Глава 24

Вивиан

Хальтен говорил, а я слушала. Слова шли в одно ухо и тут же укладывались в голове по полочкам.

— Точка невозврата близко. Очень близко, — бормотал он.

Эйдан стоял у окна, скрестив руки на груди, в то время как Ирмина расположилась на стуле напротив моей кровати, и лицо у нее было такое… Я раньше такого не видела. Серое, без особой живости.

Мильна стояла у двери, держась за косяк. Явно переживала. А Арканис лежал на соседней койке, приподнявшись на локтях, перебинтованный весь. Его глаза не отрывались от меня.

— Я не могу заставить, — вещал Хальтен. — Могу только помочь провести ритуал. Но нужно ее желание. Судя по тому, что я вижу, у Вивиан не осталось эмоционального остатка, чтобы захотеть.

Это же они про меня говорят. Странно слышать о себе в третьем лице. Хотя они так делали и раньше. Будто меня уже нет.

Кайлэн провел по собравшимся взглядом.

— Дайте им время. Потом я зайду, и если Вивиан будет готова, начнем. Если нет, попробуем еще раз. Но не дольше суток.

Эйдан быстро испарился. Ирмина подошла ко мне и, постояв рядом, тоже ушла. Наверное, она хотела мне что-то сказать, но понимала, что это уже бесполезно.

За ней последовала Мильна. И мы остались вдвоем с Арканисом.

Поморщившись, он сел. Видимо, у него что-то болело. Я не знала, что конкретно. Мужчина спустил ноги с койки и, держась за стену, пересек комнату. Затем он включил чайник. Достал две чашки и заварил нам чай.

Я, не отрываясь, следила за ним.

Через какое-то время передо мной на тумбочке появилась чашка, а сам Арканис сел в кресло напротив моей кровати. Он не предлагал пить и вообще ничего не говорил. Просто молчал.

Прошло какое-то время, а мы все так же почти не двигались.

Я думала, что он сейчас скажет что-нибудь или станет уговаривать. А может, уйдет.

Но мужчина все так же сидел.

Чай почти остыл, а из его чашки перестал идти пар.

Странная стратегия. Что он делает?

Ответа не было. Но в норме, когда что-то происходит с женой, муж либо кричит, либо плачет, потом требует, обещает. Арканис же только смотрел на меня.

Стало как-то неудобно, хотя я уже давно забыла, как это. Но внутри образовалось неприятное трение.

Вскоре за окном начало темнеть. Я слышала, как кто-то скользнул по коридору и, остановившись у двери, замер. Хальтен, наверное. Но он ушел, видимо, решив, что рано еще.

В какой-то момент я заметила, что не отводила взгляд от Арканиса и уже долго. Я смотрела на этого мужчину и не отворачивалась. Тоже странно. Будто мне стало интересно.

Когда опустилась ночь, Ксантир наконец тихо заговорил, не глядя на меня.

— Я всегда тебя любил. С первой ночи. Уже тогда знал, но упорно врал себе. И да, я был трусом, когда решил, что тебе будет лучше без меня. Я не имел права так делать, но не могу это отыграть назад.

Я слушала и изучала Арканиса. Смотрела на его сильные руки, длинные пальцы. Они когда-то касались меня и переплетались с моими.

— Я люблю тебя, — продолжил он тихо. — Вот прям сейчас. Такую, как ты есть. Даже когда ты не отвечаешь и в тебе нет чувств… Любую тебя. — Ксантир поднял глаза. — Уговаривать тебя возвращаться не буду, Вивиан. Но послушай меня внимательно. Если ты не вернешься, я все равно останусь. Буду рядом каждый день. Буду кормить тебя с ложки, если придется. Буду умывать и укладывать тебя спать и буду просыпаться рядом с тобой. Я буду любить тебя без чувств и памяти, даже если ты меня забудешь. И до конца жизни не оставлю тебя. Это мой выбор, а не твой. Ты не должна возвращаться ради меня. Если хочешь остаться там, то я приму это.

Под ребрами у меня что-то сжалось, но чуть-чуть. Легким отголоском.

— Я просто хотел, чтобы ты это услышала, — произнес Арканис. — Если решишь снять блок, я буду с тобой, если нет — тоже. Я не уйду ни при каком из твоих вариантов. Понимаешь?

Кажется, мне это даже не безразлично. Странно.

Поморщившись, он поднялся и, подойдя ко мне, опустился на колени. А потом осторожно взял мою руку. Поднес к губам. И я почувствовала приятные, мягкие поцелуи. Мужчина целовал костяшки моих пальцев.

Как тепло.

Когда Арканис прижал мою ладонь к щеке, я ощутила щетину. Я помнила ее и узнавала кожей.

— У тебя есть манера щуриться от солнца. Одним глазом, потом другим. И смех у тебя звонкий. Я полтора года не слышал твой смех, но так хочу снова его услышать. Но даже если не услышу, я помню его, и это все у меня в голове. Если ты не вернешься, я буду помнить за тебя.

И вот тут меня прошло насквозь странное чувство. Я смотрела на лицо Арканиса и понимала, что почти не помню его. Вот этот тонкий шрам на скуле. Он уже выветрился из моей головы. Твердые губы. Когда-то я сходила по ним с ума, кажется.

Мне вдруг захотелось узнать его снова, потому что воспоминания улетучивались как дым.

Я изо всех сил старалась удержать эту мысль в голове, боясь, что она тоже сейчас погаснет, как и все остальные. Но она продолжала слабо пульсировать.

Арканис чуть привстал и поцеловал меня, едва касаясь. Его губы дарили тепло, и тело узнавало, тянулось к нему.

У меня в груди открылась полосочка света. Совсем крохотная, наверное, шириной с волосок. Но сквозь нее прошло эхо чувств.

Я медленно отстранилась и поймала его взгляд. А через несколько мгновений прошептала:

— Зови Мильну.

На секунду Арканис закрыл глаза и прерывисто выдохнул. Его пальцы сжали мои. Он встал и вышел.

Прошло минут десять, и уже все были снова здесь.

Мильна раскладывала ингредиенты с бледным лицом. Полтора года назад она проводила этот ритуал и теперь будет обращать. У нее слегка дрожали руки.

Хальтен сел у моих ног, а Мильна — у изголовья. На тумбочке лежали кристаллы, травы и маленький ритуальный нож.

Арканис лег рядом со мной и крепко меня обнял.

— Будет больно, — произнесла Мильна дрогнувшим голосом. — Очень больно, Вивиан. Я тебе врать не буду. Это… Короче, постарайся не сопротивляться и пропусти все через себя. А я помогу. Готова?

Я не знала ответа на вопрос, но это уже не имело значения.

— Начинай, — только и бросила я.

Подруга порезала мне ладонь над металлической чашей, а после начертила каплями моей крови символы на пергаменте. Зажгла пахучие травы. От них пошел сладковатый дым.

И дальше она заговорила на старом языке. Я не понимала слов.

Сначала ничего не происходило. Но спустя несколько секунд побежала струйка тепла откуда-то из живота. Она прошла через грудь и врезалась в горло. Там стала жечь.

Мне хотелось вдохнуть, но не получалось, и тут же за этим в меня влетел чистый страх.

Сердце застучало, как сумасшедшее. Оно полтора года молчало, а теперь сорвалось. И я вцепилась в руку Арканиса. Да я же забыла, как это… бояться. И сейчас мое тело вспоминало все само.

— Дыши, — услышала я шепот Ксантира в ухо. — Я здесь.

Он еще крепче прижал меня к себе и уткнулся губами мне в макушку. И только это спасало, потому что мне казалось, я падаю с огромной высоты.

Неожиданно накатила волна с воспоминаниями. Причем прилетели все сразу.

Дверь чужой квартиры и за ней девушка с мокрыми волосами.

Я лежу на полу в ванной, и мне плохо.

Ирмина тащит за руку на улицу, а я не сопротивляюсь, потому что нет сил.

Машина у ресторана и красивая девушка.

Наши ночи в Диком лесу. Его голос и ласки. Счастье от того, как он целует меня.

Бумага с разводом и моя боль.

Они плодились и плодились. Все разом заполняли голову, не давая дышать, и чувства тоже влетали в меня вместе с этими осколками.

Я закричала, потому что уже не могла это выдержать. В теле напряглись все мышцы. Перед глазами появилась пелена, ничего не видно, и только сильные руки крепко держали меня, не давая упасть.

— Все хорошо, — слышала я его шепот. — Я с тобой.

Но меня всю трясло, и в голове появился такой шум, что даже его голос уже пропал и я провалилась в огромный океан эмоций. В меня лавиной врывалось все: страх, боль, отчаяние, любовь. Это все смешивалось.

— Хальтен, — задыхалась Мильна, продолжая что-то колдовать. — Как она?

— Держится. Пульс высокий. Не останавливайся.

Меня выгнуло. Было ощущение, что под кожей расползалась жизнь, пытаясь вновь течь по венам. По всему телу пошли спазмы. Они прошивали меня насквозь. В какой-то момент, выныривая из этого кошмара, я ловила себя на том, что рыдаю в голос, не контролируя все это.

— Я люблю тебя, — бормотал Арканис, не отпуская. Его стальные мышцы крепко обвивали меня. — Все пройдет. Я с тобой.

Я это слышала сквозь мелкие промежутки и впервые за такое долгое время вдруг поняла, что чувствую его, как родного человека.

И от этого меня прошибало сильнее, но вместе с тем давало свет.

Не знаю, сколько все длилось. Мне казалось, вечность. У Мильны охрип голос, Хальтен пару раз выходил, а вот Арканис лежал рядом и обнимал так, что я не могла сильно двигаться. Когда меня отпускало, мужчина гладил мои волосы.

За окном стало светать.

И в какой-то момент память кончилась, и потоки прекратились. Внутри наступила тишина.

Я лежала вся мокрая. Мои глаза припухли от слез, и я не могла даже пальцами шевелить. Да что уж там, дышала и то с трудом.

Мильна замолчала, а Хальтен тем временем слушал мой пульс.

— Все закончилось, — произнес он тихо. — Она вернулась.

Подруга рухнула на колени и заплакала. Эйдан, стоявший все время в дверях, тихо вышел в коридор.

Ко мне подошла Ирмина и осторожно вытерла лицо полотенцем.

— С возвращением, дуреха, — всхлипнула она, чмокнула меня в щеку и тоже испарилась.

Уже через несколько минут мы с Арканисом остались одни.

Он повернул меня к себе лицом, и я впервые за полтора года ощутила такое жгучее чувство, что слезы опять подступили к глазам.

— Ну все. Теперь все будет хорошо, — обнял он меня, и я уткнулась ему в шею.

Боги, как я скучала.

Закрыв глаза, я втянула носом его запах. Мне так этого не хватало.

Арканис зарылся рукой в мои волосы и тихонько их перебирал, успокаивая меня. Его губы мягко целовали лоб. И вскоре я провалилась в спасительный сон, потому что полностью вымоталась.

Я чувствовала, что Ксантир не спал. Он едва уловимо гладил меня то по спине, то по голове.

Как хорошо, что я снова вернулась. Все закончилось. И мы будем счастливы.