Глава 13

Я падала. В темноту. В страшную, пустую и холодную черноту. Перевернувшись, подставила лицо восходящим потокам воздуха. Его порывы трепали мои волосы и вынуждали жмуриться и поджимать губы.

Толчок был плавным, но очень чувствительным. Повиснув, мягко опустилась на что-то прохладное. Щупая руками гладкую поверхность, постепенно привыкала к мраку, даже стала что-то различать. Сначала тонкие всполохи слабого света, потом расплывчатые очертания.

— Кара!

Голос показался мне очень знакомым. Таким родным и… любимым.

— Мама? — робко откликнулась.

— Кара!

С трудом поднялась на ноги и огляделась. Никого. Но мамин голос я отчётливо слышала. Перед глазами мелькнула серая тень. Протянула руку и коснулась её…

Жар кузницы был таким явным, что я не поверила самой себе. Потёрла глаза и огляделась. Нет, это точно кузня отца! Это она! Вот стол, вот бадья с холодным маслом. Кузнечный горн, в котором обычно ярко пылают угли. Пахнет деревом, нагретым камнем. А ещё воздух казался пыльным, песок чувствовался даже на зубах.

Крепкие двери открылись с шумом, впуская внутрь свежий запах ночи.

— Тащи его, тащи! Только осторожнее… — мерзкий хруст. — Осторожнее, говорю!

— Набрасывай, набрасывай! — голос отца был каким-то хриплым и чужим. Но даже такой он меня очень обрадовал, приведя в непонятный восторг. — Крепче держи петлю!

— Тащи!

Внутрь кузни вошли четверо мужчин. Они тянули веревки, пытаясь затащить что-то внутрь.

Странные шум и возня, скрипы и визги. Словно… Сперва не поверила своим ушам. Потом несмело шагнула, просочившись прямо через лавку. Поднесла ладонь к лицу и удивленно посмотрела на неё.

Я стала духом?

Или это просто воспоминание?

Огляделась по сторонам: кузня казалась мне вполне настоящей. И как же мне теперь искать Олава?

— Тащи его! Вот сюда, вот так…

За горном, в самом дальнем углу я рассмотрела клетку. Она была из золотистого металла очень похожего на золото, но это было явно не оно. Слишком бледное и тусклое.

Мужчины подтянули свою добычу к клетке. Один из них держал зверя тугой петлёй на палке. Белоснежного волка силой сунули за решетку и захлопнули дверцу.

Оскалившись и рыча, животное металось в клетке, бестолку грызя металлические прутья. Волк был весь в крови и прихрамывал на две лапы. Хлеща себя хвостом, бился, прыгал и нападал на искусно сделанную решетку. Но клетка была выкована на совесть.

— Что дальше?

— Ничего, ждать… — теперь голос папы привёл меня в ужас. — Ждать награды.

Испуганно вскрикнула, когда моей ладони коснулось что-то мягкое и теплое. Волк.

— Яргар? — склонила голову, разглядывая могучего зверя. Это был точно он! Волк раздраженно клацнул зубами, наблюдая за тем, как бился другой волк в клетке. — Ты его знаешь, Яргар?

Но вместо ответа волк попытался увести меня. Я же чувствовала, что не зря оказалась в этом месте. Если я должна найти Олава… вдруг здесь будет какая-то подсказка?

Мужчины вышли из кузницы, но дверь заперли неплотно. Шум голосов слился со свистом ветра и шелестом травы и листьев. Я слышала и голос мамы.

— Идём, — Яргар будто приказал мне.

— Ты можешь разговаривать?

— Мы в мире духов, здесь возможно всё. Идем отсюда, нам нельзя терять время. Нужно найти твоего брата.

— Но…

Дверь открылась почти бесшумно, и в кузню юрко проскользнула чья-то тень. Не слушая Яргара, сделала пару торопливых шагов и опешила, замерев на месте.

Раненый волк бился в клетке. Он грыз решетку, пока не замер также, как и я.

— Зачем тебя привел папа? — мой детский голос будто прошёлся ржавым металлом по камню. — Мама мне рассказывала про вас. Я видела, как тебя вели сюда. Я знаю, что это неправильно. Если выпущу, ты не тронешь нас?

Перед клеткой стояла на коленях я. Маленькая, в тонкой рубашке, расшитой заботливой маминой рукой. Длинные волосы заплетены в косу. Я не побоялась ночью проскользнуть в кузницу отца.

Снаружи раздались громкие крики. Кажется, это были родители, и моя мама гневно что-то высказывала отцу.

— Выпущу тебя, слышишь? Открою дверь. Ты убегай сразу в лес. Я не хочу, чтобы ты забрал моих родителей.

Волк перестал рычать. Только склонил голову к земле и внимательно смотрел на меня.

Яргар что-то говорил позади меня, но я его не слушала. Сейчас меня волновала только маленькая я и эта клетка с другим белым волком. Слушала и пыталась вспомнить, но в голове была пустота. Ничего. Почему? Разве могла я такое забыть?

Подошла совсем близко к клетке и потянулась за задвижкой. Только моя рука оказалась слишком близко к волчьей пасти. Высунувшись между прутьев, волк схватил меня за плечо.

Я готова была услышать крик, но с удивлением смотрела, как сама же, зажав рукой рот, всё равно пыталась открыть клетку. Задвижка поддалась не сразу. Но как только зверь почуял свободу, то тут же отпустил меня.

Со стоном упала на пол, посыпанный песком. Теперь дверь распахнулась настежь. Беременная мама закричала от ужаса, отец заслонил её собой, увидев разъяренного волка. Тот, поняв, что снова в западне, начал метаться по кузне.

Мама вырвалась из рук отца и бросилась ко мне. Зажимая мою рану на плече, пыталась остановить кровь.

Волк сбил отца с ног и выбежал во двор. За зверем бросились вдогонку, но теперь меня это мало интересовало. Как и уговоры Яргара.

— Ты всё знал… И ничего мне не сказал! Вот за что ты извинялся!

Мама выла, пытаясь поднять меня с пола. Отец с другими мужчинами гонялся за волком во дворе.

— Сбежал! Сбежал, стервец! — окровавленный папа, весь в разорванной одежде, устало прислонился к двери.

— Забудь ты о деньгах! Кара, у неё кровь не останавливается!

— Карина? Карина!

Голоса отца и Яргара слились в монотонный гул. Но слушать их мне было невмоготу. Нужно было уходить, бежать куда-нибудь! Глотнуть свежего воздуха!

— Кара! — Яргар ткнулся лбом в мою ногу.

— Почему? Почему ты мне ничего не сказал? — я была в ярости и не знала, чего же мне хотелось больше: найти Олава или ударить Яргара. — Почему?

Воспоминание стало зыбким. Я в исступлении кричала, сжав руки в кулаки, не замечая ничего вокруг. Даже упустила то мгновение, когда Яргар обернулся человеком, чтобы утешить меня.

— Почему я ничего не помню? Почему? — была так зла, что чуть ли не шипела подобно змее. — Столько лет! Почему сейчас?

— Кара, успокойся, — Яргар попытался обнять меня, но я не далась.

Вокруг стало снова темно. Только мы вдвоем шумели и жили в этом мраке. Словно чужаки.

— Зачем я тебе? Почему не признался? Что стоило сказать правду?

— Он не мог…

Тихий женский голос отрезвил нас. Он был мелодичным и плавным, обволакивающим. Я осеклась, ища взглядом таинственную незнакомку. Яргар же мгновенно бросил меня, едва не оттолкнув от себя.

— Он не мог этого сделать из-за меня. Правда, Яргар?

Из сгущающейся темноты, будто как из-под завесы, к нам вышла девушка. Высокая, с длинными русыми волосами. На руках она несла двоих совсем маленьких, едва ли не новорожденных детей. Все трое казались прозрачными, будто сделанными из воды.

— Ангелика?

Яргар выглядел испуганным. Он смотрел во все глаза на незнакомку и… не верил?

— Ты боишься? Боишься, что она не поймёт, — звонкий голос девушки напоминал мне журчание воды.

— Ангелика…

Я оглянулась по сторонам: вокруг была знакомая темнота и ничего больше. Только от девушки исходило странное и мягкое свечение. Оно озаряло всё вокруг.

— Боишься, что кто-то увидит? — Ангелика продолжала говорить, нежно прижимая детей к груди.

Яргар мотнул головой и сделал шаг вперёд. Протянул руку и с опаской, но таким жгучим желанием дотронулся до милого его сердцу образа. Ангелика пошла рябью, лишний раз напоминая, что она всего лишь часть прошлого.

Я никогда не видела, чтобы мужчина так смотрел на женщину. Нельзя было выразить словами все те чувства, что сейчас испытывал Яргар. Но мне показалось, что я его понимаю, потому что ощущала что-то подобное. Ведь тоже теряла любимых и родных мне людей. Знаю, каково это.

Мужчина не выдержал и попытался обнять Ангелику, коснулся её плеч, дотронулся до волос, пытаясь ласково перебрать их пряди. Но его руки лишь прошли насквозь через силуэт девушки.

Почему-то от этого больно было мне, даже сердце сжалось. Наверное, я бы тоже хотела обнять маму и папу, братьев. Но где-то внутри, в самом потаенном и отдаленном уголке души, понимала, что они мертвы. Понимала и смирилась.

Прошлого не вернуть.

— Яргар!… — бессмысленно окликала мужчину, но он уже был весь в воспоминаниях.

Когда всё вокруг залилось ярким, сверкающим светом, сообразила, что сейчас окажусь в воспоминаниях Яргара…

Залитая солнцем опушка леса. На примятой траве виднелись следы крови. Я шла по ним, невольно вглядываясь в яркие мазки и крупные капли, последние напоминали мне сочные ягоды клюквы. Они блестели то там, то здесь.

У поваленного сухого дерева заметила небольшую землянку. Сделана она была на совесть. Зеленеющая мхом крыша казалась мне очень даже яркой и живой.

Чей-то плач отвлёк меня от разглядывания землянки. Глухие трескучие звуки раздавались совсем неподалёку. Я подходила ближе и ближе. Теперь увидела, что дверь землянки распахнута и внутри как-то пусто и темно. Но именно оттуда и раздавался плач.

Помявшись на пороге, нерешительно зашла внутрь. Сперва глаза привыкали к темноте. Долго жмурилась и вглядывалась, прежде чем смогла что-то рассмотреть.

Грубо сколоченная кровать была прикрыта светло-серой простыней. Чуть дальше стояла полукруглая люлька, в ней что-то белело, но подходить к ней я не стала, ведь прямо передо мной, на полу, кто-то сидел.

Мужчина?

Да, мужчина. И рядом с ним лежала… девушка. Мужчина сидел на коленях и прижимал её к себе, слишком белокожую и слишком неподвижную.

Мне стало не по себе. Спина мужчины была сплошь исполосована свежими, кровоточащими ранами. Но плакал этот незнакомец не от них. В горле встал ком.

Когда моего плеча коснулась теплая ладонь, я вздрогнула. Не бесплотными здесь были только я и Яргар. Это он меня нагнал и теперь как-то утешающе сжимал плечо, ласково, что ли.

Слова застряли где-то в глубине меня, не могла ничего вымолвить. Всё казалось пустым и глупым. Только открывала рот, собираясь с духом и мыслями.

Яргар заговорил первым.

— Каждый в нашем племени имеет свою пару. Мы выбираем друг друга раз на всю жизнь. И едва ли не с детства знаем, кто предназначен нам судьбой.

— Ангелика…

— Ангелика была для Этхо. Но я так сильно полюбил её, что уговорил на немыслимое. Кажется, я ей тоже нравился больше своего младшего брата. Но…

— Вам не разрешили быть вместе? — неловко переспросила, почувствовав странную дрожь в голосе Яргара.

— Разрешили. Только сказали подождать, Ангелику же отправили в длинный дом. Раз она ушла из отчего дома и не стала частью семьи мужа, то жить она могла только там. Этхо был в бешенстве, — Яргар шумно выдохнул. — Ангелика жаловалась мне, а я… Я жалел, но потом не выдержал, спросил у отца. Тот сказал, что Ангелика станет моей женой, если никто из мужчин племени не захочет её. Раз я посмел нарушить традиции, то нельзя упрекать других в том же, — мужчина умолк, вспоминая что-то.

Ожидание затягивалось, я не выдержала:

— И что было дальше?

— Когда Ангелика стала сдавать, я уговорил её бежать. Мы ушли из племени, стали изгоями. Нам было очень трудно, но Ангелика никогда не жаловалась. Даже дом какой-никакой построили. Мы жили уединенно, в такой глуши, в которой трудно было нас найти и людям, и племени. Потом Ангелика забеременела, но о возвращении даже не думали. Она родила мальчика и девочку, они дались ей тяжело, очень тяжело. И если бы я не попытался, Ангелика бы точно не выжила. Помочь могли только в племени.

— Ты не пошёл к ним? — мне вдруг показалось, что Яргар был тем ещё гордецом.

— Пошёл.

— Они помогли?

— Нет. Тогда мне пришлось выйти к людям и искать снадобья у них. Ночью лазил по домам. Наверное, тогда-то меня и заметили. А я был слишком обеспокоен, слишком неосторожен… — Яргар стал говорить громко и четко. — Нам нельзя показываться людям в облике человека. Так мы уязвимы, так можно узнать то, чего люди знать не должны. И это сидит в нас так глубоко… Таким бы я Ангелику защитил. Но мы с ней понимали, что выбора у нас нет. Я пытался увести людей от опушки, подальше от дома, подальше от детей, от Ангелики. Петлял, убегал в самую глубь леса. Сколько дней уходил от погони… Но люди всегда сумеют загнать волка.

— Значит… мой отец охотился на тебя?

— Когда ты выпустила меня из клетки, я смог оторваться и убежать далеко вперёд, чтобы успеть увести Ангелику.

Громкий всхлип перерос в вой. Яргар попытался увести меня из землянки, но я зачем-т, пристально вглядывалась в призраков прошлого. Вот мужчина с трудом встал с пола и поднял тело девушки, уложил его на кровать, а сам сел с краю, закрыв лицо руками.

— Стрела попала Ангелике в бок, и она умерла почти сразу. А детей… детей я нашёл слишком поздно, слишком поздно вернулся.

Не везёт Яргару на волчат…

От этой фразы передёрнулась всем телом. Сколько издевки в таких словах, сколько яда и злобы.

— Я вернулся к людям через несколько дней.

— Зачем?

— Чтобы убить каждого, кто выследил нас на той опушке. И убил. Почти всех, кроме одного, — Яргар отпустил плечо и осторожно взялся за мою ладонь. Его рука была очень горячей. — Не смог его убить, потому что дорогу мне перегородила девочка. Она вылезла рано утром во двор, чтобы натаскать у соседей яблок. Она увидела меня.

— И что ты сделал? — тихо переспросила, облизав губы: во рту все сразу пересохло.

— Ничего. Она бесстрашно смотрела на меня, всего перепачканного кровью, с ножом в руке. Смотрела и даже не плакала. Только попросила никого не трогать, что она не скажет, что видела меня.

— И ты ей поверил?

— Я был обязан этой девочке жизнью: это ведь она выпустила меня из клетки. Эта маленькая девочка — ты, Кара. Поэтому я сделал то, что мог. Ты спрашивала меня, почему ничего не помнишь. Я заставил тебя забыть всё, сделал почти невозможное.

— Только потому что я спасла тебя, да? — в голове всё медленно вставало на свои места.

— Пойдём, Кара, — Яргар утягивал меня на улицу. — Пойдём.

— Только из-за этого? — я упрямо не смотрела на Яргара “живого”, вглядываясь в его призрака. Тот убрал руки от лица. А глаза у Яргара раньше были серыми, такими же, как у Этхо.

— Нет. Ты хочешь узнать это прямо здесь и сейчас?

— Хуже уже не будет.

— Ты очень сильно напомнила мне Ангелику. Взглядом, повадками, разговором. Вы были так похоже… А твоя кровь…

— Что, моя кровь?

— Твоя кровь, Кара, такая же как наша. Чтобы ни говорили, но ты… Ты из нашего племени. Ты ведь сразу поняла, кто я, и зачем пришёл.

— Из вашего племени?

— Да.

— Разве такое возможно?

— Я решил, что если ты из племени Тохо, то судьба приведёт тебя к нам.

— Но ведь привёл меня ты!

— А я и есть твоя судьба, Кара.