25. Она

Впервые за эти дни я просыпаюсь сама, а не от своего крика. Сзади меня обнимает Рус. Его размеренное дыхание говорит о том, что он еще спит. Очень осторожно разворачиваюсь и укладываюсь поудобнее, чтобы как следует рассмотреть сонного Краснова. Сейчас его лицо полностью расслаблено. Он даже кажется счастливым. Вспоминаю вчерашнюю близость и краснею. Могли ли друзья Руслана слышать наши неловкие попытки? Хотя почему неловкие? Потому что все закончилось слезами вместо чумового оргазма. По моей вине…

Воспоминания вчерашнего разговора тут же воскресают перед глазами. Я так истосковалась по чьей-то поддержке, что не смогла сдержать эмоции. Не хотела показывать свою слабость, но его напоминание о контрацепции… И ведь он был прав. Не время для этого. Да и нельзя вот так с бухты-барахты. Ребёнок — это серьезный шаг, который делать нужно осознанно. Но меня настолько захватила наша страсть, его заботы и внимание, что я была готова на все, лишь бы перекрыть ту пустоту, что есть во мне. Я не знаю смогу ли стать нормальной, такой, как все. Смогу ли когда-нибудь забыть весь тот ужас, что был в прошлом. Руслан помогает мне держаться. Его вчерашние слова что-то задели во мне. Он первый, кто сказал мне, что я не виновата. А ведь я уже смирилась с этим, приняла, что все из-за меня.

В памяти всплывает разговор с отцом в клинике вскоре после того, как я пришла в себя…

— Ты никчемная тварь, — сказал он тогда. — Бесполезная вещь. И только я буду решать, как и что ты будешь делать.

Я лишь бросила полный ненависти взгляд. О да, я его ненавидела! Я желала ему самой мучительной смерти!

— Ты сама виновата, Снежана, — бросил он очередное обвинение. — Ты виновата в случившемся. Только ты одна. И отныне ты будешь выполнять все, что я скажу. Иначе… ты знаешь, что будет.

В тот вечер он много говорил. Только я мало что запомнила. Но суть уловила — ему нужна покорная девчонка, которая поможет его бизнесу выйти на новый уровень. В тот вечер после его ухода я вскрыла вены. Просто разбила зеркало в ванной и, не раздумывая, чиркнула. В тот момент единственной мысль было — сломать его планы, отомстить. Но мне не повезло — меня обнаружили раньше, чем спасать меня стало бы поздно. И откачали. А после отправили в психиатрическую клинику. Несколько месяцев накачивали лекарствами, блокировали кошмары, которые стали мучить меня по ночам. Даже пластику сделали, чтобы порезы не были видны. Все, чтобы починить сломанную куклу хозяина.

А потом ко мне приехал дядя Витя. Нас с ним даже выпустили погулять в сад. Невиданная щедрость для той, которая провела все это время в комнате, практически никуда не выходя.

— Как ты, кроха? — спросил он, едва мы остались одни. Я лишь пожала плечами. Что я могла сказать? Что я уничтожена? Что жалею о том, что выжила? Или что ненавижу ублюдка-отца? — Скоро тебя выпишут.

— Плевать, где быть пленницей.

— А если я скажу, что могу тебе помочь стать свободной?

Я не поверила ему сразу. Переспросила раза три прежде, чем до меня дошло, что он серьезно. До последнего не верила, что все получится. Но дядя Витя не подвел. Правда сработал на совесть — и хваленая охрана папаши осталась не у дел, а я с новыми документами ехала в Екатеринбург, а потом уже затерялась в городах поменьше.

В следующий раз мы встретились только через полгода. У меня впервые зазвонил телефон на экстренный случай, и я по-настоящему испугалась. Оказалось, ищейки отца вышли на мой след. Тогда я впервые назвала его Виктором. Слишком сильно поменялась я за те полгода, что приходилось выживать одной. Несмотря на то, что дядя Витя на первое время обеспечил деньгами и документами, пришлось несладко. Я не была избалованной принцессой, но все же выросла в большом загородном доме, где многое выполняли за меня.

С тех пор так и повелось — стоило отцу подобраться ко мне достаточно близко, Виктор оповещал меня и передавал новые документы. Иногда лично, иногда каким-то другим способом, если не мог вырваться сам.

И вот сегодня он снова приедет. Я не привыкла видеться часто. За эти годы во мне выработался условный рефлекс, что наши встречи — очень редкие. И я старалась ценить каждую из них. Может, поэтому я в итоге сдалась и все же позвонила ему, втайне надеясь, что он откажется. Ведь приехав сюда, он окажется под ударом. В очередной раз. И опять из-за меня.

Пока я понятия не имела, что друзья Руслана могут придумать. Я достаточно хорошо себе уяснила, что отец слишком богат и могущественен, чтобы противостоять ему. Но мне очень хочется им верить. Они внушают уверенность. Хотя и честно признают, что дело будет непростым. Впервые за все время моего бегства передо мной встал вопрос — чего я хочу. И признаться, я ведь уже смирилась с такой жизнью, поверила, что недостойна ничего иного. Как бы сложно это ни было. И вот теперь появился призрачный шанс наказать настоящего виновника трагедии, а я… растерялась. Да-да. Растерялась. Моя ненависть не прошла. Но она изменилась. Притихла со временем. Человек ко всему привыкает. Вот и я привыкла к тому, что не смогу что-то изменить. Привыкла бежать при первой же опасности быть раскрытой. Я довольствовалась теми крохами спокойной тихой жизни, что у меня были.

Но сможем ли мы это изменить? Сработает ли план парней?