Глава 22

Проснувшись от слабого шороха, протяжно зевнула и вяло потянулась, плотнее кутаясь в покрывало. Тихие шаги приблизились к кровати. Я с трудом разлепила глаза, но понять ничего не успела, потому что мгновенно утонула в неге знакомого тепла. Яргар коснулся моей щеки.

— Спи, ещё слишком рано.

— А ты куда?

— Я вернусь вечером.

Пару раз моргнув, прогнала сон. Всё ещё зевая, щурилась и смотрела на мужа. Тот уже оделся и собирался уходить. Только куда? Скосила взгляд: за окном даже светлеть не начало.

— Мне пора, Кара. Ещё этот день, а потом вместо меня пойдёт Этхо. Я просто не могу остаться.

— Как жаль! — потянулась к Яргару, но тут же ойкнула от боли. Похоже, её он унял не надолго.

— Тебе нужно отдыхать. Моя кровь почти ушла из твоего тела. Восстановление уже не будет таким быстрым.

Я прикрыла глаза, сдаваясь томительному желанию продолжить сладкий и беспечный сон. Мысль о том, что Яргар своим поступком не только наделил меня силой, но и спас от смерти, успокоила.

Кровать скрипнула под весом мужчины. Моего лба коснулись тёплые губы.

— До вечера, Кара.

Крики Олава раздавались со двора. Кажется, он с местной ребятнёй гонял кур. А мне было просто не встать с кровати, хотя надо бы. Но тело будто каменным стало, неподъёмным. Пошевелить рукой или ногой казалось мне невероятной задачей. Боль в плече отозвалась ещё сильнее.

Наверное, весь дар Яргара ушёл прошлой ночью. Я дотронулась здоровой рукой до шеи: вчера мне казалось, что муж прокусил мне кожу до крови, но нет. Или всё зажило?

Откинув покрывало, поморщилась от тянущего ощущения в теле. И оно было неприятным.

— Проклятье! — снова поморщилась, но уже от того, что моя разорванная рубашка сиротливо лежала скомканной на полу. Не хватало, чтобы кто-нибудь увидел меня… такой. — Давай, Кара, поднимайся.

Но сказать было легче, чем сделать. Сев в кровати, осторожно свесила ноги. Режущая боль полоснула огнём низ живота. Вскрикнув, едва не сжалась в комок. Тяжело и с присвистом дыша, встала и выпрямилась. В глазах всё побелело от боли, но потом стало легче. Вновь потёрла шею и мелкими шажками направилась к рубашке. Нагнуться за ней было настоящим подвигом, что уж говорить про то, чтобы её надеть.

Ворот разошёлся по шву, неприлично оголяя грудь. Даже стянув завязки, я не смогла полностью прикрыться.

Где же платье?

Смех Олава был таким громким, что я отвлеклась на него. Как давно я не слышала его! Как давно мой братишка перестал казаться мне ребёнком. Но сейчас он им был! Маленьким мальчиком, который просто радовался жизни.

Я медленно выпрямилась и улыбнулась сама себе. Вытянула здоровую руку и помахала ею в воздухе. Страшно хотелось размяться, почувствовать лёгкость в теле, но сделать это было невозможно.

Прихватив больной рукой распущенные волосы, здоровой принялась ловко плести слабую косу, перекинув её через плечо. Когда её конец дошёл до моего живота, я закрутила пряди.

Что-то холодное коснулось моей оголённой шеи. Я вздрогнула и тревожно выдохнула, потому что крик застрял где-то в горле. Тело будто ватным стало.

Позади стоял Этхо и с любопытством осматривал меня. Я было хотела позвать на помощь, даже рот открыла, но грубая мужская ладонь, пахшая чем-то мерзким, умело легла на него.

Я замахнулась для удара, но молодой мужчина вцепился в мою шею и, толкая меня вперёд уверенными рывками, с силой приложил к стене. Застонав от боли, поморщилась, пытаясь укусить Этхо хотя бы за пальцы. Беспомощно колотила по шее и плечам здоровой рукой, но для него это было пустым звуком.

— Что… что ты делаешь? — сдавленно шипела, чувствуя, как мне не хватает воздуха. — Отпусти!

— Доброго тебе утра, невестка! — Этхо прижал меня за шею к стене так сильно, что в голове помутилось. — Как спалось? — склонившись к моему лицу, мужчина шумно вдохнул мой запах и с лёгкой ухмылкой посмотрел на мою разорванную рубашку.

— Оставь меня, — шевелила уже одними губами.

— Он уже сделал тебя своей, да? Ты даже пахнешь по-другому. Яргар постарался на славу, — Этхо ослабил хватку, давая мне с хрипом дышать. — Что он в тебе, нашёл? Ты же слабачка… Толку от тебя?

— Он убьёт тебя! — выпалила слишком резко и яростно.

— Меня? За что? За то, что хотел попробовать его жену? — тёплые и немного влажные губы коснулись моего лба. Слизнув капельку пота, Этхо шумно выдохнул. — А вдруг всё было наоборот? Какой позор ты навлечёшь на нашу семью?

— Кто… тебе поверит после всего? — дышать всё ещё было трудно.

— Люди меняются, Карина. Вдруг тебе мало одного мужчины? Кто знает, что у тебя на уме? — Этхо отпустил меня всего на мгновение, чтобы с новой силой прижать локтем к стене. Второй же рукой дёрнул завязки и жадно сжал мою грудь, вырвав болезненный стон. — Яргар не показывал тебе того, как мы это делаем? Нет? Пожалел бедняжку.

Щёки пылали от гнева. Я бессмысленно сопротивлялась, пытаясь ударить Этхо побольнее. Ответный тычок был такой силы, что, приложившись затылком об стену, громко клацнула зубами, едва не откусив язык. Обмякнув, лишь вскрикивала, когда Этхо был чрезмерно грубым.

Ударив меня о стену вновь, резко отпустил. Я рухнула на пол. Мужчина сделал шаг назад и присел на корточки, вглядываясь в моё потное и покрасневшее лицо:

— Расскажи ему, Кара, расскажи всё. Я хочу, чтобы Яргар знал, что это сделал я, — звонкая оплеуха легла на мое лицо. — Слышишь? Тогда посмотрим, кто кого. Чьё слово останется последним.

Прижимаясь к стене, с трудом села, держась за щёку. Смотря через растрёпанные волосы на уходившего мужчину, дрожала от страха. Грудь надсадно болела, на ней явно наливались свежие синяки.

Смех Олава всё ещё раздавался со двора.

Оставшись одна, не выдержала и расплакалась.

Покачиваясь взад-вперёд, нежно гладила Олава по голове. Зарываясь пальцами в его волосы, тихо пела себе под нос, наслаждаясь мягкостью и нежностью локонов брата. Они сильно отросли, а стричь детей в племени Яргара было не принято.

Едва шепча, боролась с накатывающей дрёмой. Старая колыбельная, которую пела еще моя бабушка:

Ветер горы облетает,

Над горами солнце тает,

Как бы мне хотелось выйти сегодня на улицу! Но Вилья не пустила, не разрешила. Мол рука больная, да Яргар против. Вот я и шарахалась по дому из угла в угол, избегая Этхо. А тот, как на зло, так и старался попасться мне на глаза. Толком не ела и не отдыхала, постоянно оглядывалась, боясь, что останусь один на один с этим нелюдем.

Вот теперь клевала носом и щурилась, прогоняя подкрадывающийся сон. Вяло потерев глаза, поправила тонкое лоскутное одеяло, укрыв брата плотнее. В доме к вечеру становилось прохладно. Наверное, всё дело в уходящем лете.

Листья шепчутся устало,

Гулко яблоко упало.

Голод бурным урчанием прервал мою песнь. Мне вдруг дико захотелось яблок. Вонзить зубы в сочную мякоть, с хрустом вгрызаться, утирая сладкие потёки с подбородка. И чтобы душистый запах щекотал нос.

Подломился стебель мяты,

Жёлтым яблоком примятый,

Олав тихо и спокойно дышал. Умаявшись за день, он спал как убитый. И явно не собирался просыпаться. Сейчас его округлые щёки делали брата в моих глазах совсем малышом.

Месяц солнце провожает,

По цветам один гуляет.

Не выдержав, прилегла рядом с братом. Вдыхая его ещё детский едва сладковатый запах, уткнулась носом в его макушку, размеренно дыша. Приобняла Олава и успокоилась.

— Братик мой…

Нет ничего светлее и приятнее твоего образа. Нет ничего, что осталось бы у меня. Только память и ты. Яргар лишь начал входить в мою жизнь. Так бурно и стремительно, что я со стыдом отдавала ему потаённые уголки сердца и души. Те, что так давно пустовали. И больше всего я боялась, что предам тех, кого любила, позволив новым чувствам завладеть мною.

Прикрыв ноги краем одеяла, наслаждалась теплом и умиротворением. Но едва я смежила веки, как скрипнули доски позади.

Гулко сглотнув слюну, сунула руку под подушку брата. Туда, куда я положила подарок Яргара. Искривлённая ручка ножа удобно легла в ладонь. Сильно зажмурившись, притворилась спящей.

Тёплая ладонь коснулась моего плеча. В нос ударил терпкий и дерзкий запах, напоминающий об охоте, жертве и хищнике, о свежей пряной крови. И в тоже время пахло чем-то знакомым, родным. Силой.

Яргар!

Облегчённо выдохнула и открыла глаза, оборачиваясь назад. Тёплый взгляд жёлтых глаз чуть не заставил меня расплакаться от облегчения. Мои сдерживаемые слёзы и тонкий всхлип озадачили его.

Откинув одеяло и подоткнув его под Олава, Яргар склонился ко мне и с лёгкостью взял на руки. Прижимая к себе, он спокойно нёс меня к кровати, а я дрожала как лист на ветру, зная, что не смогу его обмануть. Мне просто не хватит сил.

Но что будет, расскажи я ему про Этхо?

Почувствовав под собой мягкость постели, благодарно выдохнула, сдавленно улыбнулась и повернулась набок. Кутаясь в тонкое одеяло, старалась показаться сонной и усталой. И Яргар купился. Он стянул с себя влажную одежду, окинул цепким взглядом комнату и лёг рядом.

Удивительно, что чистота и свежесть не могли скрыть всех тех лесных запахов, звериных. А от ледяной воды Яргар и вовсе казался мне неимоверно горячим. Когда его пальцы коснулись моего плеча, я вздрогнула и замерла.

— Кара, что случилось?

— Ничего, — тихо прошептала, стараясь врать увереннее.

— Ты обманываешь меня, — тёплый и будоражащий поцелуй в шею вырвал у меня робкий вздох. — Что-то случилось. И я знаю что. Это мой брат тебя изводит?

— Да, — выпалила и прижала руки к груди, едва морщась от боли.

— Что он тебе наговорил на этот раз? — Яргар попытался приобнять меня, но свежие синяки отозвались темнотой в глазах. Почувствовав мою скованность, он замер. — Какую гадость сказал? Об Ангелике? Или обо мне?

— Это всё ерунда, его слова. Просто… — я тихо радовалась, что разговор пошёл в это русло, — мне неприятно с ним говорить, мерзко. А видеть и подавно!

— Придётся как-то с ним уживаться, — Яргар откинул одеяло и нежно прошёлся пальцами по моим рукам. Теперь мой болезненный стон не ускользнул от ушей мужа. — Кара? — он приподнялся на локте и требовательно повернул меня к себе лицом.

Но я сжалась в комок, натягивая одеяло почти до подбородка. Жмурясь, застыла камнем, боясь даже пошевелиться.

Что будет, когда он увидит эти жуткие следы? Ох…

Яргар не стал добиваться своего. Вместо этого вдруг очень ласково прижал меня к себе, будто я самое хрупкое и нежное, что есть в его жизни. Жаркий шёпот обжег щёку.

— Прости… Я сделал тебе вчера больно.

Вот уж не думала, что он так всё повернет! Но эти слова вдруг проняли меня до дрожи. Яргар понял это по-своему.

— По-другому и не могло быть, — обжигающе горячие губы коснулись места укуса на шее. — Это всего лишь уловка, попытка отвлечь тебя от другого. Я не хотел, чтобы ты меня считала грубым. Знаю, у людей по-другому. Но я ведь не человек, Кара, — от очередного поцелуя стремительно залилась краской. — Даже сейчас, в это мгновение, зверь требует ласки. Ты так вкусно пахнешь, так сладко, — сильно пригладив меня рукой, Яргар положил ладонь на мое бедро и слишком страстно его сжал. — Каждое мгновение рядом с тобой это мука для меня. Не суди строго.

Такая честность и открытость подкупала. Покусывая губу, шумно дышала. Что я могла ответить?

— Сегодня не будет больно…

Сминая одеяло, Яргар задрал мою рубашку. Проводя пальцами по оголённой коже, доводил меня до трепета. Комкая в руках одеяло, я прижимала его к груди, пряча заодно и лицо.

Колкие волоски щекотали мою ногу, когда Яргар пылкими и невесомыми поцелуями спускался вниз. Уложив меня на спину, развёл мои колени. Вспыхнув от жара, прикусила конец одеяла и так зажмурилась, что перед глазами поплыли огненные круги.

Первое прикосновение вызвало болезненный стон. Моё напряжённое тело отказывалось принимать ласку. Но Яргар был настойчивым.

Я теребила одеяло, вгрызалась в него, глуша стоны и напрашивающиеся крики.

Больно не было. Было чудовищно хорошо. Будто тело стало таким мягким и податливым, что каждый удар сердца, каждый новый толчок крови наполнял меня негой и наслаждением. А ласки и прикосновения Яргара, жёсткость его пальцев и мягкость губ… Жар дыхания… Эта опасная близость…

Когда дышать стало невмоготу, а тело свело сладкой судорогой, я тонко вскрикнула, прижимая к лицу потрепанное скомканное одеяло.

Яргар обнял меня так, будто я была маленьким ребенком. Гладя по голове, прерывисто шептал какие-то нежные глупости, всё время повторяя, что больше мне не будет больно. Никогда.

С трудом оторвавшись от одеяла, я, покрывшись испариной, смотрела в лицо мужа, запоминая каждое его слово. От этого становилось легче и спокойнее. Утирая моё лицо и убирая липнущие к коже волосы, Яргар чему-то ухмылялся или даже улыбался. Мой молчаливый вопрос он нашёл забавным.

— Я пришёл давно. Но мне так понравилась твоя песня, что я не решился зайти. Подумал, что хочу услышать её до конца. Ты красиво поешь, Кара.

— Хочешь, чтобы я спела её тебе? — хрипло пробормотала, ещё вспоминая как, оказывается, сладко дышать. — Да?

— А ты споёшь? — нежное прикосновение ко лбу лишь усилило негу. Я таяла под каждым заботливым движением, а Яргар всего лишь убирал мокрые прядки с моего лица, чтобы подарить освежающий поцелуй. — Ты споешь для меня?

— Ну, спою, — широко улыбнулась. — Видимо, Олав не ошибся.

— В чём? — Яргар уткнулся носом в мою шею, подминая меня к себе под бок, а я и не противилась.

— Что я поющая…

Это слово расчертило окружающий нас полумрак. Мне даже показалось, что одинокий светильник на мгновение погас. Я почувствовала кожей, как напрягся Яргар. Услышала, как он сдавленно выдохнул.

— Как он тебя назвал?

— Поющей…

Теперь тревога Яргара передалась и мне. Муж крепко обнял меня и с такой силой прижал к себе, что я едва не задохнулась от нахлынувшей боли в груди и руке.

— Кара, никому этого не говори, слышишь? Никому! Забудь это слово и молчи, умоляю тебя, — Яргар яростно целовал меня, выбивая дух. — Молчи! Слышишь? Молчи!

А я лишь непонимающе слушала его, чувствуя у себя за спиной едва ли не дыхание смерти. Не смотря на страх, я осмелилась задать вопрос:

— Кто такая поющая?