Глава 18

Вилья улыбалась и смотрела на меня. Я её радости не разделяла. Стоять в чёрных одеждах было очень странно. Смотрела на женщину я без опаски, последний страх, что все теперь увидят во мне кровь Яргара, ушёл. Мои глаза давно вернули свой привычный цвет: мужчина меня не обманул, его хитрость так и останется тайной.

— Ну, чего ты такая смурная?

— Разве одеваются на свадьбу в чёрное?

Женщина не выдержала и засмеялась. А я не понимала её веселья. В таком виде я напоминала скорее вдову или мертвеца, чем радостную и нарядную невесту. Грубая чёрная рубаха доставала до самых пят. Завязки на вороте были такими тугими, что мне иногда казалось, что меня ими сейчас задушат.

— У нас — да. Сегодня ночью ты умрёшь для всего остального мира, чтобы стать частью семьи Яргара. Так что перед свадьбой у тебя будут похороны и поминки.

Такого я совсем не ожидала. Улыбка пропала с лица Вильи, слишком уж бледной и испуганной я стала.

— Кара, это всего лишь обряд. Его все девушки в нашем племени проходят. Хочешь, я покажу тебе твой наряд?

Вилья быстро зашторила проход в комнату, убедившись перед этим, что нас никто не видит и не подслушивает. В доме было много людей, вся родня собралась. От этого становилось ещё страшнее: ведь не все были такими приветливыми как Вилья.

Женщина открыла обычный деревянный сундук и стала доставать оттуда необыкновенной красоты наряд. Сарафан из белоснежной парчи, расшитый жемчугом. Широкую ленту с оберегами и накидку из какой-то совсем невесомой ткани.

— Мы особенно жемчуг любим, ценим его. Считаем его слезами создателя: когда он увидел, как прекрасен мир, созданный его руками, то не выдержал и расплакался, — Вилья разложила сарафан передо мной и даже разрешила дотронуться до него. — Каждый из мужчин старается, чтобы его невеста была самой красивой. Яргар не жалел сил, не гнушался даже выползать к людям… — женщина завороженно окинула взглядом накидку и провела по ней рукой. — Чем богаче наряд, чем пышнее, тем сильнее любовь.

— Это платье… Ангелики? — покраснев, задала вопрос, не в силах отвести взгляд от такой красоты.

— Нет, — Вилья мотнула головой и помрачнела. — Я тебе сейчас кое-что расскажу, но ты должна молчать. Не говори Яргару, что выдала тебе его тайну. Но раз ты собираешься стать его женой, то не могу молчать.

— Обещаю.

— Яргар и Ангелика, — Вилья загадочно понизила голос, — они ушли так. Ангелика не стала его женой, не было у них свадьбы. Поэтому Этхо и не может его простить. Ведь Ангелика теперь потеряна для всего племени. Она опозорила свой род…

— А Яргар?

— Яргар разделил с ней этот позор. Это клеймо будет на нём до самой его смерти. Мы однолюбы, Кара. Выбираем себе спутника на всю жизнь. Я стала вдовой совсем рано. Но предать память мужа не смогла, поэтому вместе с его телом сожгла свой свадебный наряд. Сожгла свою любовь, отказалась быть чьей-либо женой. А Яргар…

— Предал Ангелику?

— Нет, что ты. Не было ведь свадьбы… — Вилья разгладила складки сарафана, разглядывая крупный жемчуг, которым был расшит ворот. — Знаешь, Яргара простили, приняли в племя. Но многие считают, что он поступает неправильно, беря тебя в жены.

— А Этхо? Он ведь выбрал Ларэтту.

Вилья тяжело вздохнула и продолжила говорить шепотом.

— Не любит он Ларэтту, не может забыть Ангелику. А Ларэтта как и я, считай, вдовица. Её избранник погиб накануне свадьбы. Лара долго горевала, но как-то сблизилась с Этхо. Так бывает… Когда кажется, что дух умершего ушёл не до конца, что кто-то очень сильно напоминает тебе о нём. Я отпустила своего мужа, его дух. Ларэтта нашла своего любимого в Этхо. Этхо не может забыть Ангелику и всё ещё бродит с именем покойницы на устах. Яргар…

— Он как и Ларэтта, да? Я напоминаю ему Ангелику. Поэтому он выбрал меня? — внутри все задрожало. Признание Яргара вдруг стало таким… гадким. — Я всего лишь замена?

— Заговорились мы, — Вилья ловко ушла от ответа и принялась складывать наряд обратно. — Какая ты замена. Знаешь, что говорит Этхо?

— Что?

— Мол, Яргар с ума сошёл, обезумел. Раз тебя выбрал.

— А как считаешь ты?

— Я понимаю одного и понимаю другого. Я тоже потеряла любимого. Но иногда нужно просто забыть о прошлом. Этхо живет им, Яргар — пытается вернуть. Хотя… я уже в этом не уверена.

— Почему? — встревоженно встрепенулась.

— Эту накидку Яргар раздобыл совсем недавно, как и длинную нитку жемчужных бус. И тогда, впервые за всё время, не вспоминал Ангелику, даже имени её не произносил, — Вилья строго посмотрела на меня. — Он пытается забыть её. И мне теперь кажется, что это мучение для него: видеть в тебе её. Но он ничего не может поделать с этим.

Мне стало стыдно. Я так горячно подумала о Яргаре, так поспешно.

— Когда… — начала сбивчиво говорить, — когда мы спасали Олава, моего брата, там был дух Ангелики. И… У Яргара был выбор между мной и ею.

— И что он выбрал? — Вилья, затаив дыхание, смотрела мне в глаза.

— Меня.

Женщина облегчённо выдохнула, но затем нахмурилась.

— Натворил делов Яргар. Надеюсь, что сегодня ночью всё встанет на свои места. Скоро придёт старейшина, а ты останешься здесь одна, до вечера. Я и другие девушки и женщины из нашей семьи будем оплакивать тебя вместо твоей родных. Яргар придёт за тобой тогда, когда последние лучи солнца осветят наш дом.

— Но…

— Не скучай, Яргар придумал для тебя забаву, — Вилья вновь подошла к занавеси и выглянула за неё, кого-то поманила рукой. — Только не шумите.

— Кара! — громко вскрикнув, в комнату забежал Олав. Он со всех ног бросился ко мне, кидаясь на шею.

— Олав! — я прижимала брата к себе, целуя его и обнимая. Разглядывала всего: ещё бледный и такой худой. Но блеск в глазах говорил о том, что все страшное позади.

Вилья оставила нас, плотно задернув за собой занавесь.

— Кара, я… я видел страшный сон.

— Знаю, мой родной, знаю.

— Нет. Он сказал, что я должен рассказать тебе это.

— Кто он?

Олав затих и пугливо прижался ко мне. Вздрагивая как от плача, тихо пробормотал:

— Дракон.

Поджав ноги, сидела на грубо сколоченной кровати. Заботливо расстеленное покрывало было мгким и приятным на ощупь. Я гладила его и прислушивалась к шуму, что стоял на улице. Там галдели и вопили, ещё выли и слишком наигранно рыдали: Вилья же сказала, меня оплакивают.

Голова кружилась от сводящих меня с ума запахов. Если от Олава шёл аромат молока и чего-то уютного, родного, то сам дом был наполнен совсем другим духом. Тяжелым, даже гадким, очень неприятным. Это как выйти к компостной куче в жару. Меня даже мутить начало: очень сильно пахло кровью.

Если Яргар постоянно живёт в таком мире, мне его жаль.

Стоило забыться, как запахи отступали, но ровно до того момента, пока вновь не возвращалась к происходящему от невесёлых дум.

Мне так хотелось сейчас рассказать всё Яргару! Спросить у него, чтобы он объяснил мне… У него ведь есть ответы, я точно это знаю. Потому что из-за сбивчивой речи Олава я мало что поняла. Точнее, совсем ничего! Это была такая глупость несусветная!

Олав сказал, что я — Поющая. Так и назвал, Поющая! Но ведь я никому ничего не пела. Да, у меня есть этот странный очень бесполезный дар понимать племя Тохо. Бесполезный потому, что тот, кто увидел волков, к людям не возвращается. А живя с ними, я могла говорить и на своем родном, обычном языке. До речи волков мне не было дела. Какой прок? Слушать их сплетни? Знать, о чем они думают? Хоть и в последнее время все стали со мной осторожничать, скрываться. А мне и не сильно-то хотелось слушать все эти грязные мерзкие разговоры, после которых было лишь одно желание: умыться.

Борясь с назойливыми запахами, всё думала над словами Олава. И смысла в них не видела. Или просто не понимала?

Встала с кровати и принялась расхаживать по комнате, обхватив себя руками и раздражённо растирая плечи. Так хотелось расспросить Яргара, понять, что же на самом деле произошло. Понятно, что… забота о нас была для него важнее всего. Он просто старался облегчить нашу жизнь как можно быстрее. И я бы жила не в разлуке с братом.

Замерев у окна, ощутила знакомый запах. Острый, напоминающий свежий багрянец крови. Яргар. Только от него так пахло. Неужели он меня скоро заберёт? И все закончится?

Усталость и нетерпение накручивали меня так, что я начала ходить по комнате, огибая углы. Теребила рукава, мяла жёсткую ткань под пальцами, едва не сходя с ума от мыслей и страхов, влезающих в мою голову.

Почему так долго?

Я едва ли не чувствовала себя приговоренной к казни. Удушающий запах, так сильно напоминающий о диком звере, выматывал меня. А от тонкого аромата Яргара у меня зубы сводило, а рот невольно наполнялся слюной. Шумно сглатывая её, прислушивалась к голосам. Радости на дворе не было, но хоть завывания поутихли.

Поющая… Поющая…

Разлилась вода студёная

Да по всему двору широкому,

По всему двору широкому.

Тоскливая песня сама слетала с губ. Прислушиваясь к себе, пела тихо, прерывисто, шумно вдыхая горячий, душный воздух.

Да потопила весь широкий двор,

Да поломала в саду вишенку.

Я и есть та вишенка. Не так мне представлялась свадьба, не такой я видела свою жизнь. тётушка Вива давно меня к этому готовила, к принятию, только не хотелось слушать старую женщину. Она ведь знала, что выбора нет у меня: доля такая. Лишилась я своей свободы, когда дом родительский сгорел, когда семья погибла, когда брата младшего из огня спасла. Спасла и на шею себе повесила…

Схватилась за грудь, успокаивая себя тем, что нащупывала под длиннополой рубашкой две тонкие веревочки: на одной висел нож, на второй — тот самый клык. Ни с одним, ни с другим я не расставалась.

Да в саду вишенку с малиною,

В саду вишенку с малиною,

Да со малиною виноградною!

Допев, прижала нож в грубом чехле к самой груди, прислушиваясь к биению своего сердца. Билось оно гулко и сильно.

— Заунывные песни ты поешь.

Встрепенувшись, было радостно обернулась. Задумалась и не разобрала голоса. Мысли были об Яргаре, а в комнату зашёл Этхо. Одет он был скромно и неброско. Наверное, сегодня ночью самыми нарядными будем мы с Яргаром.

Стиснула нож под плотной тканью рубахи: и достать не успею, а так бы Вилья отобрала.

— Вспомнилось что-то… — ответила твердым голосом, пряча страх.

— Ничего, сегодня грустить тебе не дадут, — Этхо сделал шаг ко мне. — Свадьба же, как-никак.

Я стиснула зубы, вновь ощущая наплыв вязкой слюны. Брат Яргара пах по-другому, чем-то сладковатым, противным. Но само присутствие мужчины, его тяжёлый взгляд и запах лишили меня последних остатков спокойствия.

Странная дрожь прошлась по телу, вынудив меня тяжко выдохнуть.

Об этом говорил Яргар? Гон?

Испугавшись, шагнула назад и отвела взгляд. Почему-то сейчас Этхо показался мне очень красивым, хоть и тонкая красная линия на его щеке напоминала о наших разногласиях. Скоро этот след заживет совсем.

Заживет как на собаке.

Уголки моих губ сами собой приподнялись, и я усмехнулась. Это вызвало странный блеск в глазах Этхо.

— Так ты готова, Кара?

— К чему?

— Выйти к Яргару.

— Вилья сказала, что он сам должен зайти за мной.

— Это если некому тебя вывести к нему, — Этхо подошёл ещё ближе. Он не уступал в росте Яргару, только был более жилистым и худым. — Я же его брат.

Это сравнение прозвучало сродни издевательству. Но Этхо вполне миролюбиво протянул мне руку, намекая на то, что я должна взяться за нее.

— Послушай, солнце скоро зайдёт. Ты меня можешь ненавидеть и презирать, но там, — Этхо кивнул в сторону двора, — тебя долго ждать не будут.

Я невольно прислушалась: и впрямь, песни стихли.

Поборов страх и омерзение, взялась за руку Этхо. Мужчина уверенно вёл меня по знакомому мне пути. Вот передо мной заботливо отодвинул занавесь, пропуская вперёд. Придержал меня за локоть, чтобы я не упала.

Мы подошли уже к самой двери, когда на улице громко грянула музыка и продолжились песни. Было так шумно и весело, что я невольно улыбнулась.

Неужели всё? Все осталось позади?

— Нужно выйти с другой стороны, пойдем, — Этхо утянул меня в сторону от двери. Мы прошли через очередной округлый проём, пробежкой прошли комнату, затем ещё одну и оказались у другой двери. Мельком выглянув в окно, поняла, что мы просто сейчас выйдем со стороны навеса и окажемся во дворе, минуя крыльцо.

Песни стали громче. Разбавленные смехом и весельем, они мигом прогнали всю тоску. Улыбнувшись, повернулась к Этхо…

Мой крик мгновенно утонул в шуме людской толпы. Его никто не услышал.