Глава 31

Высокий и покосившийся забор встретил нас несколько неприветливо. Старый Орстог выглядел мрачно и тоскливо. Кривые дома тускло светились огнями окон, заросшая дорога петляла и вела дальше, к полю. В воздухе пахло чем-то странным, но в то же время аромат хлеба упрямо твердил, что здесь живут люди.

Тяжело пришлось им… Уходить с насиженного места. Наверное, от Эствига не осталось ничего, только пепелище. Сгорело всё.

Яргар нехотя натягивал повязку на глаза, косо на меня поглядывая. Его борода уже отросла и не казалась такой опрятной. Это к лучшему. Будем казаться настоящими путниками.

Олав испугался Орстога. Брат жался ко мне и крепко держался за руку, с недоверием вглядываясь в заборы и дома.

Должно пройти много времени, прежде чем это селение вернет себе прежний облик. Слишком уж долго оно пустовало. Но пусть и обветшалые дома лучше, чем ничего или наспех сделанная землянка.

Я наугад подошла к ближайшему дому и постучала в ворота. Во дворе послышалась возня. Под жуткий скрежет петель на улице появилась сгорбленная женщина. Узнать её было несложно.

— Санна! — бросилась ей на шею.

— Кара? — сухощавая ладонь прошлась по моим волосам. — Милая, так ты жива? Значит, правду говорили? Ох! Ну заходи же скорее… — женщина едва не задушила меня в объятиях.

— А я думала, что все погибли… — шмыгнула носом и мягко отстранилась. — Нет, Санна. Мне нужен Эйгиль.

Женщина сделала шаг назад и недоверчиво посмотрела на меня.

— Санна! — выкрик Олава заглушился топотом ног. Брат бежал к женщине изо всех сил. — Санна! — с разбегу уткнулся ей в ноги и рассмеялся.

— Ох, малыш, и ты здесь? — Санна тепло улыбнулась и взъерошила вихры моего брата. Затем подняла взгляд и радость потухла на её лице: увидела Яргара. — А это кто, Кара?

Сказать это Санне, наше главной любимице и сказочнице, было тяжело. Она рано осталась вдовой, детей у неё не было, но любила она возиться с малышами. Вот и стала главной нянькой в Эствиге. Обо мне Санна тоже заботилась, но совсем немного, всё-таки я была уже взрослая, не то, что Олав.

— Санна, это мой муж, Яргар. Он… он слепой.

— Когда же ты успела? А Эйгиль тебе зачем? — женщина с недоверием смотрела на меня, будто теперь и не верила своим глазам.

— Мне нужно поговорить с ним. Может, у него и остановимся. Где он?

— Живёт через два дома, с отцом. Мать у него погибла в пожаре, а сестра с мужем не захотели оставаться здесь, ушли за лучшей долей. Эйгиль наш спаситель! Если бы не он… Не уходит, борется за нас. Работают с отцом не покладая рук, строят новый дом на зиму.

Вместо ответа протяжно выдохнула: я никогда не сомневалась в том, что Эйгиль замечательный. Но теперь чувствовала себя странно.

— Идите, чего — вернетесь. Дом у меня большой и пустой, — Санна грустно усмехнулась. — Эйгиль живёт там, — махнула рукой в сторону небольшого дома, из трубы которого вился сизый дым. — Приходи утром, расскажешь, что же с тобой случилось.

— Обязательно! — взяла Олава за руку и направилась в нужную сторону.

Яргар шёл молча за нами, опустив голову. Олав замедлил шаг и протянул вторую руку мужчине. Так втроём и шли дальше. Я всё думала, что же скажу Эйгилю? Как объясню? И почему Яргар стал таким мрачным и нелюдимым? Даже слова не сказал.

Олав радостно подпрыгивал, держась за наши руки. Кажется, ему пришлось по душе наше возвращение. Жаль, что остаться здесь мы не сможем. Только обнадежила брата, чтобы потом разочаровать его ещё сильнее.

— Ты хоть что-нибудь видишь через эту повязку?

— Смутно, но вижу, — Ярга уверенно шагал, даже не смотря на меня.

— Яргар, ты… Что-то не так?

— Я переживаю за тебя, — честный ответ меня не удивил. — Это так удивительно?

— Нет, но ты… ты какой-то не такой.

На это он ничего не ответил. Только помотал головой, внимательно глядя себе под ноги. Со стороны и не сказать было, что он что-то видит.

— Я себя чувствовала так же в твоей деревне. Только тебя за чужака не принимают, а даже наоборот. Проявляют заботу и участие.

— Разве это главное?

— Нет, — теперь уже я мотнула головой, не задумываясь о том, видит ли меня Яргар. — Не это. Но когда к тебе так относятся, то чувствуешь себя гораздо лучше, чем когда травят.

Яргар отпустил руку Олава и пропустил нас вперёд. Кажется, мои слова его задели. Но я сказала это ненарочно, просто поделилась своими переживаниями. Обвинять мужа в чем-либо мне даже в голову не приходило.

К дому Эйгиля мы подошли смурными и молчаливыми, в отличие от Олава. Он радостно барабанил в ворота, выкрикивая лишь имя:

— Эйгиль! Эгиль, открывай!

Но тот не спешил этого делать. Яргар стоял чуть поодаль и даже не смотрел на меня. Повязка не могла скрыть глубоких морщин на его лбу. Он хмурился, думал о чём-то. И говорить об этом со мной не хотел.

— Кто там? — знакомый голос раздался со двора, вызвав у меня улыбку.

— Эйгиль… — договорить я не успела, потому что ворота резко открылись и на улицу выскочил взъерошенный парень.

— Кара? — сиплый голос выдавал волнение. — Глазам не верю… Олав? И ты жив? — Эйгиль, едва поморщившись, взял на руки моего брата и растрепал его волосы. — Но… Да что я говорю? Заходите, не стойте…

Я шагнула вперёд и оглянулась на Яргара. Эйгиль даже его сначала и не заметил. Но теперь же его лицо неуловимо изменилось. Он отпустил Олава и что-то шепнул ему на ухо, пропуская во двор. Затем скованно встал боком, с трудом выпрямляясь. Сделал пару шагов, заметно прихрамывая.

Внутри у меня все оборвалось: Хорк. Это Хорк покалечил Эйгиля. И всё по моей вине…

— Кто это, Кара? — голос Эйгиля стал каким-то утробным и низким, даже хриплым. — Впрочем, не говори, — парень прохромал мимо меня, уделив мне мгновение, чтобы ласково сжать мое плечо. Приблизился к Яргару и вдруг протянул руку к повязке. — Я помню тебя, твоё лицо.

Яргар поймал ладонь Эйгиля и сам стянул отрезок ткани со своего лица.

— Помню твои глаза… Я так и не поблагодарил тебя.

— Не мне это говори, а ей, — Яргар грубо ответил, кивая на меня. — Кара попросила тебя спасти.

Эйгиль живо спровадил отца, отправив того и Олава в комнату по соседству. Прикрыл дверь, обеспокоенно выглянул во двор и убедился, что за нами больше никто не пришёл.

Яргар сел рядом со мной, но не стал по привычке трогать мою руку или колено, как это делал по обыкновению. Что-то его глодало и терзало. Внутри неприятно закололо от неприятного ощущения, будто…

— А мне никто не верил, — Эйгиль торопился сесть к нам за высокий, добротно сделанный стол. — Не верили, что я видел жёлтые глаза. Говорили что я или угорел, или так уж сильно меня приложили. Я-то знал, — посмотрел на Яргара и вполне добродушно улыбнулся, — знал, что это не выдумки, что это мне не причудилось.

Яргар хранил молчание и мрачно посматривал то на меня, то на Эйгиля. Мне пришлось взять его за руку и нежно сжать, чтобы он хоть как-то выдохнул и перестал быть таким сердитым.

— Мне рассказывали, что видели мужчину в деревне, что он выходил из вашего дома… Но все отчего-то решили, что это по его вине начался пожар.

— Никто не видел того, кто это сделал на самом деле? — я разочарованно переспросила, перебивая Эйгиля. — Неужели никто?

— Не бойся, Кара. Толком незнакомца не разглядели, но я уверен, что это был ты. Ты спас Кару и Олава.

— Эйгиль, его зовут Яргар и он… — все вокруг напряглись, озадаченно смотря на меня. Ждали чего-то. — Он мой муж.

Эйгиль не переменился в лице, но его глаза будто потухли. Он также сидел рядом с нами, что-то говорил, а казалось, будто это другой человек. Наверное, Яргар был прав.

— Я рад за тебя, — слова прозвучали искренне. — Ты вернулась насовсем? И как нашла нас?

— Да мы и не искали, хотели вернуться в родной Эствиг. Но по дороге встретили старика, он-то и рассказал нам всё. Да про тебя обмолвился. Услышав, что ты жив, я не могла не прийти сюда.

— Ясно, — сухой кивок немного озадачил. — Ты останешься у нас хоть ненадолго?

— Да, — не выдержала и подсела ближе к Яргару. Но он и не думал смягчаться. Только супил брови и молчал, буравя взглядом Эйгиля. — Может, на пару дней.

— Это хорошо… Погодите, я сейчас, — он вышел из комнаты, торопливо хромая куда-то.

Мы с Яргаром молчали и просто сидели, будто ничего и не происходило. Я поглаживала его руку, думая обо всём подряд. Он хмурился и даже не смотрел на меня.

— Яргар, я…

Но договорить не успела, потому что вернулся Эйгиль. Он казался взволнованным. Торопился и суетился, сжимая под мышкой какой-то сундучок.

— Вот, Кара, это твое, — громко стукнул им по столу и придвинул ко мне.

— Что это?

— Твоя тётка очень уж хотела для тебя богатства и счастья. Она отдала это отцу Хорка, чтобы он привёз деньги.

— А что с Хорком? — я спросила не из праздного любопытства. Я не подумала, чтобы случилось, столкнись Яргар с ним. — Он тоже здесь?

— Нет. Они ушли, не стали оставаться здесь. Но это и к лучшему. Кара, я всем рассказал, что он хотел сделать. Поэтому его отец не стал тянуть, привез это уже после. Оставил мне… Больше-то некому… — Эйгиль закончил как-то неуверенно. Наверное, не хотел меня расстраивать смертью тётушки.

— И что это? — я недоверчиво посмотрела на изящный резной сундучок.

— Открой его, — Эйгиль улыбнулся.

Я решила последовать его совету под неодобрительный взгляд Яргара. Коснулась пальцами крышки, еще хранившей тепло Эйгиля. Со скрипом приподняла её и удивленно замерла. Подняла глаза и с ужасом посмотрела на Эйгиля.

— Откуда?

— Говорю же, тётушка твоя решила помочь тебе. Отец Хорка мне это передал. Я не взял отсюда ни единой монетки.

Покраснев, глядела на довольного собой Эйгиля. Как он вообще мог подумать о том, что я обвиню его в воровстве? У меня и в мыслях такого не было!

— Эйгиль, я…

— Послушай, здесь достаточно денег для того, чтобы вы с Олавом ни в чём не нуждались.

— Ты мог помочь остальным!

— Это твои деньги. Кем бы я был, возьми их?

— Но они вам всем нужнее, чем мне! — неожиданно вспылила, выпустив из виду Яргара. А тот вдруг положил свою тяжёлую ладонь мне на плечо и легонько сжал его. — Тут же… Эйгиль, этого хватит, чтобы отстроить дома, чтобы жить… На скот, на зерно, на… Да на всё!

— Теперь тебе решать, что с ними делать.

Я выдохнула и поморщилась. Это ведь от Орма! А брать что-то из его рук… Оставлять себе… Почувствовала себя так гадко, что живот будто крючьями тянуть стало. Поджала губы и отодвинула от себя сундучок. Но Яргар неожиданно опередил меня и схватился за него под мой изумленный взгляд.

— Эйгиль! — раздавшийся окрик из соседней комнаты нас всех остудил. — Эйгиль?

Парень не стал отвечать, а просто встал из-за стола и направился к своему отцу. Яргар провожал Эйгиля тяжёлым взглядом, но стоило двери захлопнуться за ним, как мой муж тут же хрипло и торопливо заговорил:

— Что это, Кара?

— Деньги, Яргар.

— Деньги? — похоже, он и вправду не понимал их значения.

— Это… Это то, что имеют самую дорогую цену в нашем мире. За это можно взять всё, что угодно.

— Вы меняете холодный и ничего не значащий металл на хорошие вещи? — похоже, Яргара позабавила такая наша традиция.

— Да.

— И здесь много?

Я взяла четыре монеты и выложила их в ряд на столе. Облизала губы и посмотрела на Яргара:

— Этого нам на год хватит. Понимаешь? На целый год! А теперь посмотри сколько их тут! — приподняла тяжелый сундучок и стукнула им об стол. — Просто гора золота.

— Так возьми их.

— Яргар, эти деньги от Орма! Слышишь, от него? И я ни за что их не возьму! Мои родители, Ангелика, Эствиг… Тебе не кажется, что я продешевлю?

— Не знаю, — Яргар пожал плечами и с интересом взял одну монету, покрутил её в пальцах и с каким-то презрением положил обратно. — Это всего лишь кусок металла. Для меня это ничто. И если ты говоришь, что это цена жизни Ангелики и моих детей… — впервые голос мужчины дрогнул.

В голове промелькнула мысль. Такая ужасная и дикая, что я мгновенно залилась краской.

— Яргар?

— Что?

— Я… Я, кажется, придумала, что нам с этим делать.