасные ощущения. И то же самое с чувствами. Понимаешь?

— Нет.

— Значит, будем искать другие способы. Я не тороплюсь.

Вернувшись к своим сладким мукам, я снова доводил девушку. Уже через пару минут она опять была на грани. И во мне все искрило от ее эмоций, как тогда в Диком лесу. Это прекрасно.

И за мгновение до того, как она сорвалась, я рывком перевернул девушку на живот.

— Что ты…

Резко и глубоко вошел.

Вивиан громко вскрикнула, а я разблокировал ее движения и тут же, перехватив тонкие запястья, завел за спину, удерживая одной рукой. А потом звонко шлепнул по ягодице.

Девушка вздрогнула и от неожиданности ахнула.

— Видишь, милая, — наклонился я к ее ушку. — Ты можешь испытывать эмоции.

Я погладил то место, которое сейчас чуть розовело и горело. Нежно водил по нему кончиками пальцев.

Стоило Вивиан расслабиться, как я снова шлепнул. И она вскрикнула. А я почувствовал огненную лавину через нашу связь.

— Тебе нравится? — улыбнулся я, не переставая медленно и глубоко двигаться.

Ручки все еще находились в моих ладонях. Девушка только дышала и ничего не отвечала.

— Я спросил: тебе нравится?

— Да… Арканис, да… — вырвалось у нее.

— Сними печать, Вивиан. Если сделаешь это, будет еще лучше. Обещаю.

— Не стану!

— Хорошо. Так тоже можно.

Отпустив ее запястья, я намотал белокурые локоны на ладонь и чуть оттянул голову назад, заставляя прогнуться в пояснице. А после наклонился и, поцеловав в висок, зашептал:

— Я тебя люблю, Вивиан. Слышишь? Я любил тебя каждый день и буду любить. Мне нравится все в тебе. От того, как ты пахнешь, от того, как посылаешь меня. И я не отпущу тебя.

Двигаясь в ней, я чувствовал, как в меня сносило шквалом боли, отчаяния и дикой, никуда не девшейся, любви. Она просилась наружу и смешивалась с желанием и страхом. Все влетало сразу. Спрятанные чувства прорывались через брешь, которую я растапливал поцелуями и ласками.

Секунда, и все мышцы Вивиан сжались. Она закричала, и ее накрыло волной. По телу прошлись сладкие судороги.

Я толкнулся несколько раз, и внизу все взорвалось, разлетевшись по венам искристым потоком. Кажется, даже потерялся в пространстве на мгновение. Не понимал, где она, а где я.

Очнулся уже, когда рухнул на нее, глубоко дыша.

А через минуту перевернул девушку на спину и увидел слезы, застывшие на ресницах. Ее глаза были испуганные. И я обрушил поцелуи на ее щеки и веки. Собирал губами соленые дорожки.

— Что ты со мной делаешь, Арканис? — прошептала Вивиан.

— Я тебя люблю.

— Не надо так…

— Я люблю тебя. И я еще не закончил.

Сказав это, я снова вошел в нее, заставив девушку выгнуться и застонать.

— Что ты делаешь? Я больше не могу… — залепетала Вивиан.

— Можешь. Если только так возможно разбить твою печать, то ты не вылезешь из этой постели. Обещаю.

В эту ночь я брал ее еще и еще, медленно и нежно целуя каждый сантиметр кожи.

Я перекладывал Вивиан на бок, на спину, сажал сверху на себя. Все прикосновения выходили с любовью, и я пользовался каждой секундой нашего времени.

А между этим не умолкал. Из меня лились жаркие признания и такие слова, что я вообще никому раньше не говорил. Кажется, я совсем свихнулся на этой девушке.

Под утро Вивиан уже не отвечала. Она гладила меня по волосам, целовала в шею. Ее тело помнило все, и она так возвращалась ко мне.

Когда через шторы начал просачиваться свет, Эшберд уже сонно обмякла на моей груди и тихо лепетала:

— Я ведь не сняла печать… Как? Так это не должно работать.

— Но я хотя бы могу на короткий промежуток до тебя достучаться через тело. Если бы я знал это раньше, то с первого же дня не выпускал тебя из постели.

Она тихо рассмеялась.

— А это надолго? Вытаскивать меня?

— Может, месяцы, а может, годы. Я не знаю. Но я никуда не тороплюсь, Вивиан. Остаток жизни я посвящу этому. И вот еще что хочу сказать. Никаких вторников и четвергов больше нет. Я этот твой график вчера в машине проглотил, но переваривать не стал. И он отменяется. Теперь каждая твоя ночь моя, как и каждое утро.

Мы понимали, что когда она проснется, то снова станет холодной куклой. И от этого щемило в груди.

Вивиан устроилась поудобнее, прижавшись ко мне. Больше не отвечала. Так и уснула. Но через связь я уже чувствовал тепло. Крохотную струйку ее любви.

Вряд ли это сможет запечататься обратно. Я не хотел. Пусть мы по чуть-чуть, но движемся друг к другу.