Глава 11

Алиса

– Подъезжаю, – пришло сообщение от Володи.

Напряженно прохаживаюсь из угла в угол, дожидаясь возвращения мужчины, что еще пару недель назад был центром моего мира. Приехав из аэропорта, не в силах сосредоточиться на чем-то и решив не откладывать в долгий ящик, собрала часть своих вещей. Сегодня же съеду из особняка.

Пол часа назад Владимир прислал сообщение, что его самолёт приземлился и он на пути домой. Домой. После утомительной поездки он хочет оказаться в привычной обстановке, в домашнем уюте, провести время с невестой. А тут я с чудовищный признанием. Боже, это разобьет его сердце! Но лучше ведь обрубить сразу, пока дело не дошло до свадьбы и уродливая правда не всплыла наружу. Да и о какой свадьбе может идти речь, после всего что я натворила. Все верно. Пережить мучительный разговор, выслушать оскорбления и все. Это ведь не смертельно. Но почему тогда, так дрожат руки и сердце не на месте?

Рёв мотора заставил вздрогнуть. Вернулся. Подбежала к окну, осторожно выглядывая из-за шторки, наблюдая за тем как красивый взрослый мужчина выходит из автомобиля. Охранник достал чемодан, следуя за боссом, а я замерла на месте, не зная как себя вести и что должна делать. Хлопок двери, топот ног. Дыхание учащается. Нервы как тугие канаты, чуть отпусти и упадешь. Скрестила руки на груди, следя за входом.

– Привет, – здороваюсь, как только появляется в поле зрения.

– Привет, – смотрит пристально, хмуро. Под глазами пролегла тень.

Обычно Вова сразу обнимает меня и целует, а тут смотрит издали, размышляя над чем-то. Мне некомфортно от его взгляда. Хочется зажмуриться отвернуться. Не выдерживаю и опускаю глаза, но тут же смотрю снова на него.

– Голоден? – вырывается, чтобы разрушить повисшее напряжение.

Не могу огорошишь его сразу с порога.

– Нет, – кажется, что он еще сильнее помрачнел. – Нужно принять душ. Поговорим после.

– Хорошо, – облегченно выдыхаю.

Как бы ни было стыдно признаваться, но я рада этой кратковременной отсрочке. Словно осужденный перед казнью, пытаясь надышаться воздухом, нажиться. Не знаю отчего такое поганое предчувствие, будто я собираюсь прыгнуть с обрыва. По-прежнему, брожу из угла в угол, стараясь придумать речь заранее, но в голове пустота. Да и вообще, как подобное можно рассказать, да еще и мягко?

Во рту пересохло. Казалось мое тело вообще покинула вся жидкость разом. Прошла на кухню, выпивая залпом стакан воды, когда почувствовала на себе взгляд. Повернулась к мужчине. В светлой футболке и домашних спортивных штанах, с мокрыми волосами. Выглядит так по-домашнему и кажется таким родным и в то же время теперь чужим. В груди защемило от тоски и чувства вины.

Володя молча прошел к столу, усаживаясь на стул и складывая руки перед собой на столешницу.

– Слушаю, – тон холодный, отстраненный. Обычно так он разговаривает с деловыми партнерами.

Подавила порыв спросить как прошла поездка. Нужно рвать пластырь, резко. Набрала в грудь побольше воздуха.

– Нам нужно разорвать помолвку, – произнесла, мысленно умоляя его не спрашивать почему.

– Так. Хотелось бы знать почему? – Смотрел практически не моргая. И в глазах ни одной эмоции, лишь арктический холод.

– Я …, – еще раз вдохнула глубоко и выпалила, – тебе изменила.

Пульс зашкаливал. Кровь шумела в висках и меня бил мелкий озноб. Теперь не отводила взора от его, хотя не передать словами, какая буря чувств меня раздирала изнутри. Ощутила облегчение от признания и в то же время, неподъемное чувство вины. Совсем не собиралась называть имен. Разве простого факта измены недостаточно для того, чтобы разорвать отношения?

– С кем? – ни один мускул на его лице не дрогнул. Спрашивал хладнокровно, словно подозреваемого на допросе.

– Это неважно, – старалась закрыть эту тему и перейти к прощанию.

– То есть для тебя неважно с кем ты спишь? Так? – губы изогнулись в язвительной усмешке. И я впервые заметила его сходство с сыном. Такой же чувственный контур губ, та же мимика.

– Конечно важно! – снова начала ходить из стороны в сторону. – Но зачем называть имена? Я не хочу никого делать мишенью твоего гнева.

– Сядь, – мягко сказал мужчина. – Сядь!

Рявкнул когда я не послушала с первого раза так, что я вздрогнула и мгновенно уселась на стул напротив Вовы. Теперь видела в глазах презрение. Да, эту эмоцию я ни с чем не перепутаю. Смотрел на меня как на грязь.

– Еще раз повторяю свой вопрос и лучше тебе ответить, – осторожно проговаривал слова.

– Что будет если я оставлю эту информацию при себе? – мне не нравились его намеки.

– Лучше тебе об этом не знать, – увидела в кофейных глазах жуткий блеск.

– Прости, Володя. Но я не скажу тебе его имени. В любом случае, это ничего не изменит.

– Это был Алан? – медленно терял терпение бывший жених, нахмурившись еще сильнее, пугая меня своим безумным взглядом.

– Что? – напряглась, понимая, сейчас все вскроется.

– Этот щенок тебя трахнул? – повысил голос, нагнетая и без того напряженную атмосферу.

– Пожалуйста выбирай выражения, – пыталась снизить градус напряжения.

Володя резко потянулся через стол, дернув меня за руку на себя и сжимая кисть изо всех сил.

– Отвечай на прямой вопрос, сука! – теперь на меня смотрел зверь. Дикий, бешеный зверь.

– Вова, мне больно,

– Это был он? – не слышал ничего мужчина, сжимая руку до хруста костей.

– Да! – взвизгнула от боли. – Да, это был Алан! А теперь отпусти меня.

Вряд ли может быть что-то ужаснее, чем видеть, как до неузнаваемости меняется человек, которого любила. Как свирепеет лицо, целованное мной тысячи раз, принимает звериный оскал и глаза, смотревшие когда-то с нежностью, прожигают лютой ненавистью.

Казалось, что моя просьба отпустить окончательно сдернула с Володи остатки самоконтроля. Будто эта ситуация стала триггером к тому, чтобы выпустить незнакомое мне чудовище наружу. Он так и не выпустил моей руки. Происходило что-то ужасное. Вова впечатал мою кисть в столешницу, а второй рукой дернул меня за волосы, придавив щекой к холодному стеклу. Из глаз брызнули слезы и сердце зашлось в бешеном ритме.

– Отпустить тебя? – шипел он. – Ты девочка, видимо, заблудилась. Не знаешь с кем и как разговаривать. Смеешь указывать мне, что делать и с кем. Не понимаешь об кого можно ноги вытирать и наставлять рога, а об кого нет. Видимо сам виноват, вел с тобой себя как слюнявая размазня. Влюбился идиот. Думал, вот она – настоящая женщина, бриллиант среди скопища шлюх. А оказалось, что пригрел не просто шлюху, а самую настоящую блядь. Думала я лох? Кем можно поиграть, наживиться, а за глаза дырку свою подставлять каждому кто попросит?

– Володя, мне больно, – казалось немного и он сломает моим лицом столешницу.

Я боялась что-то говорить, хотела просто, чтобы он отпустил. О дальнейшем не думала.

– Отвечай! За лоха меня держала? – кричал он.

– Нет! Нет! Любила тебя! – царапала ногтями сильное запястье, пытаясь хоть как-то ослабить его хватку.

– Врёшь, блядь! Любила бы не трахалась с другим. Что тебе не хватало? Свободы, денег, секс слишком нежный? Любишь чтобы тебя ебали как грязную шлюху? Чем еще мог тебя взять этот щенок?

Кричал, склонившись над столом, плюясь мне в лицо. Зажмурилась, стараясь не видеть его, не слышать. Это просто какой-то страшный сон. Подобного не может происходить в реальности.

– Ну, жду ответа!

– Да, да! На все да! – не знаю зачем это делала, провоцируя его еще сильнее.

Наверное хотела, вызвать еще больше отвращения, чтобы ему даже притрагиваться ко мне стало противно. Но никак не ожидала следующего.

Владимир потянул меня за волосы вверх, вставая со стула и обходя стол. Поехала по столешнице за ним грудью, падая на пол. Вове было плевать что там со мной. Он тащил меня грубо за собой. С трудом приподнявшись, согнувшись вдвое бежала за ним следом, удерживая его за кисть, стараясь ослабить его захват. Он тянул меня за волосы с такой силой, что еще немного и я останусь без скальпа.

– Вова, пожалуйста, отпусти. Мне больно, Вова, – лепетала я, когда он потащил меня вверх по лестнице.

Рассвирепевший мужчина меня не слышал. Он находился в каком-то трансе. И чтобы я сейчас не сказала, он не услышит этого.

– Думаешь он и дальше будет с тобой? – затащил меня в спальню, швыряя на пол как вещь. – Нет, девочка. Выебал тебя мне на зло. Ты ему на хер не нужна. Только меня носом ткнуть, что он может получить все, смешать меня с дерьмом. А ты будешь сидеть и скулить под дверью выпрашивая очередную дозу ласки у этого кобеля, как подзаборная псина в то время как он будет развлекаться с другими!

Я отползла назад, упираясь спиной в кровать. Не успела подняться на ноги, как Вова снова вцепился мне в волосы, оттягивая назад, так, чтобы я подняла лицо вверх. Он спустил штаны с бедер вместе с боксерами, доставая полу эрегированный член.

– Сосала ему? – сильнее задрал мне голову. – Понравилось чужой член сосать?

– Вова, нет! Остановись, – в ужасе смотрела на мужчину, понимая, что совершенно с ним не знакома.

Провел рукой по стволу, обнажая лиловую головку и тыкаясь мне в губы.

– Я тебя же запачкать боялся, идиот. Думал, ты особенная. Детей мне родишь. Но правильно мне сказали, такие как ты только для одного. Открывай рот, – ударил меня по губам уже твердым членом. – Теперь я тебя жалеть не буду.

Попыталась отвернуть голову, но он дернул волосы так, что я вскрикнула и он вставил мне головку в рот, заталкивая эрекцию до самой глотки.

– Не вздумай кусать, блядь! Без зубов останешься.

Дальше все происходило как во сне. В самом жутком кошмаре. Вова с остервенением трахал меня в рот, игнорируя слёзы льющиеся у меня по щекам, рвотные спазмы, слюни. Я для него стала вещью. Куском мяса. Упиралась руками ему в бедра, пытаясь немного оттолкнуть от себя и вдохнуть воздуха. Но он лишь глубже заталкивал член мне в глотку, прижимаясь волосатым лобком к носу. Я задыхалась, меня тошнило и хотелось умереть здесь и сейчас. До того момента когда вязкая струя выстрелила мне в глотку, прошла целая вечность.

– Глотай, – рычал он. – Глотай все до последний капли.

Глотала, давилась, но сделала как сказано. Боялась, что он может убить меня. Потому что видела, этот монстр готов на все. Только когда спустил мне в рот все семя, он отпустил меня. Рухнула на пол кашляя и рыдая. Жалела себя, ненавидела Володю и не понимала, как мне дальше жить после такого. Но это оказалось лишь началом моего ада.

Скрипнула дверь. Осознавала, дальше разговаривать нам с ним не о чем. Поднялась на ноги, собираясь уйти не оглядываясь. Но Володя вышел из ванной, преградив мне путь.

– Куда собралась? Мы с тобой не договорили.

Толкнул на кровать. Рывком стягивая с меня брюки. Брыкалась, отталкивая ногами обезумевшего мужчину.

– Вова, нет! – Кричала я.

Он поймал меня за лодыжку, притягивая к себе. Замахнулась чтобы ударить его, но он перехватил запястье прижимая к кровати над моей головой, сжав мои ноги сильными бедрами и выловив вторую руку, поднял вверх, прижимая к первому широкой ладонью.

– Неужели так быстро прошла любовь, милая? – Лизнул в щеку.

– Ненавижу тебя! Ненавижу, поганый насильник.

– Кричи , Малышка! Кричи! Мне нравится, когда ты кричишь подо мной.

Перевернул меня на живот, по прежнему зажимая ноги своими и удерживая запястья. Боже, я никогда не думала, что в нем столько физической силы и злости. Он оголил мой зад, прижавшись к ягодицам эрекцией.

Дергалась, стараясь дать отпор, но Володя оказался в разы сильнее. Вошел резко до боли, не щадя и не жалея. Он трахал меня долго, с каким-то диким наслаждением и удовольствием. Моя боль его лишь сильнее раззадоривая. Когда я уже обмякла и перестала сопротивляться, он вертел меня как куклу в разные стороны, беря всеми возможными способами. Слизывал соленые дорожки с моих щек, кусал до боли соски, щипал, оставляя синяки. Издевался, как над бесчувственным манекеном. А когда наконец насытился, залив все тело спермой, заботливо отнес мыться. Набрал в ванной теплой воды с пеной и залез туда вместе со мной, усадив между своих ног и прижав спиной к своей груди, нежно обтирая меня губкой и втирая шампунь в волосы.

– Любимая моя девочка, – целовал мерзкими губами шею и плечи. – Лисёнок. Какая же ты у меня глупенькая, неопытная. Но я тебя всему научу. Расскажу что такое хорошо и что такое плохо. Нам же хорошо с тобой. Ты со мной навсегда, малышка. Только моя.

Больной ублюдок забивал гвозди в крышку гроба наших с ним добрых воспоминаний.

***

Алан

Удар, ещё удар, и спарринг партнер в нокауте. Борисыч подбегает к парню, позвав медика и не смотрит на меня. С самого утра я выжимаю из себя все по-максимуму: кардио, силовая тренировка и спарринг. И мне мало, чувствую, как энергия распирает изнутри, зудит под кожей и требует выброса наружу.

Прошло уже семь часов после прилёта, Алиса до сих пор молчит. Ни звонка, ни сообщения. Порывался бросить все, наплевать на тренировку, но, сука, как порядочный исполняю её просьбу и даю возможность попрощаться по-человечески. Иначе давно забил хер и собственноручно собирал её сумки. А так, даже не заезжал в особняк. Держу, чертово слово и ненавижу эту тишину. Нервы как натянутая струна, стоит провести пальцем и зазвенит мое самообладание. И вот не сдержался. Снова. Не рассчитал силу, разбил парню лицо. Вызвал осуждение. Плевать.

Спустился с ринга отыскивая телефон и набирая номер Мандаринки. Невозможно столько часов находиться в неизвестности. Невозможно позволять воображению дорисовывать детали их расставания. И еще более невозможно то, что каждая клетка тела во мне кричала, не может Алиса так долго прощаться. Что-то пошло не так.

      Гудок. Гудок. Бесконечно длинный гудок.

– Алан, мы еще не закончили, – слышу голос тренера.

Гудки не заканчиваются, а затем звонок обрывается. Делаю повторный набор.

– Алан, я с тобой разговариваю.

– Подождите, Аркадий Борисович, – поворачиваюсь спиной к старику.

Бесконечные гудки и никакого ответа.

– Нет я не буду ждать, Алан, – вырастает передо мной тренер. – Сначала мы закончим тренировку, без травм, а потом ты можешь и дальше принимать неверные решения.

– Борисыч, у меня жизнь решается! – Впервые повысил голос на тренера, взъерошил пальцами волосы.

Набираю Мандаринку снова и снова до тех пор пока не слышу сигнал пришедшего сообщения.

– Убери телефон, – настаивает тренер. – Алан, б*ядь, убери чертов телефон или перед самым боем будешь искать нового тренера.

Убрал телефон от уха, заглянув в выцветшие голубые глаза старика. Он знал на что давить, а я не мог допустить того, чтобы он отказался от меня. Особенно сейчас. Сжав кулаки вглядываюсь в испещренное морщинами лицо и сжимаю зубы до хруста, лишь бы не наговорить целую кучу говна, о которой пожалею позже.

– У нас по графику еще целый час тренировка. Личные вопросы решишь позже. Я думал мы с тобой обсудили вопросы твоего самоконтроля. Да и на острове, я видел, что ты стал спокойнее. Что с тобой происходит? Срываешься, спишь с невестой отца, калечишь ребят.

– Она ему больше не невеста…, – попытался внести ясность, но тренер лишь стальным взглядом заткнул меня.

–– Повезло, что у Майка только один зуб выбит и нос сломан. Да и парень он отходчивый. На кону чемпионский титул, о чем ты вообще думаешь?

– Об Алисе я думаю! Ясно? Не нужен мне ни титул, ни прочая херня, если я ее снова потеряю!

Все звуки стихли, когда мой голос пролетел по всему залу, эхом отскакивая от стен. Смотрел исподлобья на человека заменившего мне отца и не смел пойти наперекор его слову, хотя всем своим существом рвался к рыжеволосой ведьме, привязавшей к себе намертво.

– Все личные вопросы решишь после тренировки, – проигнорировал мой выпад Борисыч.

Оставшийся час тренировался на автопилоте. Не жестил, но и не выкладывался на полную. Не получалось сосредоточиться на элементарном. Перед глазами стояла Мандаринка садящаяся в автомобиль, после посадки самолета, и под ребрами скреблась острыми когтями тревога. Как только Аркадий Борисович дал отмашку закругляться, рванул к смартфону, вновь набирая заветный номер. Но услышал проклятый автоответчик:

«Данный абонент выключен или находится вне зоны действия сети», – твердил механический голос.

Паника ногой распахнула дверь, заполняя собой все в грудине, растекаясь по венам, отравляя кровь.

Проверил сообщения увидел среди кучи ненужных одно единственное от того самого абонента «Мандаринка». Дерганым движением пальца открыл конверт, замирая.

Не звони мне больше. Я остаюсь с Вовой. Я люблю его.

Немигающим взором перечитывал сообщение снова и снова, не в силах понять его содержание, не желая его принимать. Каждое слово лезвием по сердцу, превращало его в отработанный, ненужный материал. Как маньяк перечитывал жестокие слова, причиняя себе все больше боли, не понимая, как она могла так со мной поступить.

Казалось мир раскололся и черти утягивают меня в огненную пасть ада. Наплевав на душ. Выбежал к машине, запрыгивая за руль. Завел мотор, вдарив по газам. Видел в зеркало заднего вида, как на крыльцо центра выскочил тренер, не успевший остановить меня. Но было по х*й на старого гада, не давшего мне вовремя уйти с тренировки и отвоевать принцессу у злого дракона. Она не могла остаться с ним, не могла выбрать его, она его не любит, потому что чувствовал, что Алиса от кончиков пальцев ног до кончиков волос моя. МОЯ. И как бы он не запудрил ей мозги, но я вырву ее из цепких когтей ублюдка.

Затормозил у высокого кованого забора, дожидаясь пока охрана откроет для меня ворота. Но вместо этого услышал через динамик.

– Прошу вас покинуть частную территорию.

– Эйб, это же я, Алан, – улыбнулся своей фирменной улыбкой в камеру, внутри клокоча от ярости.

– Прошу вас покинуть частную территорию или мы вызовем полицию, – ледяным тоном повторил охранник, игнорируя мои попытки быть милым.

– Что за ерунда? Эйб! Я просто хочу поговорить с отцом, – терял самообладание.

– Последнее предупреждение и мы вызываем полицию, – словно робот повторял наемник отца.

– Что за чушь! – выскочил из машины не глуша мотор. – Отец! Нам нужно поговорить, – вцепился руками в прутья. – Не будь трусом! Выйди, поговори как мужчина с мужчиной! Испугался противника!

Наконец-то увидел высокую фигуру родителя, приближающуюся к воротам. Влажные волосы, легкие светлые брюки и свободная белая футболка, руки в карманах брюк. Взгляд непроницаемый, холодный. Смотрит на меня как на соперника.

– Зачем приехал, Алан? – спрашивает спокойно, считает себя победителем.

– Где Алиса? – смотрел на него и чувствовал как внутри все кипит от ненависти к этому человеку. – Я хочу с ней поговорить.

– Она тебе все сказала.

– Я хочу, чтобы она сказал мне это в лицо. Что ты с ней сделал? Не могла она выбрать тебя, – выплюнул как яд, сожалея ,что слова не могут убивать.

– Алиса умная девочка. Поняла, что с таким как ты ей делать нечего. Что ты можешь ей предложить? Будет твоим багажом, кататься за тобой по всему миру, вытаскивать из твоей постели бесконечное количество блядей, искать тебя по чужим кроватям. А ей семью хочется, спокойствия. Ты разве сможешь дать ей это?

– Она знает как я к ней отношусь. Я, б*ядь, ради нее на все готов. Глотку любому перегрызу, – сжимал прутья так, что побелели костяшки пальцев.

Хотел дотянуться до гада и прекратить эту вражду прямо в это мгновение и на этом месте.

– Ты еще молод, Алан. Не понимаешь, что женщинам не нужны жертвы, им нужен мир и крепкое плечо рядом. Найди себе девочку по-проще. Алиса тебе не по зубам, – повернулся спиной, удаляясь от ворот. – И не вздумай заявиться на свадьбу, – кинул через плечо.

– Какая свадьба! Она не выйдет за тебя! Пусть она скажет мне это в лицо! Дай мне с ней поговорить! Трус! – кричал и тряс ворота. – Боишься, что она уйдет со мной. Поэтому прячешь! Повернись ко мне лицом, когда с тобой разговариваю. Будь мужиком! Открой ворота!

Но отец больше не оборачивался. Ушел, выбросив меня из их с Алисой жизни. Сколько бы я ни кричал и не требовал продолжить разговор, ко мне никто не вышел повторно. Лишь когда белые стены дома осветило сине-красным, и меня скрутили копы, надевая наручники и заталкивая в машину, я был уверен, Мандаринка не выбирала. Ее заставили принять такое решение.