Глава 19

Время тянется подобно резине. Я дремлю на кровати воеводы, стараясь набраться сил перед неизвестностью, а он сурово изучает какие‑то бумаги, коими завален весь стол.

Едва ночь опускается на Пославское царство, Демьян устало протирает тёмные глаза, тягуче поднимается со стула и, с хрустом размяв затёкшую шею, достаёт из шкафа свой тёмный плащ, подбитый облезлым мехом какого‑то местного зверька. Протянув его мне, он безапелляционно приказывает:

— Надень! Нынче прохладно, да и в таком наряде тебя точно всяк заприметит… — весело усмехается Каменный, окинув насмешливым взглядом моё облачение.

— А ты как же? — интересуюсь я, натягивая на себя тяжёлую ткань.

— Переживу как‑нибудь, — подмигивает мне воевода. — Не думаешь же ты, что он у меня один⁈

— Ах, да! Простите, совсем забыла, что вы местный мажор… Царский сын как‑никак!

— Не называй меня так! — всё веселье разом вымывается из глаз мужчины. — Пойдём!

Мы несмело крадёмся всё по тому же потайному ходу, стараясь издавать как можно меньше шума. У Демьяна, надо сказать, это выходит просто превосходно, чего нельзя сказать обо мне. Ощущаю себя мамонтом в лавке с хрусталём. Кажется, я задеваю все мыслимые и немыслимые препятствия на своём пути, что грозит нашему раскрытию.

— Ты можешь так громко не сопеть⁈ Если нас раскроют из‑за такой глупости… — шепчет Демьян недовольно, резко остановившись.

— Прости! — насмешливо отвечаю я ему. — Я не могу это контролировать! Нервы…

Раздражённо покачав головой, мужчина продолжает свой путь.

Спустя добрую четверть часа мы наконец покидаем эту каменную кишку, и я с наслаждением вдыхаю свежий воздух. Мы стоим возле небольшого леска, несмело подсвеченного полной луной.

Вдали слышатся крики мужиков и визгливые приказы баб.

— Народ к ночи Велеса готовится, — заметив мой удивлённый взгляд, поясняет Демьян. — Иди вперёд! Возле кривой берёзы направо свернёшь, прямо у базара выйдешь. Там уж разберёшься, — словно навигатор, растолковывает он мне.

— Может, проводишь? — в край наглею я, смущённо пялясь на мужчину.

— Не могу, — отрицательно качает воин головой. — В темнице пересменка через полчаса. Нужно быть на месте. Заговорю стражников, отпущу их подремать, чтобы твоё исчезновение до поры до времени скрыть.

— Поняла, спасибо! — искренне улыбаюсь я ему, и неожиданно меня осеняет. — А ведь ты даже не знаешь моего имени!

— Достаточно, что ты знаешь моё…

— Ну уж нет! — нахохливаюсь я. — Я Влада, Владислава… Будешь вспоминать обо мне — по имени величай!

— Так уверена, что вспоминать о тебе стану⁈ — насмешливо дёргает темноволосой головой воевода.

— Конечно! — уверенно отвечаю я ему. — И я о тебе никогда не забуду…

Улыбнувшись на прощание мужчине, разворачиваюсь, чтобы отправиться восвояси, но неожиданно сильная рука перехватывает меня и притягивает к горячему мужскому телу.

Его грубые губы находят мои и безапелляционно сминают их, будто бы ставя на них клеймо правообладателя. Но я совершенно не против: наоборот, руками что есть сил цепляюсь за твёрдые плечи, стараясь присвоить себе этого вояку. Кровь во мне кипит подобно лаве, дыхание сбивается и стремительно покидает лёгкие. Хочу как можно дольше оттягивать этот момент, но время неумолимо.

— Мне будет не хватать твоих сумасбродных выходок, Влада! — спустя несколько долгих минут, показавшихся вечностью, отрывается от моих губ воевода.

От того, как тягуче он произносит моё имя, ноги становятся ещё более ватными, и я крепче хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть.

— А мне — твоего порицающего взгляда, — тихо признаюсь я, уткнувшись носом в его колючий подбородок.

Последний раз вдохнув горький запах хвои, я заставляю себя от него отстраниться и, сделав глубокий вдох, бормочу:

— Прощай! — резко развернувшись, бегу прочь от мужчины, который пробудил во мне вихрь чувств, с каждой секундой пугающий меня всё больше и больше.

— Прощай… — слышу я его тихое вслед и бегу, не разбирая дороги, упорно пытаясь не замечать набегающие слёзы.

Спустя час с небольшим стою возле постоялого двора Кропа и, тяжело вздохнув, переступаю его порог.

Молчун, к счастью, оказывается в комнате, куда я залетаю яростной фурией.

— Ты где была? Что ты на себя нацепила? — ошеломлённо оглядывает меня фамильяр, раздражённо подёргивая длинными усиками.

— Потом, — отмахиваюсь я от него, пытаясь быстро собрать все свои немногочисленные пожитки. — Я всё объясню тебе потом. Сейчас нам нужно собираться и быстро отсюда уходить. Попросимся на ночлег к Керуту; если не пустят, придётся искать запасной вариант. Здесь оставаться нельзя!

Богомол без лишних вопросов начинает прыгать по комнате, умело затирая волшебством любые следы нашего здесь пребывания.

— Из тебя бы вышла классная горничная, — неловко шепчу я, и фамильяр лишь насмешливо фыркает.

Когда весь мой скарб покоится на дне сумки, а комната сияет необыкновенной чистотой, я останавливаюсь и обвожу грустным взглядом всё её малое пространство.

— Спасибо за кров… — благодарно шепчу я в пустоту, и Молчун, внимательно на меня посмотрев, озадаченно спрашивает:

— Случилось‑то что? Теперь можно рассказать?

— Царь казнить меня желает! Если попадусь стражникам, уже завтра буду украшать собой висельницу… — усмехнувшись нарочито весело, признаюсь я. — Но это не самое худшее, Молчун… Куда хуже то, что я, кажется, влюбилась…