Глава 19

— Невозможно, — хмурится Хелона, прочитав длинную путанную записку с объяснениями, которую я ей написала. — Голос не мог вернуться. — она качает головой, а я вновь беру карандаш в руки.

«Вскрик, Хелона! Я не сошла с ума!!»

— Может тебе все-таки показалось? Это был кто-то в толпе, и ты приняла этот голос за свой собственный?

«Думаешь, я с ума сошла?»

— Окей, тогда почему сейчас ты не можешь произнести ни звука? — хмурится девушка.

И на это мне уже написать нечего.

Хелона чуть смягчается, кладя руку мне на плечо:

— Ладно, не принимай близко к сердцу. Давай я еще раз проведу осмотр твоих связок, чтобы мы знали наверняка?

Я быстро-быстро киваю, и иду к аппарату, похожему на огромную белую капсулу с гладкой поверхностью.

Хелона в белом халате садится за панель управления, внимательно следя за медицинскими показателями, пока аппарат меня сканирует.

По распоряжению Эмира, данному еще до нашего прибытия на Эрлис Луванг, Хелона проводила со мной по нескольку часов в день, изучая структуру моих клеток, а также расспрашивая про Архаир и общее биологическое устройство алияд.

По началу, я отвечала ей неохотно, и о многом умалчивала. Кодекс алияд диктовал мне невозможность делиться этими данными. Однако… Я больше не была алиядой, с точки зрения изгнания и лишения голоса, а эти данные могли помочь Хелоне найти способ избавить Эмира от внушения Азалии. По крайней мере, я надеялась на то, что девушке удастся это, если она соберет достаточное количество информации.

— Жаль здесь нет Энже, — произносит с усмешкой Хелона, а я вся начинаю дрожать при упоминании имени матери. — Она лучший специалист в области ДНК, которого я только знаю. Она б разобралась в этом всем намного быстрее меня.

Трепещущее сердце требует того, чтобы я немедленно расспросила больше. Но я понимаю, что это, во-первых, опасно, а во-вторых, мне будет только больнее.

Я приказала тому уголку души, где были спрятаны воспоминания о маме, пока потухнуть. Пока наше воссоединение с ней было невозможно. Но я наделась, что наступит тот день, когда Эмир решит вернуться на Аркануум, и тогда…

— Прости, Аиша, если изменения и есть, то они слишком незначительные для того, чтобы я могла обнадежить тебя. Ткани связок находятся в том же состоянии, что и были, когда ты прибыла на «Черную бездну».

Слова Хелоны обрушиваются на меня лавиной неверия.

Как это возможно?..

Я ведь вполне отчетливо слышала…

Или все же, это действительно была просто игра моего воображения?..

— Не огорчайся, дорогая, — она помогает мне выбраться из капсулы. — Уверена, что со временем, мы найдем способ помочь тебе… Эй, я знаю, что может тебя порадовать! — она вдруг бросается к рабочему столу, заваленному записями, причудливыми приборами и пустыми пробирками. — Я изучила мозговую деятельность генерала Берая, как ты мне и посоветовала. Знаешь, это просто потрясающе!

Я несмело подхожу к монитору компьютера, вставая у нее за спиной. На экране отображаются полушария мозга, отмеченные разными цветами. Снимок, показывающий не физические стороны, а активность.

— Это снимок мозга Эмира несколько месяцев назад, когда он проходил плановую проверку. А это, — она переключает картинку, и в некоторых местах появляются красные точки, с ярким очагом на правой стороне, — сделано два дня назад.

Она поворачивает ко мне победное лицо, а мой взгляд выражает «и что это значит?».

— Я тоже сначала не поняла! Но потом вспомнила, что ты сообщила мне, что Азалия потенциально может воздействовать на него своим голосом, и тогда все становится на свои места. Эти области, — она тыкает карандашом в экран, — отвечают за физиологические проявления, управление телом. Они, как видишь, остались без изменений. А вот здесь, — она поочередно тыкает в красные точки, — в лобной доле, уже хуже. Больше всего этими волнами поврежден гиппокамп. А именно там, — Хелона хмурится. — Располагается память. Короче, — она чуть поджимает губы. — Если ты права, и Азалия действительно как-то может влиять на подсознание Эмира, то у нас большие проблемы.

Я неотрывно смотрю в монитор на «красные точки». Они вибрируют и сокращаются, словно пытаясь захватить все его сознание.

— Главный вопрос теперь в том, — Хелона начинает нервно вертеть карандаш пальцами. — Говорить ли генералу Берая об этом?

Я чуть хмурюсь, не понимая ее сомнения.

— Ты же не дурочка, Аиша, — выдыхает она. — Ты прекрасно знаешь нрав Эмира. Если он узнает об этом, то разорвет свою невесту к чертям собачим. А у нас есть только догадки.

Дело в том, что Хелона не видела того, что видела я. А рассказывать прямым текстом о том, как Азалия стерла меня из памяти Эмира я не стала.

Теперь эта ноша стала тяжелее вдвойне.

Хелона права. У Эмира дикий нрав. И узнав об этом, церемониться он не станет.

Готова ли я принести в жертву Азалию, какой бы предательницей она не была?

Ответа на этот вопрос у меня не было.

— Я проведу более подробный анализ биополя Эмира, а также запишу и проанализирую волны голоса Азалии. Если все подтвердится, что ж… — Хелона поджимает губы. — Тогда мы с тобой станем свидетельницами того, что Эмир Берая расторгнет свою помолвку.

Сердце замирает у меня в груди от какой-то сумасшедшей радости. Дурацкая, нелепая надежда то, что все может получиться, рождается во мне и тут же умирает.

Потому что сквозь стекло двери в лабораторию я вижу того, кому я уже обещана.

Майор Зох, улыбаясь, манит меня пальцами к себе.

***

— Я просто зашел проведать тебя, — Зох смотрит на меня, улыбаясь, а в глазах я читаю нежность, смешанную с покровительственной заботой.

И почему-то мне становится гадко. Ужасно бесит то, что он позволяет себе смотреть на меня так, как будто я его. Хотя, в действительности это именно так…

Раздражение и гадливость буквально накрывают меня с головой, когда он протягивает руку и убирает локон с моего лица.

Отшатываюсь непроизвольно, на голом инстинкте, а Зох тут же меняется, начиная хмуриться:

— Почему ты шугаешься от меня так, словно я какой-то насильник, мм? Мы договорились, Аиша, и ты пошла добровольно на наше соглашение.

А я едва ли не задыхаюсь от безысходности.

Прав. Он тысячу раз прав, но от этого удавка на моем горле ничуть не ослабляется. Скорее наоборот, душит еще сильнее.

В тот день, когда Эмир проиграл Александру, и тот заявил на меня свои права, мы с Зохом ждали их за дверью переговорной. И в какой-то момент он озвучил мне свои мысли:

— Мы с Александром раньше бороздили космос вместе. Искали… Словом, я можно сказать, был его наемником, но со временем, это переросло в настоящее товарищество.

Тогда, стоя в темном коридоре, и сходя с ума от неизвестности, я бесилась, не понимая, зачем он мне это рассказывает. Мне было плевать на Александра и на все это цели. Кем бы он ни был, перспектива провести свою жизнь подле него казалась мне отвратительной насмешкой судьбы.

— …он должен мне, потому что я спас его жизнь. — слыша это, я поднимаю на Зоха удивлённые глаза. — Да, Аиша, — усмехается он, — у Александра есть неоплаченный долг передо мной, и я могу воспользоваться им сейчас…

Загадки, которыми он говорит, сразу наталкивает меня на мысль о том, что Зох все это не бескорыстно делает.

— Я воспользуюсь этим правом, но только если ты сама захочешь…

Захочу чего, мать твою?

Это его загадочное выражение лица напрягает и раздражает одновременно. Я уже достаточно изучила майора, чтобы понимать, что очень маленьких процент его действий не продиктован личной выгодой.

— Станешь… Станешь ли ты моей, Аиша, если я воспользуюсь этим правом?..

И я отшатываюсь от него.

Отпрыгиваю, как одержимая, когда Зох протягивает ко мне руку.

Он не плохой человек, и мне неприятно видеть, как он кривится, словно от боли. Но он должен понимать, должен чувствовать, что никогда не станет первым ни в моей душе, ни в моем сердце.

Тогда какого черта он предлагает мне эти унизительные условия?

— Это единственный шанс для тебя, Аиша, остаться на «Черной бездне», — уже со сталью в голосе заявляет Зох. — Другого предложения не будет. И я предлагаю тебе добровольно пойти на эту сделку, или же стать собственностью Александра. Уверяю тебя, рядом со мной тебе будет намного лучше.

И меня всю передергивает судорогой.

Смерть на дыбе, или на гильотине. Вот что он предлагает мне.

Слезы накатывают на глаза, и я закрываю ладонями лицо от этой безысходности.

Разумеется, ни одно из моих действий не сможет разжалобить Зоха. Даже если я упаду на колени, он будет смотреть на меня непонимающе, удивляясь тому, как я не понимаю всего «благородства его предложения».

Боже… Если бы только Эмир был самим собой… Если бы только он помнил меня, то ни за что бы не позволил произойти всему этому…

Если я откажусь от предложения Зоха, то никогда больше не увижу Эмира.

Та сила, которой обладал Александр, не поддавалась моему анализу. Я понятия не имела о том, кто он такой. Точно так же, как и не представляла, зачем вообще ему нужна. Одно я знала точно — сбежать от него не получится.

А потому, чувствуя, как пальцы холодеют, а колени трясутся, я все-таки отделилась от стены, подходя к хмурому Зоху, и кладя руку ему на плечо.

Его взгляд тут же потеплел, когда он произнес:

— Так значит, ты выбираешь меня?

Не тебя я выбираю, Зох… И никогда тебя не выберу. Каким бы ты заботливым, нежным и прекрасным ни был.

Но он был слишком зациклен на себе, чтобы увидеть обреченность в моих глазах.

И больше не церемонясь, Зох схватил меня за руку, заводя в зал переговоров, где на меня тут же обратились неоново-зеленые глаза того, ради которого я готова продать саму душу. И быть подле него, даже если ради этого придется предать саму себя.