27. Она

— Я не верю, что ничего нельзя сделать, — упрямо заявляет Краснов. — Понимаю, что очень сложно, и шансов мало. Но не верю, что невозможно.

Виктор бросает на него снисходительный взгляд.

— А ты упрямый, парень, — фыркает он. — Но, в общем-то, ты прав…

Летов ничем не выказывает своей заинтересованности — продолжает спокойно смотреть на гостя и ждать. Зато у меня в голове тут же зарождается надежда. Какие-то эмоциональные качели, честное слово.

— Что это значит? — цепко спрашивает Руслан.

— Есть у меня одна идея… — неохотно признается дядя Витя. — Но шансов, что сработает, мало.

— Говорите, — требует тот.

— Придется привлечь твоего отца, — мужчина выжидающе смотрит на Краснова.

— Что вы имеет в виду?

— Он ведь не просто так нацелился с вами породниться. Для него бизнес твоего отца — лакомый кусок. Можно сыграть на этом.

Взгляд Руслана мрачнеет. Полагаю, эта идея ему совсем не по душе. И я не могу его винить: втягивать родителей в эту войну — последнее дело.

— Сомневаюсь, — вмешивается Демьян. — Это ничего не даст. Шантаж — слишком слабое средство против Игнатова.

— Есть идеи получше? — спрашивает Виктор.

— Есть. Мы вынудим его признаться в убийстве.

Начальник безопасности удивленно смотрит в ответ, а до меня доходит, что Летов в курсе моей истории. И я не знаю, как к этому относиться — можно ли считать это предательством Руслана? Но ведь мы здесь собрались по весьма серьезному поводу. И, наверное, только поэтому Краснов рассказал другу.

— Чего?

— Нам нужен хороший рычаг воздействия, который нельзя заменить, нельзя убрать или перебить. Если у нас будет признание — это решит нашу проблему.

— Но нарисует мишени на каждом из вас! — возражает Виктор.

— Опять же — если он будет знать, чем это грозит, ничего не сделает.

— В убийстве кого он должен будет сознаться? — уточняет дядя Витя.

— Германа, — говорю тихо. — Он признается, что убил Германа.

Его сочувствующий взгляд обжигает меня. Сейчас это последнее, что мне нужно. Я пообещала себе быть сильной, и не поддаваться влиянию прошлых эмоций, держать под замком свои кошмары.

— Не думаю, что это хорошая идея, — вздыхает он. — Тела давно нет. И на суде его слово против слова дочери, которая имеет диагноз из психиатрической клиники. Да его адвокаты сгноят ее на раз.

— А нам не нужен суд, — усмехается Демьян. — Игнатов жаждет политической карьеры, только поэтому он сотворил замену Снежане. Да, он, скорее всего, не получит срок, но репутация будет подпорчена, а момент упущен.

— Это лишь временно решение. Что вы будете делать дальше? Когда его власть станет больше? Тем более не забывай, Руслан, ему нужен бизнес твоего отца. Так что в покое он вас не оставит.

— Что ты предлагаешь, дядь Вить? — не выдерживаю я разбора полетов. — У тебя есть идеи? Или мне и дальше прятаться?

Он отводит взгляд и недовольно поджимает губы. Знаю, что груба с ним, но я держусь из последних сил. Привычка все время сбегать настолько въелась, что мне стоит немалых трудов не сдаться и не покидать вещи в дорожную сумку, а сидеть здесь.

— Почему ему так важен бизнес Красновых? — вдруг спрашивает Летов. — У них не самая большая доля на рынке строительства.

— Дело не в доле, — качает головой начальник безопасности. — Дело в участках, которыми они владеют.

Мужчины переглядываются, и я вижу, как на лице Руслана проступает понимание.

— Кажется, я знаю, как мы поступим, — говорит он. — Но нам нужна встреча с твоим начальником, — он в упор смотри на Виктора.

— Зачем?

— Будем торговаться. Если я правильно понял, у отца есть кое-что, что Игнатову очень-очень нужно. И это неплохой козырь.

— Что ты собираешься ему отдать? — тут же настораживаюсь я, а Демьян неодобрительно качает головой.

— Рус, не горячись…

— Устройте нам встречу, — перебивает он нас, обращаясь к гостю. — Сможете?

— Это безумие, Руслан! — взывает к нему друг. Я так вообще боюсь говорить — стоит подумать, как отец воспримет попытку шантажа, так сразу вспоминаю смерть Германа.

— Какой у тебя план, сынок? — снисходительно спрашивает дядя Витя.

— Вы во всем правы — тягаться с Игнатовым сложно. И единственный шанс — отдать то, что ему надо, но на наших условиях. У него есть запасная дочь — выдаст замуж, его репутация не пострадает. А за те участки он отпустит нас со Снежей. Мы уедем и начнем новую жизнь.

Смотрю на него во все глаза — да я просто в шоке от его наглости. Наверное, все-таки Краснов обладает какой-то чуйкой. Поворачивается ко мне и виновато улыбается.

— Это единственный вариант, Снеж.

— Я сама в состоянии решить за себя, — шиплю в ответ вырывая ладонь из его руки.

Он обреченно вздыхает, а я понимаю, что веду себя глупо, но остановиться уже не могу. Положение внезапно спасает дядя Витя.

— Вообще-то, он прав, кроха, — смотрит на меня он. — Пока это единственный хоть немного реальный вариант.

— А ты уверен, что отец согласится? — спрашивает Летов.

— Уверен, — огрызается Рус. Тот только пожимает плечами. — Так что?

— Я помогу вам, — соглашается мужчина. — Передам Дмитрию предложение о встрече и сообщу его ответ. Так что держи телефон под рукой, кроха.

Он бросает взгляд на часы и виновато улыбается.

— Пора мне.

Я провожаю его до ворот, но прежде чем уйти он останавливается и внимательно смотрит на меня.

— Этот парень — Руслан — вроде неплохой, да?

Краснею от вопроса, как девочка малолетняя.

— Вроде.

— Не злись на него, — просит он. — Мы — мужчины — всегда стараемся бороться за свое. Не думаю, что он станет лишать тебя выбора, как отец.

И как только дядя Витя всегда оказывается таким проницательным? Почему всегда знает, что именно меня беспокоит?

— Иди ко мне, — притягивает к себе и обнимает. — Ты мне как дочь, Снежан. И я хочу для тебя счастья. Запомни это. Что бы ни случилось.

— Спасибо — шепчу я в ответ, едва не рыдая.

Мне всегда плохо давались расставания. Он уходит, а я еще какое-то время стою на улице, обдумывая его слова. Да, меня разозлило, что Руслан все решил сам. Но ведь если подумать — ситуация и правда такая, что нужно решать здесь и сейчас. Наверное, будь у нас возможность, мы бы все обсудили?