Глава 9

POV Лиля

Устраиваемся с Тимом на уютной веранде небольшой пиццерии в центре города. Приятный ветерок обдувает тело, слышатся далекие звуки проезжающих мимо машин и разговоры за соседними столиками. Раскрываю меню и морщусь от кусачих цен. Такие траты мой бюджет не предполагает, значит, обойдусь куском овощной пиццы и… стаканом воды.

– Та-а-ак… – с голодным предвкушением произносит Тим, – что тут у них? «Пеперони»? Скукота какая. «Мясной взрыв?» Вот это уже поинтересней. Наггетсы, картофельные шарики, крылышки с медово-горчичным соусом. Супер! Все, что я люблю.

– А так и не скажешь, – комментирую я.

– На что ты намекаешь? Хочешь сказать, что я дрыщ? Так это у меня просто метаболизм хороший, – без обид отвечает Тим. – Ты уже выбрала? «Мясной взрыв» звучит очень аппетитно, согласна?

– Э-э-эм… – мнусь я, опуская взгляд, – я буду кусочек овощной.

– Что?! Лиля, не смеши мой голодный желудок! Овощная – это вообще не пицца, а стремный бутерброд.

– Я с мясом как-то не очень.

– Ого! Так ты вегетарианка? Или веганка? Я ничего не понимаю в этих терминах.

– Не совсем, – качаю головой я, пожалев, что вообще согласилась на эту авантюру.

– Так, напарница! Я чую, что ты где-то темнишь. В чем дело?

Молчу. Стыдно признаться в своем финансовом положении. Поднимаю голову, пытаясь изобразить вспышку неожиданных воспоминаний:

– Тим, я… Я совсем забыла, мне нужно…

– Тормози коней. Я не идиот, Лиль! – Серьезный взгляд Тима заставляет меня замереть на месте. – Я угощаю, выбирай все, что хочешь.

– Я так не могу.

– Ты ставишь под угрозу мое мужество? Я пригласил девушку в кафе, значит, расходы на мне.

– Но я не твоя девушка!

– Это не отменяет нашего гендерного различия.

– Ты что, сексист?!

– Черт, Лиля! Иногда ты такая трудная… – беззлобно усмехается Тим. – Мы с тобой на дружеской встрече, почти деловой. Пригласил тебя я, поэтому будет честно, если я заплачу. Ты ведь угощала меня чаем сегодня. Считай, это возврат долга. Идет?

– И как у тебя это получается?

– Что именно?

– Так все разложить, что у меня не остается внятных аргументов для спора.

– Я тренировался на Бате.

– Бедный малыш, – вздыхаю я, сдаваясь.

– Итак? «Мясной взрыв»?

– Про мясо я правду сказала.

– Тогда «Четыре сыра» и греческий салат?

Смотрю в добрые темные глаза, и внутри что-то переворачивается. Неужели у меня и правда появился настоящий друг, который на самом деле заботится обо мне?

Через пятнадцать минут на столе появляются тарелки, полные вкусностей. Ароматы горячей выпечки, хрустяшей панировки и пряных соусов заставляют жадно сглотнуть слюну. Девушка-официант просит наши документы, а после приносит два бокала с напитками, переливающимися в лучах заходящего солнца жидким золотом.

– Предлагаю выпить за наш прекрасный тандем! – гордо произносит Тим, поднимая бокал.

– Рановато мы отмечаем победу.

– Где твой настрой, Лилу? – отшучивается он. – И я пью не за победу, а за то, что нашел нового друга. Пусть она и вредничает время от времени, это не делает ее плохим человеком.

– Вот уж спасибо, я польщена, – отвечаю я с улыбкой, протягивая вперед руку с бокалом.

Неспешно ужинаем и болтаем с Тимом обо всем. Слушаю забавную историю его знакомства с Батей и не могу сдержать смех. Оказывается, имя пса выбрано не просто так. Тим очень хотел завести мопса и приехал в питомник с конкретной целью, но… щенок корги не оставил ему шансов. Он был самый крупный и лежал на подушке даже в момент кормежки. И, как настоящему Бате, остальные щенки таскали ему еду, видимо, в знак уважения. Вот так и случилась эта человеко-собачья любовь.

Еды становится все меньше, пустые бокалы сменяются следующей партией. Тело расслабляется, улыбка не сходит с лица ни на секунду. Веселый дружеский вечер заставляет забыться на какое-то время, ровно до того момента, пока Тим не роняет одну фразу, больно ударяющую по груди:

– Лиля, а расскажи о своих друзьях? Ты ни разу никого не упомянула в разговоре. Где ты их прячешь? Судя по тебе, они должны быть отпадными ребятами. Мы даже могли бы как-нибудь затусить вместе.

Вздох срывается с губ, и я тут же делаю несколько глотков холодного колючего напитка с мягким послевкусием.

– Я спросил что-то не то? – тут же спрашивает Тим, меняясь в лице.

– У меня нет друзей, – отвечаю я и запиваю горькую правду еще несколькими глотками.

– Гонишь!

Тимофей недоверчиво смотрит на меня, но через секунду в его глазах мелькают жалость и сожаление:

– Прости…

– Извинения приняты.

Молчание растягивается на несколько неловких минут. Ухожу в себя ненадолго, поддаваясь пьяной грусти.

– Лиль, – осторожно зовет меня Тим, – блин! Я не могу в это поверить! Как так?! Ты же… Ты…

– Одна глупость стоила мне очень дорого.

– Ты говоришь об этом бычаре, что заявился к тебе домой сегодня днем?

– Да.

– Что произошло?

Тим пристально смотрит мне в глаза, но не требует, а вроде как протягивает руку с намерением помочь. Не уверена, что это возможно, но… То ли превышенная алкогольная норма, то ли усталость размазывают меня, как мягкий пудинг по тарелке, и правда льется изо рта непрерывным потоком. Правда, которую я никому не рассказывала. Попросту было некому.

– Мне было пятнадцать, когда мы познакомились, а ему двадцать. Первая любовь, которая изменила мой мир и меня саму. Казалось, раз он старше, то не может быть не прав, и я слушалась его. Во всем. И все равно каждый раз получала подзатыльники. Не так. Не то. Не говори это, не одевайся слишком откровенно. Косметика? Ты что, проститутка? Кого кадришь? Друзья? Забудь! Делай, что я говорю. Думай, что я говорю! Конечно, в пятнадцать лет я понятия не имела, кто такие абьюзеры и с чем их едят. Я постоянно копалась в себе, он вечно обижался и орал на меня, заставляя извиняться за все подряд. За то, что я сплю, дышу или ем. И мне так хотелось ему угодить, что я была готова пооткусывать себе пальцы, если бы это помогло. В середине десятого класса он забрал меня к себе. Ба была против, но мы ее уговорили. Гоша при ней вел себя просто ангельски, помогал – и деньгами, и мужской силой. Мы с ней уже давно были только вдвоем, и такая забота для нас казалась чем-то вроде божьей благодати, но за все приходилось платить. Мне.

Опускаю взгляд, наблюдая, как быстро в бокале поднимаются пузырьки. Это больная тема, но откровенность, на удивление, приносит капельку облегчения. Будто вытаскиваешь загнившую занозу из кожи, с одной стороны, больно, но с другой – ты понимаешь, что скоро боль уйдет, рана заживет и перестанет беспокоить. Только бы так и было.

– После моего переезда первые несколько месяцев все было почти нормально. Я жила по расписанию и правилам, всегда была под присмотром. Мои школьные друзья и подруги уже окончательно поняли, что я потеряна для них, перестали звать на общие вечеринки, звонить и писать. Моим окружением был Гоша и его друзья. Хотя он не отказывал себе в удовольствии потусить с ними, заперев меня в квартире. И в какой-то момент, – горько усмехаюсь, ощутив острый приступ ненависти к себе, – я решила, что так и должно быть. Ведь я его вроде как люблю, и он говорит, что тоже, что жить без меня не может, что только я одна ему нужна… – Першение в горле перехватывает голос. – Прости, – хриплю я и хватаю бокал.

– Ничего, Лиль. Все хорошо, я слушаю. Продолжай, – успокаивающим тоном произносит Тим.

– Я не пошла на выпускной в одиннадцатом классе. Игорь обещал, что мы сами его отметим, но вместо этого усвистел куда-то со своими дружками. Я простила! – Во мне начинает бурлить злость, ведь я приближаюсь к финалу истории, разрушительному и страшному. – А потом он запретил мне поступать в университет. Сначала уговаривал, заверял, что и сам прекрасно нас обеспечит, а мне всего лишь нужно сидеть дома и ждать его команды раздвинуть ноги или накрыть на стол. Я не соглашалась. Пошли скандалы, потом угрозы. Я плакала сутками, ругань стояла такая, что соседи один раз вызвали полицию. Так я и спаслась. Сказала, что напишу на него заяву, если не отстанет и не отпустит домой. Гоша испугался, но и разозлился не меньше. Преследовал меня, запугивал, а потом умолял вернуться и клялся в любви. Честно? Иногда мне хотелось просто исчезнуть, лишь бы это все закончилось, но у меня была Ба. Я не могла оставить ее одну. А еще в тот период я услышала первую песню Гратиса…

Нерешительно поднимаю взгляд на Тимофея. Его лицо белое как лист бумаги, а вот глаза неестественно черные. Губы сжаты в тонкую линию, пальцы, удерживающие бокал, напряжены до предела.

– Продолжай… – цедит он.

– В университет я все-таки поступила, как ты сам можешь видеть, но Гоша не унимался. Если я гуляла с кем-то, то он был тут как тут, все портил, угрожал, махал кулаками. Постепенно от меня начали шарахаться все, даже девочки, и я перестала пытаться подружиться с кем-то или познакомиться. В начале прошлого лета Гоша уехал, и мой кошмар закончился, но от последствий никуда не деться. В группе меня недолюбливают, считают какой-то шизанутой. Ба часто болеет, поэтому приходится много работать. Времени на какие-то глупости просто нет, ну, кроме охоты на Гратиса. – Я пытаюсь улыбнуться, чтобы закончить монолог на мажорной ноте. – И именно эта глупость уже много месяцев держит меня в более-менее стабильном эмоциональном равновесии.

– Он тебя бил? – жестко спрашивает Тим, не приняв во внимание мою попытку вернуть веселый настрой.

– Не то чтобы… – уклончиво отвечаю я.

– Ты сейчас собираешься его оправдывать?

Невольно отклоняюсь, шире распахнув глаза.

– Извини, – говорит Тим с искренним сожалением, – ты говорила о полиции, у тебя должны были быть основания для заявления. Мы ведь детективы, помнишь?

– С тобой забудешь, – вымученно усмехаюсь я, – ты ведь уже и сам все понял. И я не его хочу оправдать, а скорее себя. Это я была идиоткой, понимаешь? Я позволяла ему это делать и все прощала.

В глазах появляются слезы, чувство вины проворачивает лезвие в сердце. Я виню себя больше, чем Гошу. Ненавижу себя больше, чем его. И наказываю. Наказываю до сих пор. Каждый день. Я не заслуживаю друзей, не заслуживаю парня. Я просто снова все разрушу, ведь, возможно, Гоша не был бы таким, если бы я вела себя по-другому. Вдруг причина действительно во мне?

– Стоп, Лиля, погоди! Ты-то тут при чем? Ты была еще совсем девочкой, да и сейчас ненамного старше. Этот… – злобно рычит Тим, не стесняясь в выражениях, – должен был понимать, что делает. Что ненормально указывать человеку, как жить. Ненормально принимать решения за него. Ненормально ломать психику ребенку. Ненормально уничтожать твое «я». Все это: запреты, контроль, унижения, выбивание чувства вины, давление, насилие – ненормально! Это не любовь. Понимаешь?

– Я понимаю… – всхлипываю я, смахивая слезинку со щеки.

– Лиля, у меня есть сестра, и примерно в твоем возрасте она прошла через что-то подобное. Даже вспоминать это жутко, я ее с трудом узнавал. Я не догонял, что происходит, а когда стал свидетелем ее ссоры с бойфрендом, то чуть не убил этого дегенерата. И что ты думаешь? Она его защищала! Защищала как самое дорогое, что у нее есть. Вы нежные существа, Лиль. Вами движут чувства, и вы любите спасать всех, принося себя в жертву, но так нельзя. Мы вытащили мою сестру из этих больных отношений, но это была целая война. И мне очень… очень жаль, что тебе пришлось пройти это в одиночку. И, Лиль, – на губах Тима появляется слабая, но добрая улыбка, – ты победила. Слышишь? Ты умница. Это в прошлом, а у тебя все хорошо. Этому бычаре нужно в дурку, ясно? А еще лучше в тюрьму. Как же я сейчас жалею, что не спустил его днем с лестницы.

– Не надо, не вмешивайся! Я и сама справлюсь. Все хорошо.

– Конечно, хорошо, потому что ты теперь не одна. И отвечаю на твой вопрос, заданный ранее: я не сексист и верю в дружбу между парнем и девушкой. Я снимаю с тебя печать бездружия и обещаю, что разделю эту ношу вместе с тобой. Я твой друг, Лиля, и я всегда готов помочь или выслушать. Все что угодно, в любое время. Информация усвоена?

– Да, напарник, – смеюсь я сквозь слезы.

– Супер! А теперь нам нужно еще выпить, иначе мы прямо сейчас начнем разрабатывать план мщения.

– Лучше выпьем.

– Девушка! – зовет Тим официантку. – Можно вас?!

Не помню, когда в последний раз так напивалась и напивалась ли вообще, но чувствую себя суперпрекрасно. Конечно, алкоголь не может решить проблемы и не является волшебным средством от тоски, да и дело не в нем совсем. Кутаюсь в кардиган, шагая рядом с Тимом по ночному городу. Мы всю дорогу весело трещим, не стесняясь громко смеяться и пугать редких прохожих. Останавливаемся у моего подъезда, время прощаться.

– Я тебя до квартиры доведу, – заявляет напарник.

– Это лишнее, – строго заявляю я и машу пальцем перед его носом, едва не теряя равновесие.

– Пошли, – говорит Тим, хватая меня под руку, – если ты свалишься с лестницы, я себе этого не прощу.

С трудом преодолеваем первый лестничный пролет, это оказывается сложнее, чем я думала.

– Черт! Если бы я знал, что ты такая слабенькая, то не предлагал бы выпить еще и по коктейлю, – натужно выдавливает Тим, таща меня за собой. – До послезавтра очухаешься? Нам еще Гратиса ловить.

– Вообще-то я его уже почти поймала, – гордо отзываюсь я.

Нога соскальзывает со ступеньки. Тим подхватывает меня, приобняв за плечи, и удивленно заглядывает в лицо:

– Что?

– Да-да, – активно киваю я, не обращая внимания на то, как сильно кружится голова, – он приходил ко мне в кофейню.

– Ты знаешь, кто он?

– Нет. – Закатываю глаза и крепко зажмуриваюсь, ощутив приступ тошноты. – Он был в маске, но я уверена, что это он.

– И что же ты молчала?!

– Это нам не поможет. Я сказала ему, что доведу расследование до конца без его помощи.

– Сама?

– Нет, конечно, с напарником! – Я радостно хлопаю его по плечу. – Так, все, мне пора в люлю. Спасибо тебе за сегодня. Да и вообще… Спасибо.

– Пожалуйста, – приглушенно отзывается Тим, – идем, совсем немного осталось.

Преодолеваем оставшееся расстояние молча и прощаемся у двери:

– Спокойной ночи, Лилу.

– Спокойной ночи, батя Бати.

Не помню, как засыпаю, но вот пробуждение нельзя назвать незаметным. Словно вампир, шиплю на солнце, что уже вовсю светит в открытое окно. Это я его открыла? Хорошо, хоть не вывалилась наружу. Шарю руками по постели в поисках телефона. Заваливаюсь на бок и смотрю на экран. Ленивые вареники с горчицей! Резко подскакиваю с кровати и тут же жалею об этом. Треск в черепе такой сильный, словно я вчера себе кукурузы в уши напихала и теперь она превращается в попкорн.

– Бли-и-ин, – тяну я и падаю обратно на подушку.

Я проспала две первые пары, и даже если прямо сейчас выбегу из квартиры в трусах и с гнездом на голове, то все равно не успею на последнюю.

Дверь в комнату открывается с тихим скрипом, но для меня этот звук громче, чем треск ломающегося дерева.

– Проснулась, засоня? – говорит Ба.

– Почему ты меня не разбудила?

– Я хотела, но запах в комнате подсказал, что лучше дать тебе поспать. Нехорошо молодой девушке появляться в обществе с таким похмельем. Деревья только-только начали цвести, ты убила бы их все в радиусе десяти километров.

– Бережешь мою репутацию? – болезненно усмехаюсь я.

– Кто-то же должен, – вздыхает Ба. – Я там банку огурцов открыла и сварила рассольник.

– Я люблю тебя, Ба. Ты самая лучшая.

– Еще бы, – гордо отвечает старушка. – Шуруй в душ, а потом на кухню.

– Да, мэм!

Через час я снова оказываюсь в своей постели в обнимку с бутылкой воды и уже почти чувствую себя человеком. Хорошо, что в кофейне у меня сегодня выходной. Глупых людей и таких же вопросов я, пожалуй, не выдержала бы. И дело не том, что я злобная мегера, просто когда тебе приходится контактировать с большим количеством разных личностей, начинаешь недолюбливать определенную их категорию. Ну вот, например, из последнего:

– А у вас есть кофе «три в одном»?

– Нет.

– Что вы за кофейня такая?! Не приду сюда больше!

(Действительно! Что мы за кофейня без растворимого кофе с порошковым молоком?)

– А вы кофе в кофемашине варите?

– Да.

– То есть не в турке?

– Нет.

– Значит, натурального кофе у вас нет?

*Ошибка в системе.*

(Натуральный кофе – кофе из свежемолотых кофейных зерен. В кофейнях их на глазах у гостя перемалывают в специальной машине и только потом готовят напиток. Это один из способов приготовления натурального кофе. Что тут непонятного?)

И мое любимое…

– Можно мне раф на кокосовом молоке?

– Эээ… Нет.

– Почему?

– Раф готовится только на сливках, таков оригинальный рецепт этого напитка. Если приготовить его на кокосовом молоке, это будет уже не раф.

*Гость хлопает дверью.*

Возможно, кому-то покажется, что это глупости, но дело в том, что речь не об одном человеке и не о двух. Такие ситуации возникают систематически, и это накапливает негатив. Все было бы куда проще, если бы люди запомнили и осознали несколько моментов. Кофе «три в одном» можно пить дома или в кафе на вокзале. Кофе в турке такой же натуральный, как и кофе, приготовленный в кофемашине. Если вы хотите кофе на растительном молоке, то заказывайте капучино или латте. Все логично, разве нет?

Захожу на сайт Лилу Холмс. Я уже два дня ничего не писала для своей аудитории, и пора бы это сделать. Только вот что писать? Событий хватает, но я обещала не рассказывать о них. Засада! Открываю вкладку с диалогами. Непрочитанными висят несколько сообщений от подписчиков, но мое внимание привлекает очень длинный и забавный ник.

Гратис_настоящий_честноеслово_этоя_клянусь_безумаотЛилу0123:

18.39 «Привет, Лилу) Как дела? Как твое расследование? Дышишь мне в затылок, я чувствую;)»

19.01 «Ты здесь?»

20.03 «Неужели ты меня игнорируешь?»

22.00 «У тебя все в порядке?»

0.37

Ого! Кажется, кто-то меня потерял и не на шутку расстроился или даже разозлился. Но стихи красивые, он на самом деле очень талантлив. Хотела бы и я так писать, но, увы, мы не можем выбирать талант, это делает кто-то за нас. И мне есть чем ответить на эти строки.

Вскакиваю с постели, практически забыв о последствиях вчерашнего вечера, и сажусь за компьютер. Открываю программу и беру в руки стилус. Хаотично вожу им по планшету, и на мониторе рождается эскиз. Парень в темном балахоне с раскинутыми в стороны руками. На голове капюшон, на лице маска с неоновыми глазами и зубастой улыбкой. Выбираю темные цвета для фона и яркие для акцентов. Завершаю арт надписью в стиле граффити: «Свободы нет, но я не теряю надежды ее найти!»

Последние штрихи, соединяю слои. Полтора часа пролетели незаметно, и я с широкой улыбкой на лице отправляю ответ Гратису. Правда, теперь наступает моя очередь ждать, потому что он не в Сети. Просматриваю оставшиеся сообщения от подписчиков, не только Гратис меня потерял. Отвечаю волнующимся и натыкаюсь на очень интересную новость.

КисяМурлыся: «Здравствуйте, Лилу Холмс. Обычно мы получаем все новости от вас, но почему-то в последнее время вы редко выходите на связь. Надеюсь, у вас все хорошо и моя помощь будет полезна. На страничке «Тайной комнаты» появилась запись о пресс-конференции Гратиса в клубе в эту субботу. До концерта осталось всего две недели, похоже, он хочет привлечь фанатов и впервые вступить в диалог. На мой взгляд, это отличная возможность продолжить ваше расследование. Они приглашают блогеров и представителей СМИ, для вас вход должен быть открыт, только нужно оставить заявку. *ссылка* Буду ждать от вас новых интересных постов.

Обнимаю и желаю удачи *смайлики сердечки*».

Не раздумывая, перехожу по ссылке, проверяю информацию и тут же оставляю заявку. Это отличная возможность не только поохотиться на Гратиса, но еще и увидеть его. Если бы у меня не так сильно болела голова, то я бы пустилась в пляс по комнате, честное слово. Танцы мне не светят, но поделиться радостью я могу с одним замечательным человеком. Набираю номер Тима.

– Привет! – слышу бодрый голос друга. – Надеюсь, ты жива и мне звонят не из вытрезвителя.

– Привет! Я в порядке. Почти… Моя норма два бокала, больше никогда не давай мне ее превышать.

– Принято, напарница.

– У меня есть новости.

– У меня тоже. Дамы вперед.

– В субботу в «Тайной комнате» пресс-конференция Гратиса перед большим концертом. Я уже оставила заявку.

– Ух ты, вау, – без энтузиазма в голосе отзывается он.

– Не слышу радости, – недовольно говорю я.

– Заявку одобрили?

– Еще нет, но… Ты видел количество моих подписчиков? Они должны еще и доплатить мне за блог-обзор.

– Резонно. Здорово! – уже более позитивно произносит друг.

– У тебя что?

– Машка организует нам два пригласительных на концерт в академии. Он будет в воскресенье.

– Нас ждут веселые выходные.

– Это точно, – усмехается Тим.

– Тогда до связи.

– Пока.

Не успеваю опустить телефон, как слышу звук пришедшего в чате сообщения. Сердце заходится в бешеном ритме, когда я вижу, от кого оно.

Гратис_настоящий_честноеслово_этоя_клянусь_безумаотЛилу0123:

«Ну ничего себе! Ты не перестаешь меня удивлять, Лилу. Этот арт тянет на обложку для альбома)))».

Лилу: «Дарю!»

Гратис_настоящий_честноеслово_этоя_клянусь_безумаотЛилу0123:

«Правда? Я польщен, спасибо. Только вот не уверен, что теперь смогу принимать эти решения».

Лилу: «Какие? Выбирать обложки к своим альбомам?»

Гратис_настоящий_честноеслово_этоя_клянусь_безумаотЛилу0123:

«Да».

Лилу: «Я так понимаю, больше объяснений не будет? Дай угадаю… Это очередная тайна?»

Гратис_настоящий_честноеслово_этоя_клянусь_безумаотЛилу0123:

«Можно и так сказать. Кстати, о тайнах. Куда ты пропала вчера?»

Лилу: «Тебя ловила *смеющийся до слез смайлик*».

Гратис_настоящий_честноеслово_этоя_клянусь_безумаотЛилу0123:

«Не отвечая на мои сообщения?»

Лилу: «Ты волновался?»

Гратис_настоящий_честноеслово_этоя_клянусь_безумаотЛилу0123:

«Как тебе сказать? Я был готов приехать к тебе домой. Десять раз собирался, но решил, что ты вряд ли обрадуешься, поэтому сдержался и… написал небольшой текст, чтобы выплеснуть эмоции».

Его откровенность обезоруживает. Он хотел приехать? Переживал? В это сложно поверить, мы ведь почти незнакомы. Все это очень странно, но дурное сердце счастливо отзывается на его слова и признание.

Лилу: «Я оценила *улыбочка*».

Гратис_настоящий_честноеслово_этоя_клянусь_безумаотЛилу0123:

«Как и я твой рисунок. Творчество порождает творчество. Вдохновение вдохновляет».

Лилу: «Ветер дует. Огонь горит…»

Гратис_настоящий_честноеслово_этоя_клянусь_безумаотЛилу0123:

«Строчки из фильма «Пятый элемент»))) Смеешься надо мной?»

Лилу: «И не думала даже! С чего ты взял?! Бальшой бадаБУМ! *смайлик смеющийся до слез*».

Остаток дня переписываюсь с Гратисом, иногда прерываясь, потому что он пропадает, ссылаясь на неполадки в Сети. Но наш диалог настолько легкий, радостный, что такие мелкие детали его не омрачают. Кажется, жизнь все-таки налаживается. Осталось пережить пятницу, а в выходные по полной оторваться и поймать уже мою Свободу. Поймать и поцеловать его. Снова. И уже без маски и тайн.