Глава 37

Крепкий дом на высоком каменном фундаменте стоял как-то в стороне, если не совсем на отшибе. Сбоку от него, ближе к крепостной стене, был небольшой сарай из темных досок и навес, крыша которого была присыпана соломой.

Мужчина завёл медведя внутрь сарая, затем долго гремел цепью, прежде чем выйти. Статный и дородный незнакомец потянулся на входе и вальяжной походкой двинулся в дом. Я еле дождалась, пока мужчина зайдёт внутрь.

Убедившись, что выходить он не спешит, подхватила юбку и бегом бросилась к сараю. Воровато оглядывалась, но вокруг было ни души: все веселились на ярмарке.

Прижалась спиной к тёплому дереву и замерла, унимая дрожь в руках и ногах. Сердце колотилось как бешеное, даже рёбрам было больно. Медленно двигаясь в сторону двери, всё ждала, что кто-то выйдет и заметит меня, поймает на горячем. Сдвинуть толстую щеколду у меня получилось не сразу, пришлось постараться.

Едва это вышло, как тут же проскочила в приоткрытую дверь и прикрыла её за собой, прячась в полумраке. Тяжело дышала и ждала, пока глаза привыкнут к мягкой темноте.

Медведь лежал на соломенной подстилке у противоположной стены. Толстая цепь шла от тяжёлого металлического ошейника к стене, а морду зверя стягивал тугой кожаный намордник.

Увидев меня, зверь поднял голову и удивлённо посмотрел на меня. Я же глядела в ответ и думала, что сказать.

— Я услышала… — достала из-под ворота рубашки нож и вытащила его из мягких ножен. — Погоди, сейчас срежу ремни.

Медведь встрепенулся и радостно потянулся ко мне всем телом, светлые глаза так сильно напоминали человеческие, что мне даже стало страшно. Осторожно подошла к лесному зверю и коснулась морды. Шерсть была очень грубой и колючей, а ещё немного влажной. Стиснув рукоять ножа, принялась резать толстые ремни. Когда последний упал на пол, тихо спросила:

— Кто ты?

— Меня зовут Анни.

Теперь тихий голос напоминал мне шелест опавших листьев. Оказалось, что передо мной не медведь, а медведица.

— Ты знаешь мой язык?

— Я… да, понимаю. И, наверное, не только твой, — пнула ногой ненавистный намордник, лежавший на полу. — Сейчас я попытаюсь снять цепь, погоди…

— Нет, не нужно. Просто убей меня.

Нож, блеснувший под тонким, почти прозрачным солнечным лучом, пробивающимся через узкую щель, дрогнул в моей руке. Словно не расслышав, обошла медведицу и принялась ковырять крепко сколоченные бревна. У меня получится. Получится!

— Как тебя зовут?

— Кара, — тихо ответила, не оставляя надежды разделаться с цепью. Но штырь был забит так глубоко, что нож был просто жалкой щепкой в моих руках. — Меня зовут Кара, и я тут не одна. Даже если придётся тебя оставить, мы найдем способ помочь.

— Кара, я устала. Верни меня к моему племени…

Анни все взывала ко мне, а от её голоса мурашки шли по телу.

— Как же я это сделаю, не освободив тебя?

— Просто убей, — от боли голос стал слишком тихим и прерывистым. — Убей, ведь никого больше нет. Я осталась одна. Убей меня, Кара, умоляю тебя!

В бессильной и ослепляющей злобе ударила кулаком по дереву. Вцепилась руками в цепь и принялась дергать её, но она не поддавалась. Всхлипнув, беспомощно осела. Медведица ткнулась тёплым лбом в мои ноги и жалобно посмотрела на меня.

— Анни, я не могу этого сделать.

— Кара, тот человек, что держит меня здесь…

— Тот толстопуз? — брезгливо поморщилась.

— Нет, не он, — Анни всхрапнула и облизнулась. — Другой, богатый, с чёрной душой и тёмной магией. Он знает, кто я. Знает, поэтому и не убивает. Я прожила слишком много людских жизней и больше не могу страдать от непомерной вины. Она гложет меня, разъедает. А он никогда не убьёт меня.

— Анни? Уж не тот ли торговец, Орм?

— Он.

— Анни, что он сделал? Расскажи мне, что сделал? Зачем?

— А ты выполнишь мою просьбу? — медведица устало выдохнула и вновь посмотрела на меня влажным взглядом лучистых глаз. — Клянёшься?

Облизав губы, сдержала слёзы и посмотрела на нож в своей руке.

— Кара, времени думать нет. Просто пообещай мне…

Я отрывисто кивнула и стиснула рукоять ножа взмокшими пальцами. Пообещала то, что выполнить не смогу. Но я должна знать. Анни, прости, что мне приходится тебя обманывать:

— Обещаю.

Медведица вновь всхрапнула и легла ближе ко мне, я же села рядом, готовая слушать.

— Наше маленькое племя, Тури, жило на берегу горного озера, в которое впадала бурная и шумная река. Там было вдоволь рыбы… — Анни замолчала на мгновение, а затем сбивчиво и торопливо продолжила. — Мы жили спокойно и мирно, пока однажды один из нас не сделал непростительную ошибку. В нашей деревне появился странник с такой чернотой в душе, что… — медведица приподняла голову и я увидела в её глазах слёзы. — Кара, он убивал всех. Каждого из моего племени, не задумываясь, не сожалея. У него ледяная кровь и каменное сердце. Он убивал, кромсал, сжигал и говорил лишь одно, что остановится, когда кто-нибудь из нас предаст Создателя. Я была лишь маленькой девочкой, я любила своих родителей, своих братьев и сестер.

— Ты согласилась?

— Да, лишь бы он пощадил. Но стоило мне сказать слово, как обернулась зверем. Создатель лишил меня человеческой речи, — голос Анни дрогнул. — Незнакомец рассвирепел и убил всех. Никто не спасся кроме меня.

— Анни, что он просил рассказать?

Медведица шумно дышала, её голова покоилась на моих коленях. Жгучие слёзы стекали по моему лицу. Выслушав исповедь этой несчастной, я возненавидела Орма так, что в голове шумела кровь, а сердце билось с громким стуком, подобно чётким отточенным ударам кувалды.

— Кара, сдержи свое слово. Я доверилась тебе, потому что обезумела от отчаяния и горя. Моё сердце очерствело, но оно всё ещё говорит со мной, оно шепчет, что ты та, кого я ждала, — Анни снова всхрапнула. — Не оставляй меня ему. С твоей помощью он добьётся своего, и я буду навсегда потеряна для своего племени. Поэтому сожми нож покрепче и опусти руку, туда, где ещё бьется мое сердце.

— Я не могу, Анни… — глотая слезы, громко прошептала. — Не могу.

— Кара, он скоро вернётся. И он принудит тебя, он знает способ. Орм чудовище…

— Анни, мой муж, он волк. Такой же, как и ты. Его племя, его народ ещё жив.

— Тогда убей меня и беги, прячься. Или сделай то, на что я не решилась…

— Неужели его нельзя остановить?

— Он погибель всему живому. И только Создатель может его остановить, но богам нет дела до нашей жизни. Мы обречены.

Дрожащей рукой сжимала нож, думая об Яргаре. Он и не знает, в какой опасности! Он не знает… Ему нужно возвращаться назад, уводить своё племя в безопасное место. Туда, где их не достанет Орм, в то место, которое я не буду знать. И мне… бежать, скрываться и доживать свой век в одиночестве как Анни.

Или…

Перевела взгляд на нож.

Почему Яргар не убил меня?

Обвила свободной рукой крепкую шею медведицы и рыдая навзрыд, прошептала:

— Куда…

— Опусти ниже и не плачь. Ты подаришь мне покой, — Анни лизнула моё колено горячим и шершавым языком. — Смелее. Да, вот здесь.

Сжала нож и отвела руку. Царапала ногтями рукоять, оттягивая это мгновение. Закрыла глаза и со всхлипом вонзила тонкое лезвие в живую плоть:

— Прости меня, Анни!

Тёплая кровь расстекалась тёмной лужей под моими ногами, а я всё не могла встать. Последний вздох уже сорвался с губ Анни. Передо мной лежала хрупкая женская фигура. Женщина, пожилая. Всклокоченные седые волосы прикрывали бледное лицо. Истощённое тело, измученное.

Слёз уже не было. Осторожно коснувшись головы мертвой женщины, пригладила волосы. Как же спокойна Анни, я даже увидела тень улыбки на её губах.

Отведя взгляд, с отвращением и ненавистью посмотрела на нож. Как же я слаба! Ведь сейчас одним движением я бы могла спасти всех. Но страх и трусость нашептывали, что я должна предупредить Яргара, рассказать ему. С трудом поднявшись на ноги, осмотрела себя и ужаснулась: подол светлого сарфана, как и нательной рубашки, окрасился пугающей краснотой крови. Взглянула на руки и едва не выронила нож.

Я вся в крови…

В смятении вытирала руки и думала, как же быть. Стоит только выйти и тут же привлеку к себе ненужное внимание. Ох, что же я наделала!

Выбежала на улицу, проговаривая про себя имя Яргара. Звала его, но разве мог он меня услышать?

Оглохнув от шума крови в ушах, яростно смаргивала слёзы. Сердце билось так надсадно, так больно, что я просто задыхалась.

Куда бежать? Что мне теперь делать? Как поступить?

Солнце косыми лучами освещало пристройку, золотя не только её, но и стены возвышающегося надо мной дома. Я могла пройти мимо него, вдоль крепостной стены. Могла спрятаться в проулке и там дождаться Яргара.

Когда хватятся Анни? Зачем же я так опрометчиво согласилась? Зачем? Или она, как и Яргар, завладела моим разумом? Внушила…

Путаясь в юбке, держала дрожащей рукой нож и щурилась. В голове был целый рой мыслей, я поддалась их зуду и теперь терялась, будто слепой котенок тыкалась в каменные фундаменты и крепкие деревянные стены.

Свернула за угол и, вскрикнув, выронила нож. Крепкая мужская рука схватила меня за косу, дёрнув на себя. От удара кулаком, грохнулась на мостовую. Перед глазами в алой пелене мелькали чьи-то ноги. Тот самый мужчина, что привел Анни в сарай.

— Пойдем-ка со мной, милашка.

От ледяного ощущения воды на своем лице широко раскрыла рот и хрипло вдохнула прелого и тёплого воздуха. Кашляя и шипя от боли, мотнула головой. Тугая хватка верёвки держала крепко.

Тот самый незнакомец уже успел сменить кафтан и теперь щеголял в обычной тёмной куртке. Только на бедре напавшего на меня мужчины я увидела меч.

Смаргивая воду, пыталась не расплакаться.

Ох, что же я наделала! Какая я глупая! Нужно было делать всё так, как говорила Анни и бежать. Но я такая… слабая.

Всхлипнув, сжала губы и нахмурилась, наблюдая за своим тюремщиком. Он уже не выглядел таким благодушным. Мрачно рассматривал меня, ожидая от меня каких-либо слов. А я упрямо молчала.

Мужчина хмыкнул, скрестил руки на груди и презрительно скривился.

— Зачем ты убила медведицу? Что она тебе сделала?

Я виновато опустила взгляд. Знает ли этот мужчина, кем была Анни?

— Он предупреждал меня, что ты придешь. Только описывал тебя как робкого и загнанного олёненка. А вовсе не так, — мужчина выразительно посмотрел на нож на столе. — Надо же, попала сразу в сердце. И рука не дрогнула…

Вина накатила с новой силой. Щёки болезненно зарделись, до скрипа сжала зубы. Повернула голову и осмотрелась. Тёмная комната с зашторенными окнами. Только заляпанный воском подсвечник с тремя робкими огоньками выхватывал из темноты широкий стол, пару стульев и что-то ещё, непонятное.

Внизу раздался шум, будто дверь рывком открыли и внутрь что-то закинули, а теперь волоком тащили.

Мужчина с любопытством повернул голову к двери и широко улыбнулся:

— Мы ждали вас ночью. Кажется, теперь ты здесь будешь не одна.