Глава 21. Страшная история былого

«Периодически злобные твари врываются в реальность из Ведьминых кругов и причиняют много бед».

Из легенды о сотворении мираТар-Данария.

Алиса Чернова

— Алиса, если тебе тяжело об этом говорить, то не нужно.

— Нужно. Мне давно нужно было тебе это рассказать, Рассел. Ты вправе всё знать.

Я вздохнула, выдохнула. Потом опять набрала воздуха в лёгкие и, с трудом проталкивая слова, принялась говорить дальше.

— Мне действительно тяжело всё это рассказывать. Просто… Антуан де’Сфорс стал первым, кто отнесся ко мне хорошо и в кого я… — не смогла договорить, подавилась на слове. — Антуан дарил мне милые подарки, разговаривал со мной как с равной, да и вообще много проводил времени. Он даже начал меня учить простым заклинаниям черных ведьм. Само собой, у меня ничего не получалось. Но сама помощь и забота, — от досады я прикусила губу.

— И зачем он это делал? Насколько я понял, сила у белых и черных ведьм разная.

— Разная… Но у Антуана, как потом оказалось, был план. Он проводил великий эксперимент! И я в нем главная подопытная, — истерично хохотнула я и всхлипнула, с трудом сдерживая рвущиеся наружу слёзы. — Это случилось за месяц до моего шестнадцатилетия. Знаешь, Рассел, мой день рождения зимой, но в нашем округе снег никогда не выпадает. Да и температура ниже нуля тоже не опускается. Но речь не об этом…

.

Мир Даркан. За месяц до шестнадцатилетия.

Я бежала домой, поскальзываясь на мокрых камнях. И наверное, давно бы упала в одну из грязных луж, что покрывали дороги нашего городка, но меня словно что-то поддерживало, не давая растянуться на земле.

«Словно меня держат призрачные крылья любви!», — подумала я и рассмеялась собственным глупым мыслям. Хотя домой действительно летела.

В боку от быстрого бега закололо, и я перешла на шаг, шумно дыша ртом. Холодный воздух резал горло, щеки горели, а в ушах стучала кровь, но я и не думала сбавлять шаг. Ведь там, дома, меня ждал Антуан де’Сфорс.

Вороного пегаса Антуана я заметила, когда была в роще за городом, и поэтому теперь спешила со всех ног. Нехорошо заставлять ждать главного чародея нашего князя.

— Антуан де’Сфорс! — выдохнула я имя самого невероятного, самого красивого и самого влиятельного мужчины нашего округа. Я до сих пор не верила, что этот великолепный мужчина обратил внимания на меня, «ошибку мироздания».

На повороте улицы я увидела черепичную крышу нашего особняка. От мысли, что я сейчас увижу Антуана, сердце забилось быстрее, а мои губы сами собой растянулись в довольной улыбке. Все-таки есть в Тар-Данарии справедливость, и она восторжествовала. Все те, кто презирал и издевался надо мной, теперь должны были улыбаться и оказывать знаки уважения.

Когда я вошла в свой двор, пегас Антуана уже стоял привязанный под навесом, а его хозяина нигде не было видно. По привычке я направилась к коняжке, чтобы угостить припасенным для него кусочком сахара. Я как раз проходила мимо приоткрытого окна в гостиной, когда услышала голос Антуана. И он впервые на моей памяти звучал так жестко.

— Я ещё раз повторяю, Агата. У меня большие планы на Алису, и лучше тебе не мешать мне.

— Но милый, — от того, как заискивающе прозвучал голос матери, меня передернуло. — Я просто в недоумении. Тебе было плевать на судьбу собственной дочери. Ты не откликнулся даже на мою просьбу о помощи, когда эта мерзкая дрянь спалила дубраву и уважаемых ведьм…

— Агата, что ты хочешь? Говори прямо, — металл в голосе Антуана резанул по ушам.

— Ну… я бы хотела… эм…

Словно воочию я увидела, как моя мать жеманно улыбается и кокетливо смотрит на Антуана из-под ресниц. Я много раз видела, как она соблазняла мужчин такими жестами, поэтому была просто уверена, что на ней сейчас красное платье с разрезами по бокам и вырезом спереди до пупка.

— Не зли меня, Агата, — прорычал Антуан. — Говори, что ты хочешь!

— Я хочу пост верховной ведьмы! — выпалила мать, и в комнате повисло недолгое молчание.

Впервые я слышала, чтобы Антуан так зло, каркающе, смеялся. Со мной он всегда был милым, нежным и заботливым.

— Ты неисправима, Агата. Годы идут, а ты не меняешься. М-да…

— И?.. Каков твой ответ, Антуан.

— Мой ответ, что ты обнаглела в край, Агата. Я и так вернул тебя в совет ковена. Уже за это ты должна меня благодарить и ноги целовать.

— Я благодарна. Разве не видно? Готова доказать тебе благодарность на деле.

Я услышала, как что-то зашуршало, и была уверена, что мать разделась. Она любила так делать, ошеломлять мужчин своим красивым, подтянутым телом. Мне стало так стыдно за неё, что захотелось провалиться сквозь землю.

— Агата, меня не интересует просроченный товар. Ты была интересна лет тридцать назад. Сейчас же на твоё потасканное тело у меня элементарно не стоит. Так что оденься.

— Я ненавижу тебя, Антуан де’Сфорс! Ненавижу! Ты мерзкий ублюдок!.. — выкрикнула мать.

Крик матери резко оборвался, и в следующий миг я услышала, как она захрипела. Рядом с окном, где я стояла, прозвучал удар о стену. Чудом себя не выдала вскриком. Зажав себе рот рукой, я с бешено колотящимся сердцем вжалась в стену.

— Не смей. Меня. Оскорблять. — От низкого шипения Антуана у меня волосы встали дыбом.

И снова глухой удар о стену и сдавленное сипение.

— Агата, я не твои никчемные мужичонки, я тебя убью и глазом не моргну. А князю скажу, что ты собиралась помешать его планам. Так что мне ничего не будет.

Превозмогая страх, я оторвалась от стены и заглянула внутрь через щелку в окне.

Антуан де’Сфорс на вытянутой руке держал за шею мою мать и вжимал её в стену. Мать, с выпученными от ужаса глазами, смотрела на душившего её мужчину. Она царапала его руку в тщетной попытке разжать хватку и высвободиться.

Мой взгляд зацепился за руку Антуана, на которой были черные когти. Что-то дрогнуло, привлекая моё внимание, и я увидела, как за спиной Антуана раскрылись два полупрозрачных черных кожаных крыла. От увиденного я забыла как дышать.

Антуан отпустил мать, и она кулем упала к его ногам, нещадно кашляя и жадно втягивая воздух.

— Агата, ты сегодня же дашь свое согласие на мой брак с Алисой. И не советую мне мешать. Иначе ты крупно пожалеешь.

— Простите, господин! Я всё сделаю, — сдавленно прохрипела мать.

— О! Ты видишь мою истинную суть? Забавно… — произнес Антуан, склонив голову набок. — Моя хаоситская сущность проявляется только на пике эмоций. И её не все видят. Только зрячие. А ты, значит, видишь…

— Я никому не скажу! Клянусь! — бледная мать с ужасом смотрела на Антуана. — Я стану вашей самой преданной рабой, мой господин. Дайте мне шанс.

— Подпиши бумаги на Алису, и я дам тебе шанс, — плотоядно улыбнулся Антуан де’Сфорс

— Я все сделаю, — закивала мать, а потом спросила. — Но зачем вам это ничтожество? Она же светлая! Вам готова услужить любая ведьма.

— Именно поэтому и нужна, что она светлая. У меня большие планы на эту сладкую малышку, — улыбнулся Антуан, и я увидела клыки.

— Но Алиса абсолютно бесполезна. Её даже на ритуале в жертву нельзя принести. Я узнавала. Думала что смогу вернуть себе пост, отдав маленькую мерзость для заклания, — посетовала мать, а мне стало сложно дышать от услышанного.

— Конечно, Алиса не годится для жертвы, — фыркнул Антуан. — Она прекрасна для другого.

— Для чего? — мать так и сидела голая у ног Антуана де’Сфорс и смотрела на него снизу вверх.

— Хм… Ладно, я расскажу. Все последние годы я был на родине отца в Бездне. Именно поэтому я не смог тебе помочь, когда ты мне писала. Я вернулся только недавно и узнал, что ты родила светлую ведьму. Да я такому счастью не поверил даже. Настоящая, не инициированная светлая ведьма. Подарок судьбы, не иначе. Став её первым мужчиной, я повышу свой резерв силы, а бонусом получу навечно подпитку. Кроме того, я попытаюсь сделать из неё черную ведьму.

— Но это не возможно!

— Возможно. Свет же очищает тьму, так почему тьма не может заразить свет? Всё очень просто, Агата. Всего то и нужно влюбить в себя белую ведьму, а потом, унизив, разбить ей сердце.

— Поэтому ты хочешь заключить помолвку? — изумилась мать, ну и я следом.

— Конечно. Став официально её женихом, я смогу провести её инициацию. Я отымею её на алтаре так, что она неделю ходить не сможет. Сделаю её своей личной шлюхой. Ведь обещать, не значит жениться, — хохотнул Антуан де’Сфорс, а я поняла, что задыхаюсь от подступающей истерики. — Знаешь, Агата, а твой порочный ротик мне очень даже нравится.

Сквозь пелену слез я видела, как Антуан, мужчина, которого я боготворила, потянул ремень брюк и шагнул к матери. В следующую секунду я услышала чавканье и хлюпанье. Меня затошнило, и я бросилась прочь из дома.

***

С того момента, я всячески старалась избегать Антуан де’Сфорс. Мне было тошно, больно и противно думать, не то что находиться рядом с этим мужчиной. И очень страшно. Но если встречи избежать не получалось, то я старалась смотреть в пол и молчать. Мне повезло с этой стратегией. Антуан решил, что я робею из-за статуса его невесты, а потому особо меня не донимал. Только довольно улыбался, глядя на меня.

Да, мать объявила мне о помолвке на следующий день после подслушанного мной разговора. Сёстры были в восторге, мать довольна, а я стала искать способ сбежать.

Время шло, день моей инициации приближался, но план спасения так и не находился. Я пребывала в таком отчаянии, что перестала есть и изгрызла себе все ногти. Впервые радовалась, что всем на меня плевать. Никто не заметил в каком я состоянии.

За день до ритуала инициации Антуан де’Сфорс прибыл в наш дом. От него не укрылась и моя бледность и моя худоба. Он долго, поджав губы, недовольно меня рассматривал, а потом строго произнес.

— Вот что Алиса, иди надень платье для ритуала и спускайся ко мне.

— Зачем? — замирая от ужаса, что меня сейчас начнут инициировать, спросила у Антуана.

— Сегодня проходит ритуал у первой партии ведьм. Мы сходим и посмотрим как там всё устроено. Ты слишком волнуешься, а нужно быть расслабленной. Считай, мы проведем репетицию твоей завтрашней инициации.

Как же мне не хотелось одевать это платье из полупрозрачной черной ткани с вырезами до самого пола спереди, сзади и по бокам. Не распадалась одежда только из-за завязок, что удерживали полотнища. Ну и разумеется, белье под платье не полагалось.

Я не могла ослушаться и с отвращением натянула на себя ненавистную одежду. Да я себя в нём чувствовала полностью голой. Укрывал меня только толстый шерстяной плащ, в который я куталась, спасаясь от холода и любопытных глаз.

Когда мы прибыли на поляну в священную дубраву, на меня тут же уставились все присутствующие. Ритуал уже начался, а потому Антуан де’Сфорс занял почетное место в первых рядах. Меня он поставил перед собой, резко стянул плащ, швырнув под ноги, а затем обнял за плечи и притянул к своему телу, вжимая в себя.

Поляна, на которой проходила инициация ведьм, была очень большой, окруженной огромными дубами, с которых наполовину облетела листва. В центре поляны находился огромный, покрытый шкурами, алтарь. Вокруг него, прямо на земле, тоже валялись шкуры. Но меня поразило даже не это. В несколько рядов по кругу стояли не то широкое скамейки, не то лежанки устланные шкурами, и все они были заняты парами. Иногда там было и по три человека.

Сумерки начали погружать поляну во тьму, и тут разом вспыхнули факелы. Их было так много, что казалось, огонь всюду. В пространстве зазвучали барабаны, их бит вмиг подстроился под стук сердца. Бой звучал вначале размеренно, а потом начал ускоряться. Вслед за ним стало убыстряться и сердце.

На поляну, босая и в одном только платье ступила молодая ведьма. За ней шли еще четыре. Когда все девушки приблизились к алтарю, то первая легла на алтарь, а оставшиеся легли вокруг него ровно по направлению сторон света.

В следующее мгновение на поляну вышли обнаженные мужчины, и я испытала первый шок, увидев их огромные органы. Попыталась отвернуться и с ужасом поняла, что не могу пошевелиться. Хочу, но не могу.

— Я обездвижил тебя, моя сладкая девочка. Желаю насладиться тобой и не хочу, чтобы ты всё испортила.

По моей ноге заскользило что-то мягкоие и пушистое. Я попыталась закричать, позвать на помощь, но не смогла.

— И да, моя сладкая. Я лишил тебя голоса. Тебе дозволено только стонать моё имя, — мне жарко зашептали и больно укусили за ухо.

Руки Антуана заскользили по платью и нырнули под ткань. От прикосновений его холодных рук меня передернуло. Он погладил тело, а потом сжал мою грудь и буквально вжал меня в себя. Я чувствовала его каменное тело, ощущала его возбуждение, слышала, но не понимала слова, что он хрипло мне нашептывал.

Меня трясло от омерзения, но я не могла даже пошевелиться. Стояла и смотрела на всеобщую оргию. Моё сердце суматошно колотилось под такт боя барабана, слезы ручьем катились, и я не могла даже утереть их. Моё платье давно валялась у ног, а обнаженный Антуан терся об меня, лапая за все интимные места.

В какой-то момент голова закружилась, и я провалилась в спасительную темноту.