Глава 10

Алиса      

Завтракаем в полной тишине. Стараюсь не смотреть на Алана, но взор сам тянется к мужчине напротив. Он прожигает меня меня взглядом, вспарывает холодом, снова поселившимся в глубине голубых омутов. Я чувствую его презрение и что-то ещё, то чему нет объяснения после нашего утреннего разговора. В какие-то мгновения мне кажется, будто им управляет ревность, но потом я вспоминаю о том кто он и становится смешно от собственных мыслей.

Прошлая ночь – ошибка. Я это понимаю головой, но отчего же сердце так предательски ноет от жестоких слов мерзавца? Почему хочется разрыдаться в голос от осознания, что я для него лишь зарубка на изголовье кровати, очередная победа?

Мои губы до сих пор болят от его голодных поцелуев, тело ноет от нетерпеливых ласк. До сих пор ощущаю его вкус, ласковые прикосновения, горячий шёпот и по телу пробегают мурашки от воспоминаний о полученных оргазмах.

Сегодня меня настигло полное осознание того, что Алан поимел меня не только физически, но и поимел мою душу. Тошно от него и самой себя, так легко прыгнувшей в объятия врага. И ещё хуже от того, что меня задели его слова. Ведь это не стало для меня сюрпризом. Тогда почему в горле стоял ком и трудно дышать? Как дальше жить? Как я смогу смотреть в глаза Володе, после того как отдавалась его сыну снова и снова? И самое отвратительное, что я хотела бы все повторить. Ни с кем мне не было так хорошо. Оттого ненавидела Алана ещё сильнее.

Мучилась, терзалась, зная, предстоит принять какое – то решение. Ведь жить как раньше я не смогу. Да и Вова не заслуживает такого подлого предательства. Я унизила его, вонзила нож в спину. Нужно сгрести в кучку остатки совести и разорвать помолвку. И тогда голубоглазый ублюдок восторжествует, уничтожив мою жизнь окончательно.

– Одевайся. Через полтора часа мне нужно быть на тренировке, – встал из-за стола подонок.

Смотрю в тарелку на нетронутый омлет и поднимаюсь на ноги, прихватив еду и выбросив в мусор не состоявшуюся трапезу. Помыла тарелки и кофейные чашки, тщательно оттерла сковородку, стараясь оттянуть момент когда вновь окажусь в тесном пространстве с Аланом. Или всё же момент возвращения в реальность?

Вышли из дома через главный вход и я встала, как вкопанная. Сразу за пристанью виднелась подъездная дорога.

– То есть сюда можно было подъехать на машине? – Стискиваю зубы, мечтая придушить этого мерзавца, заставившего меня добираться до проклятой хижины вплавь.

– Да, – равнодушно ответил он, направляясь по помосту в сторону дороги.

– Тогда для чего ты устроил вера весь этот цирк с прогулкой по воде? – В груди пекло. Меня сжигала ярость.

– Чтобы у тебя не было пути к отступлению.

Больше не задавала вопросов, задумавшись над услышанным. Осталась бы я с ним ночевать в одном доме, зная, что могу взять машину и вернуться в гостиницу? Наверное попыталась бы сбежать. И тогда не случилось бы прошлой ночи и этого утра. Тогда я могла еще спасти свою совесть и отношения с его отцом. Теперь Владимир и наша с ним жизнь казались сном. Будто он находился где-то в другом, далеком мире и возможно даже никогда не существовал в реальности.

Шла следом за Аланом по дорожке, огибающей заросли пальм и тропических цветов, за которыми пряталась хижина. Как же меня раздражал этот мужлан с раздутым эго! И в то же время я замечала как перекатываются мышцы под трикотажем, какая сильная у него шея, любовалась татуированными предплечьями с выпуклыми жгутами вен, и обтянутой светлыми брюками упругой попкой. Вспыхнула вспомнив, как впивалась ногтями в мужские ягодицы. Дорога до машины по суше заняла больше времени, чем по воде. Не смотря на ранние часы в воздухе нещадно парило. Капельки пота стекали по лбу, одежда прилипала к телу. Душевные муки в тропический зной переносились гораздо тяжелее. Мечтала наконец-то оказаться в отеле и больше не видеть самодовольной рожи подонка. В поле зрения показался серебристый седан. Алан выключил с брелка сигнализацию и сел за руль.

– Шевелись! Я не буду тебя ждать весь день, – крикнул раздраженно.

Задело, что он даже не называет меня по имени или тем дурацким прозвищем. Проигнорировала свои чувства, плюхнулась на заднее сидение, стараясь как можно больше отдалиться от мужчины, чья близость все ещё волновала.

Ехали в привычной тишине. Казалось, Алан так же как и я глубоко погружен в свои мысли, что не замечал напряжения повисшего между нами. Даже радио не сразу включил. Как только музыка разлилась по салону автомобиля, немного расслабилась, радуясь, что теперь точно не придется разговаривать с этим… Даже мысленно не хотела называть его имя.

– Чёрт, – услышала сквозь мелодию песни.

Перевела взгляд на мужчину, не понимая, что именно могло вызвать такую реакцию. Проследила за направлением его глаз. Со стороны океана, небо стремительно затягивалось черной грозовой тучей, а пальмы практически по полам склонялись к земле от ветра.

– Успеем до грозы?

– Там она уже в самом разгаре, – приглушил радио.

Мы въехали в в самую настоящую бурю. Нас обступил полумрак, возникшей по щелчку пальцев средь бела дня. Крупные капли косого дождя с тяжелым стуком хлестали по стеклу, а пальмы подметали широкими листьями землю. В воздухе летал мусор, какие-то предметы, происходило нечто жуткое. Сверкала молния и грохотал гром. Громовые раскаты приближались. Резкий звук, похожий на удар по металлической ванне, раздался над нами и молния поразила огромную пальмы в сотне метров от нашего автомобиля. Ствол треснул и начал стремительно падать на дорогу.

– Твою мать!– резко затормозил Алан перед падающим деревом, загородившим всю проезжую часть. – Сука! Приехали.

***

Алан

Попасть в грозу не страшно. Проблемы начинаются, во время шторма и ещё большие проблемы в бурю. Увидев грозовые тучи и косые капли дождя, не ожидал, что впереди нас ждала такая херня. Честно, думал, подобное бывает лишь в новостях по телевизору или фильмах-катастрофах. Стоило этой гигантской пальме упасть в нескольких метрах от капота нашей машины, как я тут же забыл о злости, ревности и вообще обо всем, кроме как: «О*уеть! Нашу тачку чудом не прихлопнуло».

Вышел из машины. Не помню, чтобы когда-либо попадал под такой шквальный ветер. Не знаю почему, но подумал о том, что нашей хижине не выстоять подобного напора. С трудом прошел к массивному стволу, понимая, нам его не сдвинуть. Нужно искать укрытие. Подгоняемый к машине, сильнейшими порывами ,вернулся на водительское сидение.

– Что будем делать? – услышал голос Алисы. – Связи нет.

– Надо где-то укрыться, – взял телефон поверив сигнал. Но увидел лишь красный крест, подтверждающий слова Мандаринки.

Искать объездные пути по картам сейчас тоже не выйдет. Не долго думая, развернул тачку и поехал в обратном направлении, увидев в зеркале заднего вида, как упала еще одна пальма.

Мандаринка вжалась в сидение, испуганно смотря за окно. А я понимал, нужно срочно найти безопасное место, чтобы защитить эту девушку. С ней не должно ничего случится. Не поехал обратно к хижине. Свернул на развилке, надеясь отыскать какой-то населенный пункт или встретить хотя бы кого-то из людей и попросить их о помощи. Но остров казался абсолютно вымершим. Все живые существа попрятались по своим норам. И люди не исключение.

Пальмы царапали листвой лобовое стекло. Мы выехали к побережью, где океан совершенно сошел с ума. Огромные волны вздыбились, обрушиваясь на берег. На одном из поворотов гигантский гребень рухнул прямо на наш автомобиль. Мандаринка взвизгнула. Я ехал, не разбирая дороги. Ехал надеясь очутиться подальше от набережной и просто затихариться где-то на какое-то время. Словно услышав мои молитвы, дорога пошла вверх, петляя и уводя нас всё дальше от океана. Мы поднимались в гору, но буря бушевала и здесь. Заметил какой-то качающийся указатель и поехал по нему. Проехав еще несколько километров выехали к огромной скале. К ней вело множество искуроченных стрелок. Следовал по ним, доехав до громадной пещеры. Рядом валялся перевернутый ларёк. Выбежал из машины, подбегая к кабинке, опасаясь, что увижу труп. Там не оказалось ни души. Тогда вернулся к автомобилю, дернув ручку пассажирской двери.

– Пошли, – позвал Алису, протягивая ей руку.

Не задавая вопросов, она вложила ладонь в мою и мы вместе побежали к пещере.

Ветер мешал идти. Алиса закрывала лицо рукой, наклоняясь вперед и прикладывая все силы, чтобы противостоять стихии. Казалось, что сто метров до убежища, превратились в сто километров. Меня самого практически сбивали с ног резкие порывы, но я довел Мандаринку до спасительного укрытия.

В глубине пещеры горел свет. Мы шли на него. Чем дальше мы уходили от входа, тем тише звучали завывания на улице и спокойнее наше дыхание. Оглядывался по сторонам, рассматривая сталактиты, заполняющие пещеру со всех сторон. Они торчали по бокам от нас и свисали со свода пещеры, а между опасных пиков виднелись черные тушки летучих мышей. По земле протекал извилистый ручей, скрывающейся внутри скалы. В сложившейся ситуации обстановка выглядела зловеще. Но мы как те идиоты из фильмов ужаса, шли дальше. Пройдя достаточно глубоко, услышали голоса. В пещере находилось около десятка человек. Все местные. Увидев нас они всполошились, всунув в руки покрывала, по кружке горячего чая и бутерброду, начали расспрашивать как мы добрались и все ли в порядке.

Выяснилось, что все они работали здесь в пещере, кто билетером, кто кассиром, гидом, охранником, уборщиком и так далее. Они давно знали о буре и подготовились. Каждый островитянин приготовил убежище и никто из местных не уезжал далеко от дома. Я мысленно обматерил того «доброго человека», что сдал мне хижину и даже не предупредил о том, что сейчас не самое подходящее время для романтических выходных в домике из соломы на сваях. После того как нас накормили и согрели, работники туристической зоны, оставили нас в покое, вернувшись к своим делам. Я сидел на выданом пледе, прижавшись спиной к скале и смотрел на Алису, замершую точно в таком же положении, у стены напротив. Теперь когда мы оба оказались в безопасности, думал лишь о том, как я чертовски рад, что с ней все в порядке.

– Думаешь это надолго? – спросил, вытянув перед собой ноги, не в силах больше играть в эту дебильную молчанку.

– Сам слышал, что как минимум до завтра, – устало проговорила она, смотря на меня из под тяжелых век.

– Злишься на меня?

Мандаринка задумалась над вопросом.

– Нет, – наконец-то ответила она. – На тебя нет, на себя злюсь.

– Почему? – Во рту пересохло. Не готов был услышать, что она жалеет о случившемся.

– Потому что сдалась.

– Жалеешь об этом? – в висках стучало. Сейчас она подтвердит мои опасения.

– Зачем ты задаешь эти вопросы? Хочешь потешить своё самолюбие? – всполошилась девушка. – Оставь меня в покое. Ты выиграл, получил то ради чего затеял историю с похищением. Радуйся, после такого я точно не смогу быть с твоим отцом!

Выпалила на одном духу. Её щеки раскраснелись, глаза блестели, и прядь волос упала на безупречное лицо.

– Ты расстанешься с ним? – в груди грохотало и зарождалось чувство похожее на радость.

– У меня нет другого выхода. Я не могу хладнокровно врать и увиливать.

– Но ты не хочешь разорвать отношения? – Вот теперь меня заполняла черной злостью.

– А что, я должна сразу после секса влюбиться в тебя без памяти и наплевав на гордость стать одной из тех несчастных, что выпрашивают твоего внимания?

Алиса огрызалась. Видел, что за вспышкой гнева она скрывает истинные эмоции и хотел узнать о её настоящих чувствах.

– Тебе ведь понравилось со мной, – усмехнулся, провоцируя.

– Бывало и лучше, – съязвила она, уводя взгляд в сторону.

– Настолько лучше, что ты кончила за ночь семь раз?

– Секс без чувств ничего не значит.

– Так и скажешь жениху об этом? – скрипнул зубами.

– Не твое дело, – не смотрела в мою сторону.

– Давай тогда я сам расскажу Володе, что секс без чувств ничего не значит и спросим его мнение на это заявление.

– Ты не посмеешь! – указала на меня пальцем, как строгая учительница.

– Посмею! Если и дальше продолжишь обманывать сама себя. Просто признайся, что тебе понравилась прошлая ночь.

– Это ничего не изменит.

– Просто признайся.

Несколько мгновений мы боролись взглядами. И я видел, её так же торкает от меня, как и меня от неё. Осталось только Алисе признаться в этом. Меня заводило ее сопротивление, но еще больше я загорался когда она шла мне навстречу.

– Зачем тебе это? – не сдавалась Мандаринка.

– Считай это социальным опросом.

– Ублюдок! – процедила она сквозь зубы.

– Что ты сказала? Твой лучший любовник? – ухмыльнулся, поворачивая голову боком, подставляя ухо.

– Мерзавец!

– Что? Что? Никогда тебе не было еще так хорошо?

– Подонок! – с трудом сдерживала улыбку.

– Ты сказала, что хочешь еще? – улыбался во весь рот, взяв девушку за руку и потянув к себе на колени.

Шумно вдохнул запах кокоса с едва пробивающимся солоноватым ароматом ее тела. Прижал Мандаринку к себе, ликуя.

– Умоляешь немедленно повторить? – обхватил ее за щеки поворачивая лицо к своему. – Мы должны обязательно повторить, – впился губами в сладкий рот, не чувствуя сопротивления.

***

Алиса

Сижу на пассажирском сидении, Алан сжимает мою руку, второй рукой сжимая руль и смотря на дорогу. Буря закончилась и теперь, сидя в автомобиле ждём пока коммунальные службы расчищают дорогу от завала. Прошлая ночь изменила нас. В отличие от времени проведённом в хижине, где не было места ничему, кроме похоти и страсти, укрываясь от непогоды в пещере в компании десятка незнакомцев, мы сблизились. Поцелуи, прикосновения, пропитанные нежностью, горячий шёпот и сон на земле, покрытой лишь тонким покрывалом, но в крепких мужских объятиях под пледом. Полное ощущение правильности происходящего не отпускало меня по сей миг. Отношение к Алану изменилось. Я не видела в нем выскочку или подонка. Нет, теперь я чётко осознавала, меня тянуло к нему с невероятной силой и отрицать это бесполезно. Более того, кажется, я была от него без ума.

Мы замерли в моменте, мысленно молясь о том, чтобы дорога так и осталась заваленной навечно и мы не выбрались из нашего райского места. Молчали, переплетаясь пальцами, наплевав на звонки разъяренного тренера Демидова и моего агента. Как только появилась связь они посыпались градом на наши головы, вырывая из сладкого забытья. И лишь входящие от одного человека омрачали минуты блаженства. Вот и сейчас я смотрела на вибрирующий смартфон с надписью "любимый" и не могла набраться смелости, поговорить с Володей.

– Ответишь? – напряженно смотрел на меня Алан.

– Он там сума сходит от неизвестности, – начала оправдываться ещё до того, как взяла смартфон в руки.

– Сходит, – заиграл желваками мужчина, посмотрев на дорогу. – Что скажешь ему?

– Правду. Что попала в бурю.

– Одна?

– Хочешь, чтобы я ему рассказала всё о нас? – не понимала желаний Алана.

Теперь его стремление разлучить меня с Вовой приняло совершенно иные очертания и казалось имели другие мотивы.

– Это решать тебе, – не смотрел на меня, но убрал руку от моей.

Окинув мужчину взглядом, взяла телефон, выйдя наружу.

– Алиса, ну наконец то! – услышала встревоженный голос жениха. – Я с ума схожу. Где ты? Как ты? С тобой всё в порядке?

– Я в порядке. Попала в бурю, пришлось искать укрытие. Связь недавно восстановили. Жду когда расчистят дороги.

– Алиса! Где ты вообще? И почему не в отеле? Патрисия подняла на уши весь остров. Каждая собака ищет тебя и Алана. Ты не знаешь что с ним? Он там же.

Во рту пересохло и я трусливо зажмурилась

– Знаю, – тяжело сглотнула. – Он со мной.

В трубке повисло молчание.

– Он все это время был с тобой? – голос Владимира изменился. Став вместо ласкового и обеспокоенного, холодным и чужим.

– Да, – выпалила прежде чем подумать, понимая, что не смогу обманывать Вову ни одной секунды.

– Поговорим когда вы вернетесь, – сбросил вызов.

А я стояла с бешено грохочущим сердцем под палящими лучами солнца и меня бил озноб. На негнущихся ногах вернулась в машину, смотря в пустоту и ещё до конца не осознавая того, что совершила. Через открытые окна в салон проникали звуки поющих сверчков, пробившиеся сквозь шум бензопилы и возгласов рабочих. Смотрела прямо перед собой, стараясь не думать о том, что чувствует Володя.

– Успокоила? – услышала ухмылку в голосе.

– Что? – не сразу поняла о чем он, взглянув наконец-то в голубые глаза, пронзающие колкими иглами.

– Успокоила «любимого»? – сделал акцент на втором слове. И столько желчи в его голосе, сколько не слышала ни разу за время нашей вражды.

– Да. То есть нет, – не сводила с него растерянного взгляда. Понимая, что подставила его своим признанием.

– Не успокоился? – продолжал ехидничать мужчина.

– Я сказала, что была с тобой все это время, – старалась понять его эмоции, но видела всё ту же непроницаемую маску с холодными глазами. – Прости, не хотела тебя подставлять. Боже, что я наделала!

Спрятала лицо в ладонях, понимая, что только что вставила клин в отношениях между отцом и сыном.

– Прости, Алан! Прости, я все исправлю! – запустила руки в волосы, думая о последствиях своей оплошности.

Почему я не подумала как это отразится на парне? Да, я не настолько цинична, чтобы радоваться чужим проблемам. Мне не нравится ранить чувства других людей, не нравится когда кто-то страдает и тем более по моей вине. Плевать, что только вчера он хотел меня уничтожить, растоптать и унизить. Возможно Демидов до сих пор не отступился от своих планов. Пусть все его действия говорят о другом, кричат об искренной увлеченности и возможно даже влюбленности, заставляя лишь глубже тонуть в этом мужчине. Но даже если это лишь жестокая часть его зловещего плана, я не собираюсь играть по заданным правилам и портить чью-то жизнь. Еще и Володя. В голове мелькало сотни сценариев того, как подействовала на него моя новость. От бешенства до полного отрицания возможного предательства.

Наверное, я начала задыхаться или выть в голос. Чуть шершавые руки потянули меня на себя, выдергивая из краткого транса. Алан приподнял меня, перетягивая к себе на колени. Он отодвинул кресло на максимум и теперь я сидела боком на его бедрах. Мужчина крепко прижал меня к себе, положив мою голову на широкое плечо и гладил по спине и волосам, успокаивая.

– Успокойся, Мандаринка, – подействовали низкий вкрадчивый голос или же поглаживания. Дыхание восстанавливалось и я уже не содрогалась в беззвучной истерике. – Я с тобой, малыш. Ты всё сделала правильно. Назад дороги нет. Ты со мной. И это единственное, что для меня важно.

***

Алан

– Алан, где вы прятались? – вспышка в лицо.

– Алан, это правда что Алиса провела с вами ночь? – ещё одна.

– Алан, как к этому относится ваш отец? – ослепили, окружая.

– Алан, прокомментируйте ваши отношения?

Папарацци, журналисты, почуявшие очередной скандал, налетели, как мухи на кусок дерьма. Едкие вопросы поганых стервятников, пикировали со всех сторон, не давая даже руками закрыть голову, лишь бы не дать им возможности нанести вред. А они, суки, старались сделать все, чтобы я вышел из себя. Показал истинное лицо и то на что я способен ради Мандаринки. Эти твари радовались бы даже если я вышел из себя и превратил в инвалидов пару тройку из них. Для каждого этого ублюдка, подобный исход стал бы Джек-потом в мире судебных исков и славы.

Пожалел, что поддался на уговоры Мандаринки и поехал отдельно, да ещё и через главный вход. Привык игнорировать прессу, привык доверяться агенту и пиар менеджеру. Но в этой ситуации не знал, что придумают эти двое. А у них, похоже, от сложившейся ситуации снесло крышу и созрел план, как можно на этом нажиться. Лишь старик-тренер, хмуро смотрел из-под лохматых бровей, продолжая хранить молчания.

– Подлость нельзя оправдать, – бросил он при встрече и больше не проронил ни слова.

Даже его осуждение, осуждение единственного человека, чье слово имело вес в моей жизни, бл*дь впервые не возымело надо мной никакого эффекта. Потому что все чего я хотел – это забрать себе Мандаринку навсегда. Находился в напряжении, понимая, все самое трудное впереди.

Ненавижу аэропорты. Ненавижу самолёты. Ненавижу город в который лечу и всю страну в целом. Потому что мой конкурент, да именно так, конкурент, снова отберет у меня Алису и отрежет для меня все доступы к ней. Неважно, что он мой отец. И плевать ему, что там скажет девушка. Зная эту мразь, он из упрямство, спортивного интереса, сделает все, чтобы привязать её к себе. Наплюет на гордость, на людях будет создавать видимость счастливого брака, в действительности же, сделает жизнь Мандаринки невыносимой. Я знаю о чем говорю. Потому что через все это проходила моя мать.

С момента когда мы вернулись из укрытия к людям, к шуму, к вездесущей прессе, все пошло под откос. Я оказался не готов к пристальному вниманию. Нет, я публичный человек и привык к тому, что каждый мой шаг рассматривается под микроскопом. Но не хотел, чтобы вся эта шумиха очернила Мандаринку.

Анализируя события прошедших недель, теперь видел, желание стереть её в порошок, показать в истинном виде дрянную натуру, рассеялось ещё в те наши первые стычки в доме отца. Пусть я ещё не отдавал себе в этом отчёта. Но моим единственным стремлением всегда было лишь обладать ей. Даже после всей той уродской истории, она так же прочно владела моими мыслями, желаниями. Отрицая это, лишь сильнее увязал в своей одержимости. И если в моменты ревности и злости я наивно полагал, что мне будет достаточно лишь одного раза, чтобы избавиться от её колдовства. То заполучив то, о чем грезил годами, понял, теперь я её не отдам.

Ждал Алису в самолёте, посматривая на часы и опасаясь, что передумает и сядет на другой рейс. Мне же хотелось урвать ещё хоть немного её внимания. Не смотря на заверения Мандаринки, знал, стоит самолету приземлиться в Эл-Эй и она снова ускользнет от меня. Смогу ли я тогда и дальше шантажировать ее и заставлять силой выбрать меня? Не уверен. Я теперь ни в чем не уверен. И это чёртово чувство выбивает у меня почву из-под ног. Заставляет сомневаться в себе. Такого со мной не было уже очень давно. С детства. И это забытое состояние пугало. Оно не предвещало ничего хорошего. Неуверенность заставляет совершать ошибки, действовать на эмоциях. Способна разрушить. Эта страсть станет моей погибелью.

До вылета осталось двадцать минут. Я уже не надеялся увидеть свой огонек, рыжеволосую мечту. Когда надежда почти полностью меня покинула, уловил запах знакомых цитрусовых духов, а затем Алиса плюхнулась на соседнее кресло.

– Наконец-то! – выдохнул с облегчением, притянув ее к себе и набрасываясь на мягкие губы поцелуем.

Сладкая, теплая, нежная, отвечала мне, лаская в ответ. Застонал, когда нежный язычок переплелся с моим, проталкиваясь мне в рот. Возбуждение, электрическими разрядами пронеслось телу, выбивая из головы тревогу и тяжелые думы. Сердце разгоняет кровь по венам, кидая в жар. Готов был взять ее прямо здесь и сейчас, наплевав на других пассажиров, бортпроводников и того, что через несколько минут мы должны взлетать. Она оплела меня руками, скользя тонкими пальцами по шее, голове, плечам. От каждого прикосновения мурашки. Стояк болезненно упирался в ширинку, требуя, чтобы его выпустили наружу.

– Прошу вас занять места и пристегнуть ремни. Через пять минут взлетаем, – разрушил момент голос незнакомой девицы.

Алиса сразу натянулась как струна, зажалась и выскользнула из моих рук. Юркнула в свое кресло. Лицо пылало. Ярко-розовая, в цвет зацелованных губ. Её смутило то, что нас увидели. Не смотря на решительный настрой она не хотела, чтобы люди знали о нас. Не верила в меня, переживала, что стала изменщицей. Не столько боялась за свою репутацию, сколько не хотела выставить в дурном свете отца. Но даже если бы они расстались до начала наших с ней отношений. Ситуация все равно выглядела бы погано. Это понимали все. Даже я.

Уговорил пересесть её к окну, подальше от любопытных взглядов. Даже в премиальном классе, люди из вежливости старались делать вид, будто ничего не замечают, но то и дело посматривали на нас с Мандаринкой, смущая её. До самого взлета, Алиса оставалась отстраненной и погруженной в свои мысли. Вместе с тем как самолет отдалялся от острова, чувствовал, как девушка отдаляется от меня. Она буквально ускользала из моих рук. Держал ее за хрупкую ладонь, гладил пальцем костяшки и тонкую кожу, а внутри все сжималось. Не моя она ещё. Пусть со мной, но пока не приняла решения стать моей.

До посадки успел урвать еще несколько поцелуев. От которых нутро холодело еще сильнее. А я до одури, до безумия хотел заклеймить ее, привязать, получить подтверждение, что со мной, не только телом, но и мыслями. Алиса будто чувствуя это, робко улыбалась, стараясь изобразить беззаботность, но я видел, насколько она боялась возвращения. Как и я. Но все наши предположения о возможных преградах оказались ничем, по сравнению с сукой-реальностью.

– Ты уверена, что не хочешь ехать со мной? – спросил в очередной раз перед выходом из самолета. – Может забьешь на совесть и просто порвешь с ним через сообщения?

Улыбнулся, пытаясь спрятать за неудачной шуткой своё истинное желание.

– Так нельзя. Мне нужно поговорить с ним. Я и так предала его. И твои отношения с отцом.

– Об этом тебе точно не стоит переживать. Алиса, – взял её за руки, заглядывая в голубые глаза, – он непростой человек. Жестокий. Я боюсь не того, что ты передумаешь. Его реакции на новость опасаюсь, понимаешь? За тебя боюсь.

– Всё будет в порядке, – робко улыбнулась Мандаринка. – Не демонизируй его. А я не хочу быть еще большей дрянью. Как минимум, он заслужил человеческого расставания.

– Ты уверена, что мне не нужно находиться поблизости? Я буду собирать вещи в гостевом доме.

– Нет, Алан. Ему лучше не видеть нас вместе, – настаивала на своем девушка.

– Хорошо. Но если что, звони и я сразу примчусь.

– Хорошо, – улыбнулась она, прижавшись губами к моим и покидая самолет.

Смотрел, как Мандаринка спускалась по трапу самолета и старался игнорировать щемящее чувство потери.