Глава 29

Мягкое прикосновение прогнало дрёму. Несмотря на усталость, у меня не выходило заснуть. Всё из-за Эйгиля. Услышав, что он жив, чуть с ума не сошла от радости. Просто не верилось, что кто-то выжил в том чудовищном пожаре.

— Почему не спишь? — Яргар нежно коснулся губами моего уха и жарко прошептал, убирая длинные прядки с моего виска.

— Не спится… — перевернулась на спину и посмотрела мужу в глаза. — А ты? Не спал уже два дня, вон глаза совиные…

— Не могу, пока ты лежишь скрюченная и напряженная. — Яргар криво ухмыльнулся, прищуривая глаза. — Или всё дело в запахе?

Улыбнулась и вздохнула.

— Ну, пахнет мышами немного и сыростью. Зато в тепле и не под открытым небом, в безопасности.

— Это да… — Яргар вновь поцеловал меня, утягивая к себе. — Это тебе немного, а я ничего не чувствую кроме этой вони.

— Ты из-за Эйгиля не спишь? — несмело возразила, прижимаясь к горячему мужу. Его крепкие объятия были самым лучшим успокоением. — Из-за него?

— Он же твой жених?

— Что ты… Нет! — мотнула головой и сильнее обняла мужа. — Он просто хороший человек. Он был единственным, кто… кто не смотрел на меня свысока и не пытался сделать какую-нибудь гадость.

— Он тебя любил, Кара.

— Может, и сейчас любит. И если кто-то в силах нам помочь, то только он. Эйгиль хороший человек, и я ему доверяю.

— Не боишься? — Яргар укрыл нас одеялом и скосил взгляд на сопящего под самой стенкой Олава.

— Нет, не боюсь, — почувствовав легкую тревогу в его голосе, испуганно спросила: — Ты думаешь, что я его люблю? Яргар, не говори мне, что ревнуешь?

— Я не ревную, я опасаюсь.

— И чего же? — устроилась удобнее на мужском плече и прикрыла глаза. — Чего же ты боишься?

— Кара, посмотри на Этхо. Думаешь, почему Ангелика согласилась сбежать? Потому что он её изводил, мучил, не давал жить своей любовью. Мой брат просто помешался на ней. Но я более чем уверен, что вернись мы вдвоём, он первым бы повел её на суд и требовал самого жесткого наказания.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что нет никого опаснее отвергнутого человека. И тут два пути. Если человек лишь думает, что любит, тогда даст волю боли, ненависти и безумию. Может, у людей это чувствуется не так остро… Но зверь не признаёт предательств.

— Как же вы тогда живёте? — вполне искренне ужаснулась, открывая глаза. Положив ладонь на грудь Яргара, привстала на локте, чтобы посмотреть ему в глаза.

— В вечном поиске покоя и согласия с самим собой. Это как идти по грани. Один шаг в сторону, в любую, может привести к непредсказуемым последствиям.

— Ты думаешь, что Эйгиль такой же?

— Мне кажется, что у каждого человека есть свой зверь. Ты точно также борешься, Кара. Со страхами, с надеждами, с дурными мыслями. Разница лишь в том, что ты шерстью не обрастёшь и не обзаведёшься клыкастой пастью. Не потеряешь рассудок.

Я внимательно слушала Яргара. Сонливость сделала его болтливым. Потому что он уже начал проваливаться в дрёму, но упорно боролся, плавно и несколько вяло продолжая говорить. У меня же наоборот всю усталость как рукой сняло.

— Яргар?

— М?

— Почему меня сразу Поющей не признали?

— Я сказал, что в тебе течёт наша кровь. Такое и раньше бывало.

— А что это меняет?

— Вы, люди, живёте по законам чувств и морали, опираетесь на знания. Мы же живём по воле Создателя, который сделал нас такими. Мы все связаны кровью, и нет ничего опаснее смертельного проступка.

— Твое бегство не станет таким?

— Нет. Но если буду молчать…

— Молчать? — снова переспросила, чувствуя, что Яргар вот-вот уснёт. Его рука уже стала слишком тяжёлой и как-то обмякла, сползая с моего плеча.

— Стоит нарушить слово, выдать тайну, как зверь сразу возьмёт верх. Пути назад не будет, — Яргар тяжело выдохнул. — Поэтому Этхо так на меня злился. Что я хоть и ушёл, но остался верен племени.

— А что в этом плохого?

Яргар зевнул и перевернулся на бок лицом ко мне. Глаза у него были закрыты, и он уже еле говорил, несколько певуче растягивая слова.

— Я и Фридо — мы были детьми от истинной, от той, что предназначила судьба. Но моя мать одной зимой тяжело заболела и слегла, ничто не могло ей помочь. К осени она умерла. Я тогда ещё был мал, но не настолько, чтобы с легкостью её забыть, — очередной зевок и меня вынудил прикрыть рот рукой. — Вторая жена была добра к нам. И мы с Фридо не стали… мешать отцу. Потом появился Этхо… А вот в нём с самого детства жила зависть. Сначала к Фридо, а после его смерти — ко мне.

— Почему же? — затаив дыхание, ждала ответа. — Почему?

— Потому что моя мать была внучкой старейшины.

— Что?!

— Все ждали от Фридо того, что он будет следующим, что он сможет… Моему деду везло на дочек и внучек. А Фридо по глупости погиб. Вот с его смертью я и узнал, какого это в миг из любимого брата стать главным врагом.

— Яргар, — нежно коснулась рукой щеки мужа, проводя по ней пальцами, — может, тогда не стоило уходить? Ведь… разве на тебя не рассчитывали?

— Сейчас есть и другие. Мой уход ничего не изменит. А я… я просто этого не хочу. Ответственность — тяжёлое бремя, Кара, особенно за чужую жизнь.

— Тебя не простят за то, что ты сделал выбор не в пользу племени.

— Каждому из нас Создатель дает пару, каждому. Он преследует свою, особенную цель, посылая нам именно этого человека. И если Создатель, Кара, выбрал тебя, чужую. Не только не из нашего племени, но ещё и Поющую… Значит, это зачем-то нужно? — Яргар мотнул головой и вяло продолжил. — Я не верю в легенды и страшные сказки, но верю в судьбу. Мне пришлось делать сложный выбор.

— Да?

— Да. Я сделал шаг в сторону человека, а не волка.