Глава 20

Вивиан

Ирмина приземлилась на смотровой площадке академии и аккуратно опустила меня на каменный пол. Обернувшись в человека, она схватила меня за руки и заглянула в лицо.

— Ты как? — выдохнула подруга.

— Нормально, — ответила я безэмоционально.

И это была правда в целом. Я ничего не ощущала.

Через четверть часа в небе показалась белая точка. Эйдан летел медленнее обычного, и что-то было не то в его манере полета. Я чуть позже увидела неровный взмах и проседающее левое крыло. Когда Тенебрис приблизился, я рассмотрела, что он несет в когтях тело.

Ирмина шумно втянула воздух.

Лазурного дракона рядом не видно. Где он?

Тенебрис осторожно опустил тело на площадку и тут же приземлился сам, оборачиваясь в человека. На его боку запеклась кровь. Ирмина бросилась к нему, потом обернулась к лежащему мужчине. Это же… Арканис.

Я подошла спокойно.

Ксантир лежал на спине с бледным лицом. На его щеке я видела кровь. Драконья форма распорота. Спецодежда из академии не должна была рваться, но кто-то ее все-таки порвал. Грудь поднималась и опускалась. Значит, жив.

И вот тут я поймала себя на мысли, что просто сканирую всю эту информацию, раскладывая в голове по аккуратным полочкам. А должна вместо этого метаться в ужасе и рыдать.

Где-то очень глубоко что-то даже слабо шевельнулось, но это было так далеко, что я не стала обращать внимание на легкие дуновения эмоций.

— Что с ним? — спросила я Эйдана.

Тот посмотрел на меня странно. Видимо, мой голос звучал не так, как должен у жены, увидевшей мужа в крови.

— Саймонд, — коротко сказал он. — Расскажу позже. Сейчас надо срочно отнести его в лечебное.

Подбежавшие лекари забрали Арканиса. Несколько часов вокруг него колдовали всякими кристаллами, зельями. Шептали заклинания. Я же сидела на стуле у двери и покорно ждала.

К вечеру ко мне подошел Хальтен и сказал, что тело стабильно, угрозы для жизни нет, но в сознание Арканис не приходит. Почему — непонятно. Магически он здоров. Энергетически чист. Но что-то не так.

— Сколько он может пролежать в таком состоянии? — спросил Эйдан.

— Не знаю, — честно ответил Кайлэн. — До утра. Может, неделю. Я такого еще не видел.

Меня наконец пустили к нему. Пока я садилась на стул, рядом поставили вторую кровать для меня. Эйдан и Ирмина что-то говорили мне про отдых и комнату, но я их слушала вполуха. Когда они ушли, я осталась сидеть.

За ночь ничего не изменилось. На следующий день тоже. И так прошла неделя.

Я несла свою вахту, и все было так странно. Внутри не просыпалось любви или страха. Мне просто не хотелось двигаться. Для того чтобы сидеть рядом, от меня ничего не требовалось, а все остальное уже мало интересовало.

Меня пыталась утащить Ирмина, но я неизменно отказывалась. Эйдан давил деканской властью. Однако я напоминала, что давно не его студентка. Хальтен требовал, чтобы я хотя бы спала в общежитии. На это у меня уже был ответ: мы женаты, и я имела право находиться рядом с мужем. И тогда они все отступали.

В какой-то из дней Ирмина села напротив меня, решив поговорить. Она подцепила сиреневую прядь, накрутила на палец. Это привычка выдавала ее с потрохами. Явно же хотела сказать что-то тяжелое.

— И после этого ты говоришь, что его не любишь? — спросила наконец подруга.

Я подумала, прежде чем ответить. Живая, я могла бы соврать. Но не хотелось, потому что для вранья нужно сделать над собой усилие.

— Не люблю, — отрезала я. — Если бы любила, мне сейчас было бы плохо. А во мне ничего нет.

— А он любит, — ответила Ирмина.

— Арканис чувствует вину, — пробормотала я ровно. — Из-за него пострадала. Это вовсе не любовь.

— Ты раньше говорила другое.

— Раньше я была другая.

— Да, Вивиан. И я очень хочу вернуть ту подругу, потому что сейчас… ты просто не видишь себя со стороны. Это ужасает сильнее, чем то, что Арканис не приходит в себя.

— Так не смотри, — холодно ответила я и посмотрела ей в глаза.

Ирмина молчала несколько секунд. Потом тяжело вздохнула, встала и ушла.

Неужели всем так хочется, чтобы я снова страдала? Ведь не было бы этого блока, я бы рыдала над постелью Ксантира днями и ночами. А сейчас все во мне защищено. Разве это не прекрасно?

Около одиннадцати вечера за ширмой, где находилась моя раскладушка, кто-то тихо встал. Я повернула голову. Мильна.

Девушка была бледная, с опухшими глазами. В руках сжимала платок так, что костяшки белели.

— Вивиан, — выдохнула она. — Я… не знала, что так получится. Если бы я знала про побочку…

Она сделала шаг ко мне и замерла. Видимо, ждала, что я что-то скажу. Может, закричу, или хотя бы изменю выражение лица.

— Ты сделала, что я попросила, — ответила я холодно. — Я тогда не оставила тебе выбора.

Подруга заплакала.

Я же смотрела с пугающим безразличием. Наверное, надо было бы сыграть роль, но уже все отмирало, и моя душа распадалась на частички. Даже сочувствия не осталось.

Она ушла, продолжая всхлипывать, а я снова повернулась к Арканису. Сейчас мне с ним спокойнее всего.

Без четверти полночь маленькое зеркало на стене покрылось мутной пеленой.

Подняв голову, я присмотрелась.

В академии не работали обычные гаджеты, потому что щит гасил сигнал. Но магические зеркала пробивали купол, если у тебя хватало силы. У Саймонда всего было в избытке.

На поверхности проступило его потрепанное лицо с синяками. Видимо, Арканис ему хорошо приложил перед тем, как сам слег.

— Ну здравствуй, малышка Вивиан, — попытался ухмыльнуться он, но тут же схватился за щеку.

Я молчала и ждала продолжения, ведь оно должно быть.

— Не хочешь поздороваться? Хорошо. Тогда я короче. Видишь своего красавца? Он не приходит в себя, потому что я не разрешаю. Тело здорово, а сознание держу я. Маленький приветик через расстояние.

Мерзавец театрально пошевелил пальцами.

— Что ты хочешь?

— А вот это деловой разговор. — Он улыбнулся. — Слушай внимательно. У тебя час, и ты выходишь за ворота академии. Но сделать надо все тихо, никому ничего не говоря. Если ты этого не сделаешь…

Мужчина специально сделал паузу, нагнетая атмосферу. А еще для того, чтобы я смогла все хорошо понять.

— Я ударю по академии. Прямо по щиту. Не насквозь, конечно. Мне это сейчас не по силам, я еще не оправился после встречи с твоим благоверным. По периметру. А знаешь чем? Огнем, шассами и всем, что у меня есть. Поверь мне, этого будет достаточно. Я силен. Понимаю, что ты сейчас почти ничего не чувствуешь, но подумай о студентах и преподавателях. Маленькие первокурсники, которые приехали на вступительные, будут разбегаться стайками и умирать. Я уроню на них столько, сколько смогу, прежде чем меня отгонят. А сделают это не сразу. Драконы сильны, но не настолько.

Он наклонился к зеркалу ближе.

— А если выйдешь — твой Ксантир завтра проснется. И академия будет цела. Подумай, девочка. Пусть не сердцем, хотя бы головой.

Зеркало начало мутнеть.

— Тик-так, малышка.

Связь оборвалась.

Я сидела еще несколько минут, не двигаясь. Размышляла. Сил уже не оставалось. Кажется, во мне скоро умрет и желание шевелиться.

Но мысли все равно завертелись в голове. Идти к Эйдану было бессмысленно. Он не отпустит меня одну. И за неделю не нашел способа победить Вирзахра, значит, не найдет и сегодня. А демон до меня доберется рано или поздно. Это было логично.

Что есть по итогу? Эйдан — сильный дракон, но не справится. Хальтен вообще лекарь, не боец. Мильна — еще хуже. Ирмина есть, но в ней нет столько сил. В академии несколько боевых магов, имеющих опыт, остальные — студенты. По сути, они еще дети, которые только учатся. Среди них первокурсники, не знающие даже базовых щитов.

Если Саймонд ударит, то будут потери.

К этим людям у меня не было никакой личной привязанности. Я честно заглянула внутрь, поискала тепло к Эйдану, к Ирмине, к кому угодно. И не нашла. Да, я их знала. Помнила, что они хорошие. Но кроме этого, ничего не вспыхивало и не согревало.

Значит, я пойду к Саймонду не из-за них. Тогда ради чего?

И я нашла одну вещь, которая еще сохранилась внутри меня. Старая Вивиан Эшберд никогда бы не променяла свое спасение на десятки чужих жизней. Это было ее правило. Нет, она не героиня, просто по-другому не уважала бы себя.

Хорошо. Значит, я выхожу.

Плевать на свою судьбу. Хальтен сказал, что я угасну. Ну и ладно. Это даже удобно, ведь никаких чувств в процессе. Безразлично, спасет меня этот выход или ускорит конец. Сдержит ли Саймонд свое слово? А главное, все равно что будет дальше.

Я расплывалась в этом равнодушии и думала, что раньше хотя бы мне было удобно с отсутствием чувств, однако сейчас и это исчезало, оставляя только сухие вычисления в голове.

Встав, я накинула куртку и натянула ботинки. Записок не писала. Прощальные слова подразумевают эмоцию, а там у меня дыра. И притворяться тоже не стала бы.

Подойдя к Арканису, я постояла рядом несколько секунд.

Раньше я поцеловала бы его в лоб. Это было бы так естественно. Но ритуалы без смысла я перестала исполнять, и этим поцелуем я бы лгала себе. А для вранья нужно усилие.

Единственное, что я сделала, — это положила руку поверх его на несколько секунд, ощущая теплую кожу. Это приятно.

Где-то глубоко, едва уловимо шевельнулась боль. Но сейчас ей не место здесь.

Развернувшись, я пошла к двери.

Коридоры академии в этот час были пустые. Скоро вступительные и старшие учебные потоки отпустили на каникулы. Младшие сидели по комнатам. Свет в коридорах едва освещал дорогу.

Я шла совершенно спокойно. И меня никто не остановил. Видимо, охрана не ждала, что жена пациента из лечебного крыла среди ночи решит выйти прогуляться. А перемещаться здесь мне разрешалось. Я же не студентка.

Когда я вышла за ворота, мне кивнул постовой.

А дальше начинался Дикий лес. Академия стояла на отшибе, за периметром только деревья и дорога вниз к городу.

Сделав несколько шагов и миновав купол, я остановилась.

Тарин сам прилетел.

Огромная фигура опустилась на дорогу метрах в десяти от меня. Это какое-то жуткое чудовище с крыльями и тяжелыми когтистыми лапами. Не знала, что у Саймонда есть такая форма. Видимо, демоническая. Он в ней к людям не выходит. И правильно делает. Не расползались бы по мне волны равнодушия, я бы завизжала и убежала.

На дорогу мужчина шагнул уже в человеческом облике, в своем обычном шикарном костюме.

— Молодец, малышка, — сказал он довольным тоном. — Я не сомневался.

Я просто наблюдала за тем, что будет дальше. Ну хоть академию спасу.

— Не плачешь, не дрожишь. Какая ты стала… удобная.

— Ксантир должен очнуться, — выдала я, сама не понимая зачем, ведь и мысли об этом не проскальзывали. — Это мое условие.

— Очнется утром. Я держу слово, когда мне выгодно его держать. — Тарин улыбнулся. — А мне сейчас это на руку. Иначе ты бы потом ныла, что я обманул, и весь вкус был бы испорчен.

Он подошел ближе и, подняв руку, провел по моей щеке. Я не отшатнулась.

— Ничего, — пробормотал он, изучающе разглядывая меня. — Я тебя верну. Правда, всех чувств не обещаю, но покричать сможешь. Это я умею.

Усмехнувшись, мужчина отступил на шаг, и за его спиной вспыхнули рваные крылья, горящие черным огнем. Огромная когтистая лапа обхватила за талию и подняла. Мы взлетели.

Я смотрела, как академия становится маленькой. Наверное, я сейчас скучала по тому, что не могу заплакать, потому что внутри копился невнятный ком, но вырваться не мог. Поэтому мешал.

Да и к кхару его. Скоро все закончится.