Глава 23

К моему величайшему облегчению, Шубин не умер.

Полежав мордой кверху минуты полторы, он прекрасно отреагировал на искусственное дыхание, которое пришлось делать несчастному пареньку-медбрату. Закашлялся, захрипел, выпучивая глаза, увидел нас с Богданом и, трясущейся рукой замахал в нашу сторону.

– Это он… он напал на меня! Психопат… Ни с того ни с сего!

Ни с того, ни с его?! Я дернулась вперед, уже готовая выпалить «а кто без спросу ворвался ко мне в квартиру?!» но Богдан зачем-то остановил меня. Прошептал только «все идет как надо»… и позволил полицейским увести себя в наручниках, по заявлению о нападении!

Ухмыляющегося из-под кислородной маски Шубина унесли следом на носилках.

Хватаясь за голову, как была, в халате, я бросилась вниз по ступенькам за всей этой шоблой, в последний момент догадавшись спросить, куда везут Богдана – в какое отделение.

А вокруг подъезда уже собрались соседи, перешептываясь, показывая на меня пальцами. Мне было все равно – я судорожно прижимала к себе Снежка, пытаясь понять, как мне лучше доехать до отделения, где, без всякого сомнения, я буду подавать встречный иск – на Шубина, за его вторжение в мою квартиру, запугивания и издевательства над моим любимым животным. Я хочу посмотреть на того судью, который все еще решит, что со стороны Богдана это была неправомерная защита!

Мне на помощь неожиданно пришел Марк. Деловито подхватил меня под руку, повел и усадил в машину рядом с собой.

– Мне звонил адвокат Богдана Александровича и он сам, – сообщил, запирая дверцу и скрывая меня от каких-то подоспевших журналистов – или блоггеров – со своими микрофонами и камерами. – Я должен отвезти тебя к нему домой и никак не могу рассказать в чем дело, потому что ты девушка импульсивная и врать не сможешь.

Почему-то я сразу же поняла, что он цитирует Богдана.

– По поводу чего не смогу врать?

– По поводу Шубина. Тебе нельзя пока рассказывать, как дело было и нельзя подавать на Шубина заявление.

– Почему это? – возмутилась я. – Что за игры вы играете за моей спиной?

Нетерпеливо мотнув головой, Марк дал пару гудков – разогнать блоггеров, лезущих прямо под колеса, и вырулил со двора.

– Дверь! – спохватилась я. – Я не заперла дверь в квартире, а там – жемчуг! И одежда!

Чертыхнувшись, Марк остановился, вышел из машины и побежал обратно к подъезду, ловко ввинчиваясь в толпу зевак.

Я высунулась было за ним, и тут же спряталась, испугавшись, что привлекла к себе внимание. Прям увидела, как несколько раз в мою сторону щелкнули камерами со вспышкой, не говоря уже о телефонах, направленных на меня.

Марк вернулся через несколько минут, закинул на заднее сиденье сумку с вещами, кроличью клетку и передал мне колье, которое я тут же надела, чтобы не потерять.

- Почему домой, а не в полицию? – тут же, не успели мы отъехать, накинулась на Марка. – Что он опять задумал?

Марк хмыкнул.

- Уж поверь мне, Богдан Александрович не дал бы так просто себя арестовать. А раз дал, значит так надо.

И больше я от него ничего не добилась.

***

У Богдана дома я была всего лишь три дня назад, но, казалось, с тех пор прошла вечность. Такая же идеально убранная, словно гостиничный номер, квартира, и такая же чужая, как и тогда, когда я вырубилась здесь на диване, а потом пряталась от любовницы в ванной.

Вспомнив Оксану, я слегка усмехнулась, проходя следом за Марком на кухню. Где-то сейчас эта высокомерная выскочка, обозвавшая меня дешевой проституткой?..

- Богдан велел тебя запереть, потому что вскорости здесь соберутся журналисты – ты не должна ни с кем разговаривать, и не должна отвечать ни на какие вопросы.

Я уставилась на Марка.

- Журналисты? Зачем? Откуда они узнают? Что вообще происходит?! – у меня непроизвольно сжались кулаки.

- Я пошел… - Марк ловко увернулся, когда я попыталась схватить его, и вышел из кухни.

- Марк!

- Ты располагайся тут… И поспи, не думай ни о чем плохом.

Из коридора послышался мягкий щелчок замка и все стихло.

В полном расстройстве чувств я пошаталась по квартире, несколько раз набрала Богдана – конечно же, он не ответил.

Черт, что же он опять задумал? И почему нельзя было посвятить в это меня? Почему настоял на том, чтобы я не подавала заявление?

Чудом спасенный Снежок подал о себе знать.

- Что, маленький?.. Тоже волнуешься? – я выудила его из клетки. Судя по вновь белоснежной шубке, кролик успел привести себя в порядок и выглядел соответственно своему имени. – Пойдем, поищем в этих хоромах что-нибудь пожевательского…

Вместе мы обыскали холодильник, не расставаясь с телефоном, прикончили две большие морковки и пачку овсяного печенья. Потом устроились в гостиной на диване.

- Нагадишь, сама тебя в окно выброшу, - пригрозила я, выпуская питомца исследовать просторы богдановой квартиры.

И взяла в руки пульт от телевизора – в кои-то веки, потому что телевизор я не смотрела уже очень давно.

Ох, лучше бы я его и дальше не смотрела.

Во весь экран, на первом федеральном канале красовалось мое лицо. А точнее вся моя фигура – в том же халате, в котором я сейчас и была.

Вцепившись а пульт, я автоматически запахнулась – поздновато, по всей видимости, учитывая, насколько эротично смотрелось на экране мое откровенное декольте в выглядывающей из-под халата кружевной ночнушке.

- Ой мамочки… - прошептала я, вслушиваясь в то, о чем говорила радостно-взволнованная дикторша и сообщали бегущей строкой заголовки.

- … Жестокое и циничное нападение, совершенное эксцентричным миллиардером Богданом Мещерским, можно объяснить только ревностью – застав конкурента, известного общественности банкира Артура Шубина, в квартире любовницы, чья личность сейчас устанавливается, мужчина пришел в неуправляемую ярость и почти до смерти избил соперника. На данный момент Мещерский находится в СИЗО и дает объяснения следователям, – картинка сменилась и на экране запрыгали цифры и графики. – Разумеется, в связи с произошедшим, репутация банка «Меридиан» сильно пострадала. Их акции падают, потеряв уже более десяти процентов – а ведь прошел всего лишь час с момента нападения…

Раскрыв рот, и все еще плотно запахнувшись, я слушала и не верила своим ушам.

Интересно, что я сделала в прошлой жизни, что в этой мне достался такой великолепно-гениальный мужчина? Он ведь гений, этот Богдан Мещерский. Чертов, долбанный гений.

***

Спать я пошла около двух ночи. То есть заснула раньше, часов в одиннадцать, буквально заставив себя оторваться от телевизора, на экране которого мелькали уже не только мои халатик с эротичной ночнушкой, но и Снежок, соседи по лестничной клетке и растерянная мама, моргающая от вспышек камер.

Постелила себе там же – на диване, так и не пересилив чувство брезгливости к огромной, в полкомнаты кровати, на которой всего неделю назад Богдан занимался любовью с другой женщиной.

Прижала к себе Снежка и так и уснула с ним, копошащимся в моих объятиях, как засыпают с мягкой игрушкой, только живой.

А в час ночи позвонил Богдан.

- Але! Это ты?! Это правда ты?! – спросонок закричала я, хватая трубку.

- Жаль я не могу выслать тебе свое фото, - заявил этот интриган вполне довольным голосом.

- Какое фото? Ты где?! Тебе выпустили?

- Нет, конечно. И не выпустят, пока Каверин не расторгнет сделку. Что, как я предполагаю, должно произойти дня через два.

Я догадывалась, но не думала, что это займет СТОЛЬКО времени.

- Неужели нет других путей? Кроме как сидеть в тюрьме?

Я не в тюрьме, - важно заявил Богдан. – Я в следственном изоляторе. И начальник отделения – мой старый знакомый… Сдавай, Михалыч – ты ж продулся...

Фотографию свою он мне все же прислал – на свой собственный компьютер, куда разрешил мне залезть, дав тот самый пароль, который так тщательно скрывал от конкурента.

Я не смогла удержаться от восхищенного вздоха. Голый по пояс, Богдан сидел на грубом табурете, подняв руку с картой и явно намеревался бросить ее на неряшливую стопку других. В антураже голых, кирпичных стен и зарешетчатого окна, бородатый и мускулистый, он олицетворял саму мужественность, как она есть.

Тут я нахмурилась – за его плечом, стоя на коленях на узкой, заправленной серым койке, запечатлен был другой мужчина. Бритоголовый, тощий и определенно бандитской наружности. Закусив зубами сигарету, мужчина колдовал над богдановым левым плечом, держа в затянутых в резиновых перчатки руках какую-то черную машинку.

ахнула – татуировка! Богдану делают в СИЗО новую татуировку! И кто?! Какой-то зэк с сигаретой в зубах! Перчатки он надел, придурок! У меня просто слов не нашлось.

Кинувшись к телефону, я уже набрала было его номер – высказать все, что думаю по поводу такого мальчишества… и остановилась в последнюю минуту, кое-что осознав.

Он ведь не просто так прислал мне эту дурацкую фотографию.

Знает, что сижу здесь, у него дома, в полном одиночестве и медленно выедаю себе мозг – как он там? Холодно ли, голодно ли ему? Как с ним обращаются? Выпустят ли или закроют от меня на долгие месяцы…

А после этой фотографии одна только здоровая злость и осталась, никакого беспокойства.

Дурака он там валяет в этом СИЗО – развлекается, в картишки режется и тюремной романтикой кожу портит. Еще и выпивает, наверняка – хорошо если не на брудершафт.

хотел показать мне насколько у него все под контролем, поняла я. Чтобы я, дура такая, не нервничала, не плакала и не наделала с перепугу каких-нибудь глупостей.

И я ведусь. Еще как ведусь – злюсь и собираюсь позвонить ему, высказать все, что думаю по этому поводу.

Я выдохнула, кладя трубку телефона обратно на свое место.

Нельзя было не оценить его заботу обо мне, и но спускать такое безалаберное ребячество тоже не хотелось.

Отомстить, что ли?

Я задумчиво прошлась по кабинету… Вышла в гостиную, позвала Снежка. Тот прибежал сразу же, точно дрессированная собачка – видать, уже привык ассоциировать меня с едой и лаской.

Посадив его обратно в клетку, чтобы не отвлекал, я отнесла сумку с одеждой в спальню и принялась снова раскладывать и разглаживать свои новые вещи на кровати.

Итак. Что лучше всего подойдет для маленькой, но весьма эротичной фотосессии?..

***

Я внимательно оглядела свои богатства.

В идеале надо бы что-нибудь светлое и прозрачное. Вытянула из-под шерстяного офисного платья легкую, светлую, шелковую блузку на пуговках и с бантом. Скинула халат, ночнушку и, оставшись в одних только белых, кружевных трусиках, надела эту замечательную блузку. Застегиваться не стала.

Дальше – обувь. Поискав среди коробок с обувью, я вытащила светло-серые замшевые туфли от Маноло, сунула в них босые ноги и даже без зеркала восхитилась, какая я в этих туфлях стройная и длинноногая блондинка. Прям модель, не дать не взять.

А вот глянув в зеркало – я не очень обрадовалась. Косметика-то вся у меня размазалась, пока я рыдала над невинно убиенным Снежком! И, естественно, сбегав за вещами, захватить мою косметичку Марк не догадался.

Пришлось идти в ванную, умываться, смывать черные пятна под глазами.

И вот здесь-то мне и пришла в голову потрясающая мысль, как сделать эту фото-селфи-сессию максимально… запоминающейся.

Прямо в блузке и трусиках я залезла в душ и постояла под сильными, горячими струями – минут эдак пять или шесть – пока остатки косметики не растворились, а тело не распарилось до приятного, покалывающего зуда. И еще чуть-чуть постояла, вспоминая, что со мной вытворяли опытные мужские руки, губы и язык не далее как сегодня утром на палубе одной роскошной яхты...

О, как бы я хотела их сейчас – эти губы и руки… Прямо сейчас. И не только руки…

Я ведь готова. Целиком и полностью готова к полноценному, горячему сексу – с самым глубоким и сильным «проникновением», какое только можно себе представить.

Даже если все еще будет немного больно. Плевать!

Представляя, как он будет брать меня – возможно прямо здесь, в этом же самом душе – я трогала и гладила себя руками, все больше и больше распаляясь, все явственнее рисуя в своем воображении наши сливающиеся тела… пока внизу живота не стянулся знакомый уже, жаркий и тугой комок, заставляя поджиматься и искать опору взамен ослабевших ног…

Минут через десять, красная и возбужденная до предела, я наконец вышла из душа и глянула на себя в зеркало. Сразу же стало понятно, что селфи получится такое, что бедный Богдан не будет спать до утра. А то и решит «выписаться» из своего курортного СИЗО на досрочном освобождении.

Промокшая и ставшая совершенно прозрачной блузка липла к коже, не скрывая возбужденных сосков. Не доходя до бедер и не застегнутая, полностью открывала взору низ живота и лобок, чисто символически прикрытый такими же мокрыми и прозрачными трусиками.

– Отлично… – пробормотала я, оглядываясь и ища, где бы устроиться для фотосессии.

Чертыхнулась, вспомнив, что у меня все еще нет мобильника.

Что ж… придется намочить у Богдана в кабинете пол и кресло.

Подхватив полотенце и закутавшись в него, чтобы не простудиться, я уселась перед компьютером и набрала в поиске «позы для фотосессии».

Минут через пятнадцать, поклявшись никогда в жизни не фотографироваться с губами-уточкой, закрыла поиск и попыталась включить фантазию вместе с интуицией.

В каких позах я бы хотела заняться с ним сексом?..

Покрутилась в кресле в задумчивости.

Потом скинула полотенце, встала на колени спиной к экрану, повернулась и оглядела себя в окно камеры. Очень даже… Другой бы девушке, у кого попа побольше, такая поза не подошла бы – ничего, кроме задницы не было бы видно. А у меня получалось очень даже гармонично – два небольших, аккуратных полушария и еле заметная ленточка между ними. Я настроила камеру на пятнадцать фотографий и принялась крутиться, слегка меняя позу, поворачивая в разные стороны голову, спуская то одну ногу с кресла, то другую…

Из нащелканных кадров выбрала самую удачную и удалила остальные.

Следующая поза была еще откровенней. Представляя, что Богдан стоит прямо передо мной, я откинулась на спинку кресла, слегка опустив ее вниз, и закинула одну ногу на подлокотник. Посмотрела на экран.

Ё-моё! Главное, чтоб в интернет не просочилась эта порнография. Не сводя глаз с камеры, изящно выгнула спину, запрокинула голову и щелкнула кнопкой фотографии. Есть!

Поигралась с цветами и фильтрами и выслала обе фоточки с почты Богдана на его же почту.

Звонок раздался почти сразу же – так скоро, что я едва успела добежать до телефона.

– Ты в курсе, что ты маленькая дрянь? – ошарашил меня Богдан.

– Что?.. Ты почему ты обзываешься?

- Потому что не тебе пришлось прятать стояк от пяти мужиков, Соня.

О… Я почему-то не подумала, что он будет не один. Да, действительно нехорошо получилось.

Хоть и лестно.

– Тебе понравилось? – промурлыкала я, расслабляясь.

Он понизил голос.

– Могу прислать тебе доказательства, насколько.

Я фыркнула.

– И что мне с этим доказательством делать?

– То же, что и я собираюсь делать с твоими селфи.

Я задохнулась, представив себе эту сцену. Он собирается… мастурбировать на мою фотографию?.. Боже, я хочу это видеть…

- Пришли… Пожалуйста, пожалуйста, пришли.

– Разбежалась… - усмехнулся он. – Чтобы без меня не думала там ничего устраивать. Чай попила, на бочок и спать. Поняла?

Я надула губы.

– У меня вообще-то уже есть одна твоя фотка… Я и на нее… могу. Тем более ты там почти голый. Что тебе накололи, кстати?

– Не важно. Увидишь. Соня, ты поняла меня? Не вздумай рукоблудить!

– Или что?

– Или я пойму, и ты ответишь за свое непослушание.

Пытаясь понять, нравится мне, как он распоряжается моим телом, или нет, я задумалась.

И в этот момент, прерывая мои размышления, раздался довольно громкий звонок в дверь. Богдан почему-то довольно хмыкнул.

– Вот теперь тебе точно не до мастурбаций будет. Иди открывай. В глазок только посмотри.

Ничего не понимая, я вышла из офиса, осторожно прокралась в прихожую и, поднявшись на цыпочки, глянула в глазок.

И, в который раз за сегодняшний день, ахнула. За дверью, испуганно озираясь и вцепившись обеими руками в дорожную сумку, стояла моя мама.