Глава 20

Это не сон.

Надежда на то, что все разложенные передо мной подарки к свадьбе — просто мираж, умирает довольно быстро.

У меня теперь есть собственная горничная. Зея. Очень милая девушка, избегающая смотреть мне в глаза. Именно она разложила на кровати все наряды и украшения, присланные майором, на моей кровати.

Прошло всего несколько дней, а мое положение на космическом судне изменилось кардинально. Куда бы я теперь не пошла, солдаты кивали головой в приветствии, а рабочий персонал тупил глаза в пол, как и было принято.

Каюта у меня тоже новая. Много больше, чем тот закуток, куда ко мне приходил Эмир.

Вот только это новое положение совсем меня не радует. Я бы отдала очень многое, чтобы опять оказаться наедине с Эмиром в той маленькой спаленке. За то, чтобы он вновь смотрел на меня, как тогда. За то, чтобы почувствовать дрожь в кончиках его пальцев, когда он касается моей кожи.

— Наденьте, госпожа. Нужна примерка перед церемонией.

Какой еще церемонией?

Резко оборачиваюсь, и похоже, этот вопрос завис где-то между моих нахмуренных бровей, потому что Зея непонимающе смотрит на меня и очень тихо произносит:

— Свадьба же… ваша…

Так скоро?.. Боже, у меня в голове какая-то каша.

Оседаю на кровать, не понимая, куда Зох так гонит лошадей.

Можно ведь было подождать, можно было сделать это когда-нибудь… Никогда?..

И я в отчаянии запускаю пальцы в волосы, чувствуя, как сбивается дыхание.

Каждая клетка в моем теле выражает жгучий протест этому союзу. И осложняется все тем, что майор — вовсе не плохой человек. Он просто не мой мужчина.

Ему нужна та, что по достоинству сможет оценить все эти щедрые подарки, отношение и нежность.

Но этой женщиной никогда не буду я.

Никогда.

Все, на что он сможет рассчитывать от меня — это брезгливое смирение.

Даже сейчас, представляя его губы на своей коже, я вздрагиваю всем телом, и Зея, надевающая на меня красное платье, испуганно поднимает глаза:

— Я сделала что-то не так, госпожа? Слишком туго?

Отрицательно качаю головой, и пытаюсь восстановить дыхание.

Нужно что-то придумать… Я должна написать Зоху о своих чувствах, должна предупредить о том, что просто не могу… Должна попытаться переубедить его, заставить отказаться от союза, который не принесет счастья ни ему, ни мне.

— Вы прекрасны, — зачарованно произносит Зея, распуская мои волосы по спине и отходя от зеркала. Так, что теперь в нем отражаюсь только я. — Скажу вам по секрету, майор много времени проводит с госпожой Азалией. Она помогает ему устроить церемонию так, чтобы она ничем не отличалась от той, что проводят у вас на родине. Это так романтично, правда?

От радостного щебетания Зеи у меня словно песок на зубах появляется.

Азалия… Ну разумеется… Какое благородство…

На несколько минут я так глубоко погружаюсь в свои мысли, что не сразу понимаю, что Зея вдруг тихонько скользнула за дверь, прикрывая ее за собой. И прихожу в себя только понимая, что я не одна в комнате.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это. Я чувствую его присутствие кожей.

И вдруг подходит ко мне сзади, отражаясь в зеркале, а я боюсь поднять глаза. Боюсь, что не выдержу этого и зарыдаю, задохнусь болью.

— Ты будешь счастлива… — шепчет, и как будто сам не верит. Поднимаю глаза, и сердце перестает биться в груди. Оно застыло, затопляя меня бесконечно невыносимой болью от того, что я вижу. Свою мечту. Я в красном платье, а сзади меня, возвышаясь в синем камзоле — Эмир. Хмурый, со сжатыми челюстями и кулаками.

— Ты такая красивая, Аиша… — и я закатываю глаза от того, как его низкий голос ласкает мой слух, отзываясь в голове любимой музыкой. Он — вся я. Он — песня моей жизни.

На доли секунд мне кажется, что я сошла с ума. Ведь этого не может быть! Эмир не может обнимать меня за талию! И я широко распахиваю глаза, чувствуя, как его пальцы дрогнули в сомнении. Удерживаю его своими холодными руками, очень медленно кладя поверх его кистей и тихонечко сжимая. И уши закладывает от невозможности этой близости, происходящей между нами.

— Ты станешь чужой женой…

Зачем он это говорит?! Зачем сейчас, когда происходит лучший момент за все мое пребывание на чертовом корабле?!

— Ты будешь скучать по мне, Аиша?..

И я киваю. Медленно и нерешительно, заглядывая в его карие глаза через отражение. Его руки чуть сильнее сжимаются на моей талии, словно и ему тоже больно. Словно и Эмир тонет вместе со мной в этой трясине нескончаемой боли. Как будто, я и правда не одна во вселенной…

— Аиша… — чуть откидываю голову, и затылок ложится на его плечо. Эмир рвано выдыхает, плотнее прижимая меня к себе, и я начинаю чаще дышать, не понимая, что со мной происходит. Почему живот сминает судорога, а глаза так увлажнись? Стало резко тяжело дышать, а губы пересохли? Что делает со мной его близость?

Проводит кончиком носа по моей шее, вызывая волну мурашек и дрожь во всем теле, а потом, лишь на краткий миг его горячие губы касаются сверхчувствительной кожи, заставляя меня раскрыть рот в немом крике.

И все тут же заканчивается. Так же резко, как и началось.

Он отскакивает к стене, хватаясь за голову и прижимаясь лбом к холодному бетону. Рычит сквозь зубы:

— Ты должна презирать меня. Это бесчестно. Прости меня, Аиша. Прости, умоляю! Я веду себя недостойно. Поверь, — он поворачивается, и я вижу его лицо, наполненное страданием, — ты единственный человек в этом проклятом мире, которому я меньше всего на свете хочу причинять боль.

А я до крови прикусываю губы, потому что не могу сказать, что единственное, что я хочу в этом проклятом мире — это он.

— Мне больно до усрачки, понимаешь? Как будто я что-то упустил. У меня есть всё, и одновременно нет ничего. Зияющая, мать твою, дыра в груди, которая высасывает душу липкими щупальцами. Я живой мертвец! Не дышу почти! — он обхватывает голову руками открывая для меня какие-то новые грани неведомой боли. — Я помню! Что-то в голове есть, что сводит меня с ума! Сидит занозой в мозгу и не дает жить нормально! — оборачивает ко мне лицо и видит слезы, стоящие в глазах. Резко выпрямляется и подходит, беря рукой за подбородок. А меня колотит уже от этой близости. От соприкосновения наших тел даже на этом уровне. — Ты плачешь? Почему?

И смотрит в глаза так, что мне орать хочется! Визжать со всей дури и рассказать, выплеснуть на него всю правду, всю боль, что выжигает меня изнутри от подлого предательства.

Но я молчу. Кусаю до крови нижнюю губу, причиняя физическую боль, чтобы заглушить душевную, и продолжаю смотреть в его хмурое лицо, которое находится так близко. Считаю секунды, молясь, чтоб этот краткий миг близости не заканчивался.

— Аиша… — выдыхает так тихо и хмуро своими чувственными губами, что мое глупое сердце замирает, перестает биться, надеясь на то, что он вспомнил… Смог разорвать морок Азалии. — Аиша… — и у меня мурашки по телу бегут от ощущения его горячего дыхания на лице. — Ты — мой лучший друг… — и я леденею вновь задыхаясь, но на этот раз от боли. — Ни с кем я не могу поделиться мыслями, кроме как с тобой. Ты всегда такая… — он вновь хмурится, а потом мотает головой, словно отгоняя наваждение. — Если бы не Азалия… Нет, это нечестно, — он отпускает меня и отходит на шаг. — Прости меня за эти слова. Я идиот.

И Эмир вновь запускает пальцы в волосы, начиная ходить из стороны в сторону. А я горю, умираю от того, что не могу даже сказать ему… Заставить вспомнить… Нас.

Отчаяние доводит меня до такого помешательства, что я вдруг понимаю, что мне плевать на все.

Плевать, если морок Азалии так глубоко въелся в его мозг, что Эмир оттолкнет меня в ужасе. Плевать, если меня после этого казнят. Плевать, если Азалия уничтожит всю «Черную Бездну», только почувствовав намек на то, что я планирую сделать.

Если мне и уготована судьба стать женой Зоха и вечно смотреть на Эмира издалека, то я хочу хотя бы почувствовать его по-настоящему в последний раз.

И принимая окончательное решение, я делаю несколько уверенных шагов, вставая к Эмиру вплотную.

А он, порабощенный своим безумием, вдруг вздрагивает, с непонимаем смотря на меня сверху вниз:

— Аиша… Что ты…

Я не даю ему договорить. Крепко обхватываю за шею и прижимаюсь губами к горячим губам.

Во мне словно фейерверк взрывается, так ликует тело от соединения с ним. Я словно становлюсь наконец-то цельной, собой, и глаза увлажняются от этой мучительной эйфории.

Эмир, стоящий статуей несколько секунд, просто поражен. Он не отвечает мне, но и не двигается с места, пока я крепче прижимаюсь губами к его губам, гладя трясущимися руками по щекам с легкой щетиной и запуская пальцы в волосы.

Мне нужен он. Он — мой воздух.

И через несколько мгновений, Эмир вдруг берет меня за плечи, медленно, но решительно отодвигая от себя.

И пусть мне выть хочется от боли, я принимаю это.

— Что… Что ты делаешь? — в его взгляде такая боль и непонимание, что мне вновь хочется забрать его боль, как когда-то в детстве.

И я решаю идти до конца в своем безумии, произнося одними губами:

«Я тебя люблю».

Эмир вздрагивает, начиная учащенно дышать. Его зрачки расширяются, и на секунду мне кажется, что он вдруг узнал меня.

Но то лишь секунда. Уже в следующий момент внушение Азалии вновь вступает в свои владения. И горько улыбаясь, я поворачиваюсь к нему спиной.

Я больше не могу. Я сделала попытку. Но не имея голоса, я никак не могу вернуть его… Помочь Эмиру исцелиться…

И вдруг:

— Стой. Не шевелись…

Я будто врастаю в пол, чувствуя его присутствие так ярко, что голова идет кругом, а колени слабеют.

Он подходит ко мне вплотную, и я чувствую на затылке его горячее дыхание. Одна рука Эмира ложится на мое плечо, а вторая касается застежки на спине платья.

Вздрагиваю, слыша, как он медленно начинает спускать ее вниз, и тугая ткань расходится в стороны, оголяя перед ним спину до самого основания поясницы.

— Тебе… Тебе холодно?.. — голос Эмира стал на несколько тонов ниже, в нем появилась хрипотца. А я стою, словно загипнотизированный хищником зверек, боясь даже пошевелиться. Лишь неуверенно и медленно мотаю головой из стороны в сторону.

Рука Эмира перебрасывает мои волосы правое плечо, а потом я чувствую, как его чуть шершавые пальцы ложатся на мой затылок, начиная невыносимо медленно скользить по коже вдоль позвоночника, вызывая расходящиеся мурашки и мой рваный вдох.

— Горячая… Какая же ты горячая, Аиша… — шепчет словно в полубреду, и я чувствую, как он придвигается ближе, натягивая мои бедра на свой пах.

От осознания того, что он возбужден, у меня глаза закатываются, а тело покрывается испариной. Его дыхание на шее щекочет кожу, заставляя желать большего… На много большего.

Нагая кожа спины прислоняется к грубой ткани камзола, и я чувствую его сильнейшее сердцебиение, отдающееся в моей собственной груди.

Эмир вновь переносит руки на мою спину, чуть отодвигая меня от себя. Обе его руки ныряют под ткань на мои плечи, и он спускает ее вниз очень медленно, помогая мне высвободится из плена платья, оставляя меня нагой по пояс.

— Твою мать… — рычит, хватая меня за оголенные плечи, и я чувствую, как его горячие губы ложатся на сверхчувствительную кожу на затылке, спускаясь вниз, оставляя мокрую дорожку на каждом участке кожи. — Аиша… — хрипит мое имя, и руки приобнимают талию, пока рот продолжает ласкать и прикусывать кожу на спине.

Белые стены моей спальни словно расходятся в стороны от мощнейшей волны чувства, которое нас захлестывает. А я вообще перестаю что-либо соображать, хватая ртом воздух, когда его пальцы осторожно обводят контур пупка, ребер, поднимаясь выше и заключая полную грудь в ладони.

Мы синхронно стонем, когда он зажимает мои затвердевшие соски между пальцами, чуть сжимая их.

Нереальная истома расползается по моему телу, а губы пересохли, словно никогда не знали, что такое влага. Я задыхаюсь, пока Эмир продолжает эту пытку, сжимая меня в своих объятиях, впечатывая в себя все сильнее.

Его правая рука выпускает грудь, спускаясь ниже, ныряя за красную ткань платья, и я широко распахиваю глаза, дергаясь.

— Тшшш… Ничего не бойся… Я просто хочу сделать тебе приятно…

От его хриплого голоса на ухо ломота разбирает все тело. Я откидываю голову ему на плечо, заводя руки назад и запуская пальцы в волосы, оставаясь полностью беззащитной перед ним.

Пальцы Эмира осторожно скользят по телу, опускаясь на нежные складочки, раздвигая их и погружаясь чуть внутрь.

— Бл*… - рычит, и я слышу, как судорога проходит по его телу. — Влажная… Влажная и узкая… Аиша… Что ты со мной делаешь?.. Ты мне мозги наизнанку вывернула… Маленькая… Маленькая моя девочка…

А я захожусь в немом крике, широко распахивая глаза, чувствуя, как зажата его мощным телом, чувствуя, как его пальцы проникают внутрь меня, а потом возвращаются обратно на чувствительный бугорок, доводя меня до какого-то помешательства вращательными движениями.

Хриплые стоны, вырывающиеся из горла, которое Эмир сжимает в руке, впиваясь губами в мою скулу, лаская кожу языком. Он трахает меня пальцами, сам вжимаясь в меня в такт этим движениям.

А я ничего не соображаю. Абсолютно ничего. Только хочу, чтобы это не заканчивалось, чтобы его руки продолжали вот так порочно ласкать меня.

— Ты хочешь?.. Хочешь меня?.. — ускоряется, и мое лицо искажается мощным спазмом, расходящимся по всему телу от точки между ног, которую он терзает пальцами.

Кажется, я выдыхаю какой-то хриплый звук, похожий на «да», потому что Эмир быстро дергается, прогибая в пояснице фактически до пола, а потом его пальцы сменяет что-то намного шире. Что-то растягивающее меня изнутри. И под сокращения моих мышц внутри, он толкается внутрь, заполняя меня до какой-то невыносимой глубины.

Пытаясь отстраниться, чувствуя, что не вынесу, просто разорвусь изнутри, но он удерживает меня бедра трясущимися руками:

— Потерпи… Потерпи, Аиша… Прими меня всего…

Шире раздвигает мои ноги своими ногами и делает еще один толчок. И на этот раз он проникает еще глубже, а дыхание перехватывает от боли, смешанной с каким-то невыразимым, животным наслаждением от того, что Эмир достает собой до самой глубокой точки во мне.

Я хватаюсь не слушающимися руками за кровать перед нами, пытаюсь найти хоть какую-то опору, а Эмир чуть отстраняется, чтобы врезаться в меня до удара наших тел друг о друга.

— Твою мать… — его осипший голос просто сводит с ума. Его жадные руки, сжимающие кожу до сладкой боли, подчиняют себе, а внутри вновь нарастает волна истомы. — Какая же ты тугая… Какая узкая… Аиша…

Еще один толчок внутри, и я уже не сопротивляюсь, позволяя Эмиру натягивать мое тело на себя под хлюпающие, неприличные звуки. Он ускоряется, и внутри меня нарастает трение, от которого хочется взвыть в голос, потому что оно тянуще-невыносимое, сжирающее.

Моя голова опущена вниз, и я вижу свадебное платье, так и застрявшее на моих коленях, вижу, как Эмир сзади долбит мое тело на полной скорости, насаживая меня на свой огромный член. Пугающе огромный.

Выходит резко, перехватывает меня, переворачивая, сдирая с себя камзол и фактически разрывая рубашку вместе с пуговицами. Прижимает к своему разгоряченному телу, и я провожу ладонями по мощной влажной груди, покрывая ее поцелуями.

— Аиша… — шепчет, лихорадочно гладя ладонями мое лицо. — Поцелуй меня… Поцелуй, девочка моя…

И я хватаю его за шею, чувствуя, как руки Эмира подхватывают меня под бедра, окончательно срывая платье и заставляя оплести ногами талию.

Провожу руками по чуть шершавым щекам, заглядывая в глаза, где плещется черное марево нашей страсти, а потом прижимаюсь губами к губам, слыша, как он стонет мне в губы, направляя головку члена рукой снова внутрь меня.

Врывается языком в рот с тем же тактом, что и членом. И теперь уже я захожусь в немом крике, который он сжирает, хватая мой рот губами и вдалбливаясь в тело под таким углом, что кажется, стал еще больше, еще мощнее.

— Ты моя… Только моя… Слышишь… Никто тебя не коснется… Никогда больше…

И у меня слезы на глаза наворачиваются, потому что это единственное, чего я хочу — принадлежать только ему. Я не хочу знать ни одного другого мужчину.

Пульсация во мне вновь начинает разрывать тело на кусочки, и я чувствую, как Эмир чуть вибрирует во мне, начиная двигаться еще быстрее, сам весь сотрясаясь, а потом внутрь ударяется что-то горячее, мощным потоком, и я закатываю глаза, вся содрогаясь в его руках, которые сильно, до боли, сжимают мою кожу.

Полностью обессиленные, мы валимся прямо на пол. И гладя мои влажные волосы, целуя мокрую кожу, Эмир произносит:

— Мне насрать на всё. Я не могу без тебя. Что-то внутри ломается, когда тебя нет рядом. Аиша… — зарывается носом в волосы, прикрывая глаза, и сильнее прижимает меня к себе, до боли, вызывая во мне новую волну голода по нему. — Я пошлю весь мир к чертям. Только кивни мне, скажи, что я прав. Что ты тоже чувствуешь это…

Дежавю. Со мной происходит именно оно.

Один раз я уже отказала ему, потому что боялась, что отец уничтожит нас обоих. Но теперь, глядя ему в глаза, я понимаю, что мне тоже плевать на все.

Все то, что было без него — просто не имеет смысла.

Мне нужен только он.

Я глажу его лицо, целую закрывающиеся от истомы глаза с длинными ресницами, и приоткрывая рот, я вкладываю всю свою любовь, тихо произнося:

— Я больше никогда не откажусь от тебя, Эмир.