Глава 34

Я проснулась от гула голосов. Он напоминал мне жужжание пчелиного роя, такой же беспокойный и надоедливый. Потирая глаза, сонно зевнула.

В моей комнате было темно, закрытые ставни почти не пропускали лунного света. Сев в постели, всё ещё прислушивалась к странному шуму.

— Мама?

На мой негромкий оклик никто не ответил. Я встала с кровати и, шлёпая босыми ногами, подошла к двери. В комнате родителей тоже было тихо, как и у братьев. А вот внизу — нет. Подошла к лестнице, идя на тусклый свет.

— Папа?

Но мне вновь никто не ответил. Зато голоса стали громче. Я спустилась на несколько ступеней и присела у грубых перил, прислушиваясь к голосам. Кажется, там был папа и кто-то ещё. Они о чём-то рассерженно говорили.

— Ты знаешь, что случилось прошлой ночью?

— Знаю. И мне от этого не по себе, — голос отца был слишком грубым и злым. — Кто это сделал?

— Мне почём знать? Я вам просто рассказал… А вы…

— Никто не хотел проливать кровь! Никто! Но ты… Ты обманул нас! И что теперь будет? Понимаешь, какой опасности я подвергаю семью? Элза вот-вот родит. Ещё и Карина…

— С ней-то что? — собеседник отца повысил голос. Почему-то этот мужчина показался мне пожилым. Была странная хрипотца.

— Не поверишь, но это она освободила того волка!

— Она видела его?

— Она пыталась его защитить. А этот зверь её ещё и прикусил.

— Смелая у тебя дочка, если не сказать, отчаянная. Вся в отца.

— Ох, хоть бы не такой бедовой выросла! — отец сокрушённо вздыхал. — Знаешь, она спокойная, податливая, но огонь у неё в сердце такой, что мне страшно становится. Натерпится её муж…

— Ты хотел ей приданое богатое?

— Сватался к нам уже один, хороший малый. Мы с Элзой остались довольны им. Но такой семье не дочка кузнеца нужна… Что ты теперь скажешь ему? Тому торговцу?

— Правду. Расскажу ему с твоих слов…

— Но ты ничего не видел.

Я поднялась: мне стало стыдно за то, что я подслушивала отца. Пригнулась и развернулась на пятках, ступенька при этом подо мной вдруг скрипнула.

— Кто там?

Зажмурилась и, понурив голову, спустилась вниз. Вновь зевнув, сжалась и вышла на свет. Длинная рубашка путалась под ногами, а я лишь краснела от стыда и недовольно жмурилась.

— Кара? Ты что тут делаешь? — отец встал из-за стола и быстро подошёл ко мне. — Почему не спишь?

— Голоса услышала, — честно ответила. После полумрака свет казался мне таким ярким, что я не могла разглядеть толком таинственного гостя. — Вот и спустилась… Прости, папа.

— Ничего, иди спать. Мы закончили, больше не будем тебе мешать, — отец вдруг замер и крепко обнял меня, а затем шепнул на ухо: — Ты подслушивала?

— Нет, — зачем-то соврала и мотнула головой.

— Тогда иди спать, — папа поцеловал меня. — Давай, ступай.

— Хорошо.

Папа развернул меня и подтолкнул к лестнице. Я едва не побежала к ней, лишь напоследок обернувшись: лицо мужчины…

Дёрнувшись всем телом, проснулась от ощущения, что куда-то падаю. Вскрикнув, перевернулась на спину и окончательно проснулась, дрожа от ледяного ощущения на коже. Пот крупными каплями стекал по лицу, я взволнованно облизывала губы и тяжело дышала.

Неужели Яргар решил, что мне будет лучше так? Вспомнить, окунуться в прошлое… Вновь применил на мне свой дар? Чтобы я убедилась в своей правоте? Или наоборот?

Всё ещё дрожа, села и откинула одеяло. Колючий лапник, прикрытый шалью и чем-то ещё казался мне мягче пера. Но страх и ужас, бившиеся во мне испуганной птицей, словно кричали мне: вставай!

Так я и сделала. Ночная тишина окутывала всё не хуже теплой и пушистой шали, на которой я спала. Лес был тихим и спокойным, ничто не говорило об опасности, а у меня в голове крутилось и вертелось лишь одно, что нужно бежать. Прямо сейчас.

Прислушиваясь к тишине, отчаянно боролась с липкой дрёмой. Словно не найдя явной опасности, она вновь заставляла меня лечь, закрыть глаза. И спать.

Я разрывалась между этими странными, пугающими ощущениями, не могла решиться ни на одно, ни на другое.

Сердце уже не так колотилось, а глаза начали слипаться. Поддавшись, легла обратно. Меня будто обняло нечто тёплое и тягучее, окружая плотным коконом.

Спать… Мне нужно спать…

Мужчина встал со скамейки и подошёл ко мне, склонился, хлопнув ладонью моего отца по плечу:

— Красивая у тебя дочка, Ингвуд. Ещё и храбрая, волка не побоялась…

— Боялась или нет, но для неё это было ударом, — отец встал и закрыл меня собой. Теперь я лишь с опаской выглядывала из-за его спины, наблюдая за незнакомым мужчиной. — Она ничего не помнит.

— Да? Не помнит?

— Прошу тебя, Орм, не заставляй её возвращаться в тот кошмар.

Я слушала отца и жалась к его ноге, не понимая, о чём же идёт разговор. Лицо незнакомца казалось мне добрым, но что-то в его глазах пугало. Отпустив отца, поспешила подняться наверх.

— Карина? — меня окликнул папин гость. — Ты не испугалась такого страшного волка?

— Орм, говорю же, она ничего не помнит. Сказала только, что…

— Что сказала?

— Глупости это. Глупости маленькой девочки.

Дальше слушать не стала, просто убежала к лестнице. Поднимаясь по ступенькам, пыталась забыть лицо этого незнакомца. Но стоило мне зажмуриться, как тут же видела жёлтые глаза, которые резко сменялись всполохом огня и превращались в змеиные. Жуткие, пугающие.

О каком волке говорил отец?

Глаза открылись сами собой. С трудом дыша, не понимала, жива я или нет. Каждый вдох отзывался хрипом в груди. Беспомощно глядела на навес, в отблесках ещё теплившегося костра он отбрасывал странные вычурные тени.

Сбрасывая с себя одеяло, удивлялась вялости и податливости собственного тела.

Спать, нужно спать дальше. Но я не хотела возвращаться к мутным и неотчётливым воспоминаниям. Лицо Орма ещё стояло перед глазами. Он обманывал меня с самого начала, обманул отца. Провёл всех! Только от этой мысли у меня появлялись силы бороться с могучей дрёмой. Словно отряхиваясь от липкой паутины, мотала головой и растирала кожу, пощипывала её. Даже пару раз шлёпнула себя по щекам, яростно моргая.

Почему-то мне казалось, что это дело рук Яргара.

Не сказал мне, не предупредил…

Чуть пошатываясь, встала и подошла к костру, кинула туда полено и нагнулась к сумке за флягой. После такого сна жутко хотелось пить. Но вода не утолила жажды. Выпила всё, что принес Яргар. Горло до сих пор драло, а губы казались сухими.

С трудом наклонилась и забрала шаль, отряхнула её от еловых иголок и накинула на плечи. Борясь с липким противным сном, шла к ручью. Он шумел так отчётливо, что мне казалось будто тот рядом, а до него ещё идти и идти.

Орм сжёг мой дом?

Яргар спрятал всё в моей памяти, сам того не зная…

Почему мне приходится бороться за эти отрывки?

Или…

Прижала холодную ладонь к своему лбу и протяжно выдохнула. Голова шла кругом, а тело вдруг стало сотрясать мелкой дрожью. Кутаясь в бесполезную шаль, постоянно оступалась и судорожно хваталась за всё, что попадалось на пути: кусты, низкие ветки, стволы деревьев. Но всё равно шла к воде.

Яргар, его глаза… Они никогда меня не пугали. Что… Быть того не может! Этого просто не может быть! Яргар ведь говорил, что таким даром, такой силой обладают лишь люди его племени и ему подобные.

Кажется, мы ошибались во всём.

Задумавшись, зашла в ледяную воду и застыла, совсем не понимая этого. Под бодрое и весёлое журчание дрёма отступала, и скоро я ощутила приятную лёгкость не только в голове, но и в теле.

Боль острым шипом отозвалась в ноге. Кажется, по пути я на что-то напоролась, но даже не заметила этого. Подобрав уже потемневшую от воды рубашку, приподняла правую ногу: с нее в воду капала кровь, стекая с пальцев. И впрямь напоролась.

— Ох, вот напасть…

От протяжного волчьего воя волосы дыбом встали. Замерев, боялась пошевелиться. Яргар же говорил, что здесь нет зверья. Или…

Сглотнув слюну, сдавленно прошептала:

— Яргар?

Кровь оставляла в воде красноватые пятна, мне даже начало чудиться, что я слышу, как она капает с моей ноги. Стоя в ручье, не знала, что мне теперь делать.

Бежать?

Или не бояться и просто вернуться к костру?

Жажда никуда не ушла, наоборот, лишь становилась сильнее. Уже скулы сводило, а в зубах появилась странная боль. Опустив раненую ногу в воду, склонилась и зачерпнула воды чуть поодаль, где она была чистой и прозрачной.

Первый же глоток обжёг жидким огнём моё горло. Закашлявшись до слёз, сложилась пополам. Быстро моргая, вновь зачерпнула полную пригоршню свежей проточной воды. Превозмогая боль, просто пила.

Волчий вой, наполненный холодной яростью, разнёсся по ночному лесу. Нет, обычные звери не могут так выть. Это Яргар, и он идёт сюда. Мне нужно уходить, возвращаться к огню, а внутри всё бунтовало. Я будто что-то услышала в этом вое, поняла без слов. Будто… будто кто-то внутри меня рассказывал о боли и гневе, об одиночестве.

Разум твердил о бегстве, а сердце молило о другом.

Яргар не хотел меня пугать, не хотел, чтобы я думала о нём как о звере. Но разве я не знала, чьей женой становлюсь? Разве не понимала, какой на самом деле Яргар? И что же, теперь до конца моих дней, он будет каждую полную луну скрываться?

Дрёма почти прошла, отчего я чувствовала себя мягкой и податливой. Жажда усиливалась, разливаясь огнём по телу. Вода не могла её утолить.

Совсем не понимала, что со мной происходит.

Наверное, Яргар очень хотел, чтобы эту ночь я спала. Но моё тело и разум решили иначе. И теперь от этой борьбы ощущала себя будто в чужой шкуре.

Яргар появился передо мной так резко, что я даже не поверила своим глазам. В зубах засвербило, а жажда обернулась зудом, от которого жар сухой волной разошёлся по всему телу.

Наблюдая за волком, с ужасом видела, как стекает кровь с его пасти. Белоснежная шерсть окрасилась красным, а яркие острые брызги расчертили могучего зверя тонкими полосками, будто… Будто Яргар разорвал кого-то на части.

Пригнувшись к земле, волк рыскал вдоль ручья, не смея войти в воду. Облизывался, рычал и бессмысленно ловил зубами пустой воздух. Что-то не давало ему перейти такую простую преграду.

Завороженно смотря в ярко-голубые глаза зверя, мысленно звала Яргара. Ведь там, где-то в глубине этого яростного, наполненного самой острой болью волка был он, мужчина, добрый, заботливый, которого я любила всем сердцем.

Ты ведь не знаешь, как мы делаем это с волками… Как любим…

Голос Этхо возник в моей голове сам собой и мгновенно отрезвил.

Правда, я этого не знаю. Может, и знать не хочу. Но сейчас…

— Яргар, — тихо позвала мужа. — Яргар, ты слышишь меня?

Волк вздыбил шерсть и так яростно огрызнулся, что я невольно отступила. Хлеща себя хвостом по бокам, зверь какими-то странными рывками бегал по берегу, не спуская с меня глаз. Щерился и подвывал. Ему слишком сильно хотелось перейти реку, но неведомая сила не пускала его.

Я скинула шаль с плеч и бросила её на берег. Подхватила полы рубашки и несмело двинулась вперёд. Мне хватит двух или трёх шагов, чтобы перейти ручей. Наверное, сейчас я совершаю ошибку. Но… Ведь Яргара я люблю именно сердцем?

— Яргар, я не боюсь тебя, слышишь?

Врать у меня не получалось. Нет, сейчас страх был, такой же липкий и тягучий, как та противная дрёма. Боялась я не Яргара, а чего-то другого. Волка? Но разве они не единое целое? Как могу любить одного и бояться другого?

Тогда в лесу от Хорка меня спас зверь. И Эйгиля. Значит, этот волк не так страшен.

Сложно было думать об этом, когда с оскаленной пасти зверя стекала слюна, смешанная с кровью. Когда голубые глаза горели таким яростным огнём, что внутри меня всё оборачивалось льдом.

Оставался последний шаг. Я была так близко к Яргару, смертельно близко. На расстоянии вытянутой руки. Замерев, мерно дышала, успокаивая бешено колотящееся сердце. Облизнув пересохшие губы, тихо выдохнула и спросила:

— Чего ты хочешь?

Волк встрепенулся и обдал меня пряными брызгами крови. Её запах ножом прошёлся по моим ощущениям. Гадкий, но пряный и сладкий аромат въедался в разум, лишая последней воли.

Об этом говорил Яргар, когда называл меня своей единственной? Что я та, что предназначена ему судьбой? Это чувство вело меня сейчас к разъярённому зверю, отметая прочь все волнения и страхи? Вот что значит эта жажда?

Крепко сжала ткань рубашки и с ёкнувшим сердцем вышла на берег. Яркое острое мгновение, и Яргар повалил меня на землю. Жёсткие когти впивались в плечи и грудь, а от тяжести волка было трудно дышать. Сейчас я нарушала главное правило, которое знала сызмальства, о котором часто говорил отец: смотрела зверю в глаза, не отводя взгляда. У меня не было мысли бросать вызов, но и не смотреть не могла.

Волк продолжал скалиться, краем глаза видела, как подрагивала его верхняя губа, обнажая белые и острые зубы. Не шевелясь, лежала на холодной земле и ждала.

— Яргар, — проговорила лишь одними губами, пытаясь достучаться до мужа.

Когти слишком больно вонзились в мою кожу. Поморщившись, продолжала смотреть зверю в глаза.

— Я всё равно люблю тебя, Яргар.

Яркое свечение ослепило меня. От осыпающейся шерсти глухо закашлялась. Она медленно исчезала, вскоре передо мной была знакомая смуглая кожа Яргара. Дотронувшись до неё, испуганно зажмурилась. Теперь кровью пахло ещё сильнее.

Яргар что-то бормотал, торопливо и неразборчиво. Я и не пыталась понять его слова, путаница какая-то. Как он сильно отличался от того Яргара, нежного и чуткого. Сегодня полная луна едва ли не свела моего мужа с ума.

От оглушительного треска ткани вздрогнула, упёрлась руками в грудь Яргара, когда тот вдруг резко навалился на меня. Разрывая рубашку в клочья, рычал и всё также бормотал. Жадные укусы совсем не напоминали поцелуи. Это было что-то пряно-острое, жёсткое, болезненное. Вскрикнув от очередной грубой ласки, лишь распалила Яргара. Он будто не ощущал меня. Трогал, гладил, но не слышал моих стонов и вскриков.

Разгорячённая кровь пульсировала в висках, когда я слышала, как часто и хрипло дышит Яргар. От его близости в голове всё мутилось и плыло. Но это не было похоже на отравляющее касание той волшебной дрёмы, вовсе нет.

Яргар рывком перевернул меня на живот, решительно подминая под себя. Я потащила остатки рубашки за собой, задевая пальцами влажную землю и прелую листву.

Мир разбился сотней осколков, каждый из которых в с болью впился в мою голову, моё тело. Забыв, как дышать, зажмурилась. Я всего лишь человек… Человек… Обычная девушка, полюбившая зверя.

Зажмурившись, грызла губы и старалась молчать. Сжимая сырую ткань рубашки, терпеливо ждала чего-то под нудный и заунывный голос Этхо в своей голове. Он твердил всё то же самое, пытаясь вызвать во мне отвращение. Но ведь у всего есть оборотная сторона…

Косой солнечный луч приветливо коснулся моей щеки. Слабо улыбнувшись, приоткрыла глаза: еловые лапы торчали из-под скомканной шали. Тонкие зелёные иголки казались почти прозрачными в свежем, если не морозном, воздухе. Он казался звонким, с мятным привкусом.

Мягкое приветливое утро резко напомнило мне о ночи. Сон как рукой сняло. Нет, я лежала под навесом, под одеялом. Могли ли мне это приснится?

Словно в ответ на этот вопрос тело отозвалось тупой болью. Тяжело вздохнув, попыталась перевернуться на спину, но тяжёлая мужская рука не дала мне этого сделать. Повернув голову, наткнулась взглядом на спящего Яргара. На его лице еще виднелись следы крови.

Покраснев, растерянно отвела взгляд.

Значит, не причудилось, не приснилось. Всё было на самом деле.

Осторожно приподняла руку Яргара и легла к мужу лицом. Обняла и прижалась к нему, тихонько поправив тонкое одеяло. Прислушиваясь к мерному дыханию, к четкому ритму сердца, хмурилась и думала. У всего есть оборотная сторона. И теперь я начала больше ценить заботу и ласку Яргара. До этого я не знала, какой ценой она ему давалась.

У всего есть оборотная сторона. У жизни, у воспоминаний, у людей. У наших поступков.

— Кара? — Яргар сонно встрепенулся и гулко пробормотал, резко прижав меня к себе.

— Тихо, спи, — обняла его ещё крепче. — Спи.

В чём-то Этхо был прав: мне нужно было узнать Яргара таким, чтобы… полюбить ещё сильнее. Иногда поступки красноречивее любых слов. (3303c)

— Спи, — тихо повторила, поглаживая плечо мужа.

О снах, о воспоминаниях, о прошлом поговорим позже. Не сейчас. Потом. Прижалась щекой к груди Яргара и закрыла глаза, прислушиваясь к себе самой. Ничего не изменилось.

— Я люблю тебя, — тихо прошептала и выдохнула, утопая в мягком тепле. — Люблю…