Глава 27

Арканис

Маг полетел спиной на колонну, но выжил, гад. Удар Вивиан был мощный, но рваный и без фокуса. Он сбил его с ног, оглушил, но не убил.

Мне хотелось броситься к ней, но тогда маг встанет и ударит снова. Уже не в спину, а туда, где находилась она.

Решения я принял за доли секунды.

Повернувшись к боевику, я начал обращаться.

Он лежал у колонны и уже шевелился, тянулся к своей палке, которую отбросило в сторону. Одновременно у него из пальцев начинал идти жар.

Я даже не до конца стал драконом. Рванул к нему.

Ничего не должно остаться от этого ублюдка.

Он попытался встать, и я ударил его в грудину лапой, вложив всю мощь своего естества. Послышался хруст, и мужчина захрипел.

Дальше все было быстро и грязно. Мне следовало сделать так, чтобы он уже никогда не поднялся.

Расправившись с говнюком, я снова вернул себе человеческую форму, сломал палку через колено. Это усилитель магии. Точно. Редкая штуковина, но запрещенная. Кто-то нехило вложился в нее.

Повернувшись, я понял, что зал плывет перед глазами. И это не от ударов. Мне едва ли досталось всерьез.

Мне страшно было смотреть в сторону колонны. Я знал, где лежит Вивиан. Слышал Мильну и Хальтена и их тревожные переговоры.

Но сейчас надо разобраться здесь.

Эйдан до сих пор лежал под тварью. Хитиновая туша пыталась раздавить ему крылья, а он никак не мог прокусить панцирь. Ирмина рвала вторую. Лавандовая бестия догрызла существо до горла и, вцепившись в него, не отпускала. Драконица была вся в черной жиже, что у этих гигантских насекомых вместо крови.

Я бросился в сторону Эйдана.

Тварь подняла голову, и я кинулся ей на спину. Пальцами вцепился в жвалы и, зарычав, разорвал. Руки у меня были драконьи, но его я не вызывал, потому что так я быстрее мог реагировать.

Эйдан скинул с себя тушу и вздохнул.

— Дальше сам, — бросил я и побежал к тому месту, где лежала Вивиан.

На лестнице орал Морден, потому что Алисия ушла.

Конечно. Кто бы сомневался.

Но мне уже на всех плевать.

Какой же длинный этот дурацкий зал. Каждый шаг казался вечностью. Было чувство, словно я пытался догнать то, что ускользало. Мое сердце то билось, то останавливалось. И мысли вихрем крутились в голове.

Добежав, я увидел, что Вивиан лежит на полу. Платье разлетелось волнами по полу, оголяя ноги.

Нет. Это не платье. Это ее кровь!

Мильна стояла на коленях с одной стороны, Хальтен — с другой. У обоих руки по локоть в крови. Она шла отовсюду: изо рта, носа, ушей.

Я видел кровь сотни раз. Знал, как это выглядит, когда человек еще может выжить, а когда уже нет.

Ноги подогнулись, и я рухнул на колени напротив Мильны. Протянул дрожащую руку к Вивиан.

— Не мешай! — рявкнула лекарша. — Назад!

Я отдернул ладонь и сел.

В горле пересохло, а сердце барабанило в ушах. Перед глазами все расплывалось, и мир куда-то ехал.

Мильна что-то делала. Я не понимал всех ее хитросплетенных лекарских вещей. Но осознавал, что так надо, и не вмешивался.

Хальтен колдовал над грудной клеткой, Мильна занималась головой. Они переговаривались короткими фразами на своем лекарском языке.

А я смотрел на лицо Вивиан. Веки не двигались. Совсем. У живого человека они хоть чуть-чуть дергаются даже во сне. А у нее они замерли. Она лежала как очень красивая кукла, в которой нет жизни. Грудная клетка не поднималась. Я внимательно следил, потому что думал, что если буду смотреть, то замечу движение.

Но ничего.

Горло сжалось так, что я даже не мог дышать. В моей голове было пусто. Лишь она.

Дракон внутри молчал. Тот, что ревел в каждой драке, в полетах и рядом с ней — теперь даже не шевелился. И кажется, я понимал почему.

Это из-за меня.

Она лежала здесь по моей вине. Я отвлекся на Эйдана. Отвернулся на секунду. Я таскал ее с собой по лесу, и в городе… Вокруг меня всю жизнь летают такие маги, гончие и разные твари, и я об этом знал. Просто думал, что справлюсь. Прикрою ее. Успею.

Но я не успел.

Хальтен что-то говорил Мильне. Она отвечала. Кажется, они ругались.

И тут девушка сделала движение ладонями над сердцем Вивиан. И от Мильны пошла волна тепла. Я почувствовал ее даже отсюда.

— Да кхар бы тебя побрал, — выругался Хальтен и сделал то же самое.

Он провел пальцами по сонной артерии, и из его рук тоже что-то заструилось. Это была тонкая работа, в которой я ни хрена не понимал.

И тут Вивиан резко вдохнула через все тело. Сразу закашлялась кровью.

Мильна перевернула ее голову набок, помогая дышать.

— Я тебя вытащу, дурилка, — прошептала девушка сдавленным голосом, гладя Эшберд по волосам.

— Это еще кто тащит? — фыркнул Хальтен.

— Замолчи! — огрызнулась Мильна.

Они продолжали что-то делать, но я больше за этим не следил. Смотрел, как подрагивают ресницы Вивиан.

И через секунду веки разжались. Она сначала скользнула взглядом по друзьям, пытаясь прийти в себя. Я знал это состояние. Сам был там раз пять или шесть. Это длится недолго.

А потом ее взгляд нашел меня.

И в глазах струился… свет. Вивиан радовалась, и ей не надо ничего говорить, чтобы я все осознал.

Но я не смог этого выдержать.

Поднявшись, я отступил.

Она не сразу поняла, но я сделал еще один шаг.

И тогда светлое сияние ушло из ее зрачков. Но не моментально. Сперва я увидел непонимание, потом вопрос. А уже через мгновение девушка судорожно вдохнула и обреченно закрыла глаза.

Хорошо. Так и должно быть.

Я смотрел на нее еще секунду, чтобы запомнить лицо.

Развернувшись, быстро пошел к выходу. Когда проходил мимо Мордена, он что-то говорил про Алисию, погоню и доклад, но, кажется, я его послал к кхару. Он, слава богу, отстал.

Выйдя в коридор, я прошел до конца и, только свернув за угол, встал как вкопанный. Стоял, осознавая все. Мир разрушился, собрался заново, а меня будто криво слепили из осколков, и теперь они распадались на части.

Я даже особо не дышал, не думал. Внутри разверзлась пустота.

Минут через пять я услышал шаги, и передо мной возник Эйдан. У него висела одна рука. Он долго на меня смотрел, а потом привалился к стене и сквозь зубы выдохнул.

— Она жива, — произнес Тенебрис наконец. — Мильна сказала, через неделю встанет.

— Хорошо, — глухо отозвался я, пытаясь хоть как-то собраться.

— Арканис, что ты делаешь?

Я молчал. Не знаю, мог ли меня кто-то понять в этот момент.

— Иди к ней, — стукнул он меня по плечу. — Сейчас. Пока она в сознании.

— Нет, Эйдан. Не могу.

— Что ты несешь? Ты что? Святые небеса. — Тенебрис провел ладонью по лицу. — Ты час назад никому ее не отдавал на крыше. Весь зал держал на себе. Да ты только что мага в кашу разобрал. И сейчас что… уходишь?

— Все верно, — холодно бросил я.

— Куда, кхар возьми?

— В канцелярию подписывать бумаги на развод.

Он шумно выдохнул, а потом сухо засмеялся.

— Слушай. Подожди. Мне казалось, головой о колонну Вивиан приложилась. А отпечаталось у тебя? Я что-то пропустил?

— Не язви, Эйдан.

— Так в чем дело, твою мать! Объясни мне! Ты идешь подписывать аннулирование? Ты что творишь?

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Хоть что-то вразумительное. Сейчас ты ведешь себя, как последний ублюдок.

— Посмотри, кто я? — полностью повернулся я к нему, и мой голос начал подниматься, а кровь кипеть.

— Арканис…

— Нет, ты посмотри! Взгляни на меня, Эйдан, внимательно! Я инспектор департамента. Я всю жизнь в этом дерьме! У меня каждое второе дело такое, как сегодня! Когда я не рискую жизнью? А? Назови мне неделю за последние пять лет, когда я не рисковал жизнью? Назови!

Я уже почти орал, а Эйдан молчал.

— И теперь я буду всем этим дерьмом рисковать через нее?! — продолжил вырывать я из себя злую правду. — Ты понимаешь, что я ее только что похоронил? Не фигурально. Буквально! Она несколько минут не дышала. Я сам сдох. Все внутри умерло.

— Ее вернули, — перебил меня друг.

— В следующий раз могут не вернуть.

— Арканис…

— Ты знаешь, сколько дел из моей практики приходится на родственников инспекторов? Сколько раз за карьеру я выезжал по адресу, где жена, сестра или мать кого-то из наших? Да постоянно, кхар возьми! Постоянно, Эйдан! Это у нас в инструктаже на первой неделе. И будет всегда. Ее будут использовать против меня. Ее будут убивать!

— Поговори с ней.

В отличие от меня его голос был спокойным.

— Если поговорю, то не сделаю.

— Так и не делай!

— Я серьезно.

— Я люблю ее, Эйдан. И она меня. Если я зайду в ту комнату, она согласится на что угодно. Ты понимаешь? А я приму ее согласие и через год найду ее мертвой в нашей квартире. Может, через два или пять лет. Да какая на хер разница? Это вопрос времени.

— Это так не работает.

— Ты сейчас издеваешься? — усмехнулся горько я.

— Ты сам себе в голове напридумывал страхов.

Я закрыл глаза. Голос охрип и в горле стоял ком с шипами. Сердце болело так, что мне казалось, оно сейчас просто перестанет биться. Само. По собственному решению.

Наверное, было бы неплохо.

— Я давно об этом думаю, — произнес я уже тихо. — Это не сиюминутное решение. Я думаю об этом с того дня, как вытащил ее из моря. Каждый гребаный день. Смотрел на нее ночью и думал об этом, ел — то же самое. И знал, чем это кончится.

— Чем?

Открыв глаза, я посмотрел на него.

— Я уйду, а она будет жить. Не уговаривай меня. Уже все решено.

Тенебрис долго молчал, а потом покачал головой.

— Ты такой идиот, Арканис.

— А еще мудак и чокнутый. Но на этом все.

Он снова похлопал меня по плечу.

— Хорошо. Раз так… я ей ничего не скажу.

— Спасибо.

— Не думай, что это из-за тебя. Это из-за нее. Если Вивиан узнает, что ты ее бросил из-за этого, она будет ждать. Так что лучше пусть думает, что ты мудак.

— Согласен, — провел я пятерней по волосам.

Меня мелко трясло.

— Я тебя ненавижу, если что.

— Принято.

— А еще я тебя люблю как брата и поэтому не сломал тебе челюсть. Так что знай.

Тенебрис отлепился от стены и пошел в сторону зала. А я заставил себя идти вперед.

Так будет правильно. Пусть она не поймет, но хотя бы останется живой.