Глава 6

Силуэт Эйгиля угадывался сразу. Он казался каким-то странным, что-то было явно не так. И лишь когда Эйгиль шагнул на поляну, прямо в серебристое пятно лунного света, лишь тогда я поняла, что не так.

Эйгиль был не единственным, кто появился из ночной тьмы на маленькой опушке. За Эйгилем стоял Хорк, а позади Хорка — его дружки.

Да. Один с двоими бы он не справился. Но ведь чем хороша Вальская ночь? Будущие невесты и женихи и больше никого, никаких свидетелей. Каждый пользовался этой возможностью как мог.

Вот и Хорк поступил также.

Он отправился на “охоту” не один, а со своими дружками. И те теперь не боялись показаться мне.

— Кара… — Эйгиль проговорил мое имя одними губами, почти беззвучно. Лицо его было алым от свежей, ещё не спекшейся крови. — Кара! — громко выкрикнул, но Хорк его тут же заставил замолчать резким ударом кулака.

Я прижала руки ко рту, загнанно оглядываясь: бежать некуда. Хорк отлично всё продумал. Верно, он же настоящий охотник…

Хорк тычком заставил Эйгиля встать на колени.

— Кара, отдай мне венок, — от мерзкой улыбки стало не по себе. — Лучше, если ты отдашь их мне оба, глупая пташка. И без глупостей.

— Зачем он тебе? — приосанившись, пыталась проявить бесстрашие, хотя живот уже крутило от ледяного ужаса. — Зачем, Хорк? Моя тётушка и так с радостью согласиться отдать меня за тебя.

— Нет, Кара. Я ей нравлюсь, но она даст свое согласие лишь увидев твой венок в моих руках, — Хорк улыбнулся снова, с явным удовольствием ударив наотмашь связанного Эйгиля. — Она не оставила мне выбора.

Я сделала шаг, мотнув головой.

Ни за что!

Медленно отступала, понимая, что выхода нет. Нет! Я не убегу. У меня не получится.

— Зачем я тебе, Хорк? Зачем тебе безродная девица? Разве мало красивых и хороших девушек у нас в деревне? Эрна, например.

— Эрна? Эта тупая девица? Она не нашла ничего умнее, чем задрать передо мной юбку. Да и кому нужна такая?

Эрна, Эрна…

Похоже, она очень хотела замуж за Хорка и пошла на всё, чтобы добиться своего. Какая же она дурочка! Дурочка! Эрна, что ты наделала?

— Ты хорошая, Кара. И ты не сделаешь глупости. А я хочу себе покорную жену. Как там малыш Олав?

Такой подлости я не ожидала.

— Ему понравился мой деревянный меч?

От страха во рту всё пересохло. Я едва не рухнула на землю. Руки сильно затряслись, и я выронила венок-обманку.

— Не трожь моего брата!

Хорк не сдержал смеха. Его всё это забавляло. Эйгиль лежал ничком на траве у его ног. Сейчас Хорк главный здесь. И это ему жутко нравилось. А я всё равно не понимала… Что во мне такого?

Хорк что-то тихо сказал своим дружкам, а Эйгиль… Эйгиль очнулся! Он мотнул головой и внимательно посмотрел на меня. Глаза казались мутными от боли. Облизнув губы, прошептал: “Беги”.

Эйгиль ударил ногой Хорка и отвлёк внимание на себя. Звуки ударов были такими мерзкими, они напоминали мне хруст глиняных черепков.

Но я не слушала. Я бежала, бежала изо всех сил, надеясь, что Эйгиль дойдёт живым до деревни.

Дикая пляска деревьев сводила с ума. Я пыталась спрятаться за каждым, но ничего не получалось. Моя светлая рубашка была хорошо видна в темноте, и с этим я ничего не могла поделать.

Споткнувшись о какую-то кочку, спряталась за поваленным деревом, поросшим густым мягким мхом. Зажав рот и затаив дыхание, прислушивалась к малейшему шороху.

— Сдалась тебе эта девка! — чье-то бормотание раздалось совсем близко. — Будто других нет…

— Таких? Нет, таких больше нет, — голос Хорка казался раздражённым. — Ради неё я готов на всё. Эта пташка всегда строила из себя гордую. Я на неё не сразу глаз положил.

Хруст веток и шелест листьев раздавались со всех сторон. Парни осматривались и явно не собирались уходить.

— Чем же он так хороша? Ты вон как Эрной хвастался, так и брал бы её.

— Эрна глупа. А еще бедна.

— Бедна?

— Сначала я не смотрел на деньги. Но когда этот ярмарочный шут отвесил столько… Сколько ещё есть у Кары?

— Она тебе их не отдаст, — собеседник Хорка хмыкнул и пнул ногой какую-то корягу. — Ты точно её видел здесь?

— Да, рубашку видел, — Хорк ответил недовольно, но сдержанно.

Я сползла ещё ниже, чтобы разглядеть хоть что-нибудь в маленьком просвете между деревом и землей. Пара томительных мгновений закончилась резко: впереди мелькнули ноги. Хорк и его дружок рядом со мной.

— Зато тётка её даст. Устал ходить к этой карге старой! Она просто помешана на счастье своей кровиночки.

— Ну и зачем тебе тогда такие проблемы? Не понимаю…

— Чем больше Кара на меня злилась, тем больше я хотел, чтобы она мне просто улыбнулась. Смешно, что мне понравилась та, что так сильно меня ненавидит! А когда она и вовсе становится богачкой. Нет, я её не отпущу. Малец Олав мне поможет. Эта дурочка, Кара, ради него всё сделает! — Хорк шумно выдохнул и кашлянул. — Либо Кара станет моей, либо…

— Либо? Никому не достанется?

— Нет, зачем же. Богатая вдова — тоже подойдет, — Хорк рыкнул. — Кара будет моей!

Не веря своим ушам, сдерживалась от рыданий. Я не думала, что Хорк такой подлый и гнусный! Что он такой мерзавец!

Шаги разделились. Я притихла, боясь даже пошевелиться.

Чьи-то пальцы вцепились в волосы и дернули меня наверх. Вскрикнув, начала бить по державшей меня руке. Поддавшись злости, колотила кулаками по крепкой мужской руке.

— Пусти!

— Вот и пташка попалась, — Хорк злобно пропел. Потянув меня на себя, повалил на дерево. — Кара, почему бы тебе просто не отдать мне венок и согласиться? Хотя… я ведь могу его и так забрать.

— Нет!

Дернулась всем телом и ударила Хорка ногой. Тот меня отпустил всего на мгновение, но я успела соскользнуть вниз. Когда свобода показалась мне как никогда сладкой, цепкий хват сжал мои щиколотки.

— Кара, не вынуждай меня!

— Пусти, Хорк!

— Кара, порченые девки не в ходу…

От этой фразы все похолодело внутри. Хорк способен и… на такую подлость? Не поверю!

Но, будто услышав мои мысли, парень рывком подтянул меня к себе и раздвинул мои ноги.

— Нет! Слышишь? Нет!

Вцепилась руками в скользкое сырое бревно. Сгребая под себя мох, перевернулась набок. Посмотрев Хорку в глаза, убедилась, что он это не для красного словца сказал.

Я швырнула мох ему в лицо вместе с землёй. Хорк этого не ожидал. Сдирая колени в кровь, свалилась мешком с бревна и на карачках поползла вперёд.

Вскочив, бросилась к ближайшим деревьям.

— Кара! Кара, стой!

Порченые девки не в ходу…

Не в ходу.

Перед глазами всё мелькало: деревья, ветки. Последние усердно хлестали по лицу. Удар за ударом. Я слышала этот свист веток, терзавших меня. Шумное и хриплое дыхание опаляло губы. Сердце едва не замирало, когда к этой смеси звуков добавлялись крики и улюлюканье преследователей.

— Не пришибите её!

То и дело поскальзываясь на влажной траве, пыталась хоть как-то защититься. Я бежала, не чуя своих ног. Я бежала в никуда. Я не сбегу от них. И Хорк исполнит свою угрозу.

Моих ног будто снова коснулись горячие мужские руки.

Хорк сделает это. Тётушка не оставила парню выбора, лишив его и меня. Как бы быстро я не бежала, рано или поздно попадусь в лапы этих мерзавцев.

Задыхаясь, с ужасом ждала жгучих слёз. Но они будто застряли где-то в глубине и теперь жгли жаром глаза. Меня едва не лихорадило.

Облизав пересохшие губы, испуганно всхлипнула, услышав противный мужской смех.

Им нравилась погоня.

Мне все равно не уйти!

— Ай! — зажмурившись, громко вскрикнула, окончательно выдав себя. Хлесткий удар ветки лёг поперек лба и виска, чуть не задев глаза. Что-то горячее начало стекать по виску.

— Она там! Держи её!

Испуганно обернулась, продолжая бежать. Что… Что если…

Погоня не прекращалась. Меня старательно преследовали, умудряясь не терять ни на миг в сгущающихся сумерках. Казалось, что я слышала позади себя гнусный смех Хорка.

С таким же смехом он задерет мою рубашку и под одобрительный возгласы дружков возьмет меня силой.

“Нет, нет!” — всхлипнув, ускорилась.

Меня преследовали звуки. Шорох травы. Хруст веток. Шум шагов. Дыхание. Выкрики и мерзкое гадкое улюлюканье. Меня загоняли как зверя!

Кровь заливала глаза. Я рывками утирала её. Коснулась пальцами губ и почувствовала холодный железистый вкус. Он придал мне сил.

Я не могу сдаться! Просто не могу!

Олав. Разве могу я подвергнуть опасности своего маленького братика?

Кровь. Её запах подобно кнуту подстегивал меня.

Мой Олав. Если я выдержу жизнь с Хорком, то Олав… Что он сделает с ним? Какую боль причинит? Я вытащила Олава из огня не ради того, чтобы отдать его в лапы мучителя!

Дыхание стало обжигающе ледяным. Мертвенный холод расползался по горлу, медленно стекая внутрь и сводя внутренности.

Впереди показался край оврага. Подцепив подол длинной рубашки, попыталась перепрыгнуть через него. Но добраться до противоположного берега у меня не получилось. Испуганно крича, рухнула вниз. Катясь кубарем, скользила по грязи. Задевала ногами торчащие корни. Пальцы беспомощно взрывали влажную землю, сгребая её в липкие комья.

Каждый удар оземь выбивал из меня дух и надежду.

Я пропала.

Пропала!

Овраг оказался всего лишь частью обрыва, из которого брала начало мелкая речушка. Я падала и падала, собирая все ухабы, полуобнажённые корни и камни. Вскрикивая, пыталась прикрыться руками.

Я подвела Эйгиля. Оставила его там, одного. Жив ли он? Как я могла оставить его там. Как могла? Чтобы теперь лететь вниз в этот обрыв.

Я летела не просто во тьму, я стремительно катилась к печальному концу.

Поймав очередную кочку, сдавленно застонала и грохнулась в мелкую запруду. Сплёвывая воду, с криком привстала, понимая, что правая нога буквально одеревенела и не слушалась меня.

Почему, почему я попала в такую беду? Что я сделала тётушке, что она связалась с Хорком? Что я сделала Эрне? Я же всегда была с ней добра. Я считала её подругой!

Я поддалась на её уговоры и пошла за этими проклятыми травами, из-за которых меня теперь преследует волк, которого просто быть не может!

Травы…

Испуганно схватилась за голову, удивляясь лишь тому, что венок так и остался на ней. Я не потеряла его. Хоть какое-то утешение.

— Где она? Куда пропала? — голоса раздались сверху как гром среди ясного неба.

Боги, пусть они уйдут, пусть не найдут меня! Пусть потеряют мой след… Тогда я вернусь за Эйгилем и вместе с ним встречу утро.

Сверху посыпалась земля. Испуганно замерла и сжалась в комок, боясь даже пошевелиться. Любой шорох меня выдаст.

— Вон! Внизу!

Боги сегодня оставили меня. Сдавленно разрыдалась и попыталась выплыть, проклиная раненую правую ногу. Она мешала, тянула меня назад.

Протяжный вой привёл в настоящий ужас.

Волки!

Это выли волки!

В лесу ведь водились не только волшебные белые волки, но и обычные. Им-то всё равно.

Загребая руками ил и сырую землю, ползла по берегу. Длинная мокрая рубашка сковывала мои движения, липла к телу, неприятно холодила кожу. Перемазавшись в грязи, устало привстала на здоровое колено. Венок сполз на лоб и неприятно царапал его.

Дурацкий венок!

Зачем, ну зачем послушалась Эрну?

Вой становился громче и протяжнее. От него кровь стыла в жилах, а по спине будто морозным сквозняком тянуло. Словно волк пытался предупредить о чём-то. Что он пришёл и теперь давал своим жертвам время сбежать. Только вот я не убегу! Силы были на исходе.

Сглотнула вязкую слюну, отдававшую железом и песком, и, лихорадочно соображая, доползла до ближайшего дерева. Прислонилась к нему спиной и обречённо смотрела, как ко мне спускается Хорк и дружки. Попыталась встать, но нога отдала такой болью, что в глазах потемнело.

Дрожа и стуча зубами от холода, откинула с лица мокрые волосы. Стянула с головы венок и глупо разревелась. Самая прекрасная ночь в моей жизни стала жутким ночным кошмаром наяву.

— Ты видишь её? Видишь?

— Да!

Мужские голоса неумолимо приближались. Хорк и его дружки волков явно не боялись. В отличие от меня. Даже если страшная сказка окажется правдой… Чего можно ожидать от зверя, когда и люди хуже животных?

— Малышка, почему же ты убегаешь от нас? — Хорк ласково пропел, довольно осклабившись, когда увидел меня.

Всё ещё рыдая, прикрылась руками: рваная рубашка сильно оголяла меня. Я сжалась в комок, зная, что последует дальше. Подтянув к себе здоровую ногу, даже не пыталась бороться. Это бессмысленно.

Я подвела всех. Я подвела Эйгиля, подвела брата. Подвела саму себя.

Мужские горячие пальцы коснулись раненой ноги, сдвигая вверх подол рваной нательной рубашки. Ткань неторопливо собиралась складками, оголяя кожу. Хорк с наслаждением гладил мою ногу, едва царапая ногтями

— Глупая пташка, не стоило тебе бежать… Вот, ногу повредила. Как мне теперь тебя в деревню возвращать? А, Кара? — рука Хорка стиснула мое колено, отчего я болезненно вскрикнула. — Или нам остаться здесь? В лесу? Утро будет ещё не скоро, — склонившись ко мне, Хорк почти нежно коснулся второй рукой моей щеки, убирая слипшуюся от воды прядь волос.

Вой волка усиливался. Он был каким-то странным, злобным и утробным. Недовольным.

— Боишься диких зверей? А меня не боишься, Кара? — пальцы нетерпеливо забирались под рубашку. Вот уже коснулись бедра. Я вздрогнула от омерзения. — Боишься? Правильно, Кара, бойся. Меня бойся!

Я прикусила губу, сильнее прижимая руки к лицу.

Мне никто не поможет. Никто!

Мне никто не поможет!

Никто…

Я уже чувствовала гадкое смрадное дыхание, отдающее хмелем, ещё чем-то кислым. Мне вдруг показалось, что уж лучше бы сгинуть в пасти волка настоящего или волшебного, чем отдаться в лапы Хорка.

— Глупая пташка…

Почти сроднившись с деревом, старалась хоть чуточку отползти. Парень вцепился в мои запястья, вынуждая убрать руки от груди. Мало Хорк караулил на реке, жадно разглядывая меня каждое утро. Теперь, когда я была в его руках, он мог не только на меня смотреть, но и трогать. Перехватив мои запястья свой крепкой ладонью, второй рукой рванул на себя жалобно затрещавшую рубашку. Мне хотелось выть подобно волку и также печально, с надрывом, как рвалась ткань. Я жмурилась, даже не желая открывать глаза и смотреть в лицо настоящему чудовищу.

Жадное прикосновение к груди вырвало у меня крик, полный горечи и безысходности.

— Нет! Оставь меня!

От хлёсткой оплеухи щека отозвалась болезненным жаром, а голова дёрнулась так, что я с силой приложилась затылком о ствол дерева и громко застонала от боли. Теперь Хорк не сдерживался.

Вой.

Он напоминал поток шумной реки. Будто сюда бежал не один волк, а целая стая. Вой дробился эхом и стал таким зловещим, что Хорк и его дружки притихли.

— Что это?

— А я знаю? — перепуганный мужской голос вызвал у меня внезапное злорадство. — Волки… Волки так не воют.

Все еще не смотря на Хорка, с силой жмурилась, моля Богов, чтобы все это закончилось как можно быстрее. Волк ли, Хорк ли…

Хруст ломаемых веток напоминал треск ломаемых костей. Что-то большое и шумное выбежало из леса.

— Боги! Хорк, бросай эту дуру и бежим!

— Что?

— Ты только посмотри на него… Только посмотри! — мужской крик отдавал страхом, смертельным и пугающим. — Оставь ты её! Бежим, пока целы!

— Ох, ты ж!

Хорк без раздумий бросил меня. Он и его дружки торопливо убегали прочь. Я слышала их перепуганные вопли и топот ног.

Обо мне никто и не вспомнил.

Прикрыла лицо руками и замерла в ожидании конца.

Где-то неподалёку раздалось шумное хриплое дыхание, жадное облизывание и клацанье зубов. Волк подобрался ко мне совсем близко. Страх и не думал проходить, меня сковало от ужаса: посмотреть смерти в глаза сил не было. Я просто ждала, когда на моей шее сомкнутся волчьи зубы.

Пряный аромат, горячий и немного сладкий, ударил мне в нос терпкой волной. Закашлявшись, отвернулась, стиснув губы. Щёку обдало сухим дыханием. Шершавое прикосновение к коже вызвало у меня пронзительный, жалостливый крик.

Но волк лишь облизывал мое лицо. Не выдержав, открыла глаза и ахнула.

Нет, это не обычный лесной житель. Похоже, этой мой старый знакомец. Пронзительный взгляд голубых глаз казался мне самой приятной вещью в этом мире. Волк шумно облизнулся и ткнулся влажным носом мне в шею.

Я выдохнула и вдруг резко обхватила шею могучего зверя руками. Горько расплакалась, воя не хуже волчицы.

— Ты спас меня, спас…

Волк фыркнул и мягко высвободился из моих объятий. Теперь смотрел на меня несколько озадаченно.

— Если ты тот, кто я думаю, то прошу тебя об одном. Где-то там в лесу лежит очень хороший человек. И я надеюсь, что он жив. Но… Помоги ему. Прошу!

Зверь шагнул назад и склонил голову, смотря на меня исподлобья. Верхняя губа задралась, обнажив белоснежные клыки.

— Этот человек спас меня. Как и ты. Помоги ему, а я-то выберусь. Как-нибудь выберусь.

Взгляд волка смягчился. Он перестал скалиться и осторожно обошёл меня, подхватив зубами мой венок.

— Постой! Зачем он тебе?

Ответом мне послужило сдавленное рычание. Видимо, это моя плата за всё: за поляну, за травы, за спасение от Хорка и за возможное спасение Эйгиля. Велика ли цена?

Унося в зубах мой венок, волк быстро скрылся в лесу, махнув мне на прощание пушистым хвостом.

Когда страх отступил и я вновь смогла нормально дышать, подивилась своей храбрости, если не безрассудству.

Двинув здоровой ногой, услышала глухой стук. С моих колен что-то соскользнуло. Торопливо нащупала этот предмет. Похоже на зуб на верёвке. Поднесла его к лицу. Белоснежный клык, волчий, украшенный странной резьбой.

Амулет?

Зачем волк мне его дал? Очередной подарок? Или… Это его задаток?

Волк хочет, чтобы я стала его невестой?

Впиваясь пальцами в землю, с трудом выбралась из оврага. Хорк и его дружки быстро скрылись в лесу, оставив меня в покое. Так мне казалось, пока я не стала чувствовать, будто меня снова преследуют.

Дыхание. Взгляды.

Кто-то следил за мной.

Превозмогая боль, растерянно ковыляла между деревьев, пытаясь понять, куда же мне идти. Всё вокруг мельтешило и сливалось в одно мутное нечёткое пятно.

Утерев кровь и грязь с лица, шмыгнула носом и горько расплакалась: почему этот волк не забрал меня с собой? Если он и вправду из тех легенд, если он и вправду… может принять человеческий облик. То почему же пугает меня, ходит вокруг, но так и не покажется мне? Почему?

Ноги сами вели меня, а я послушно брела, не знаю куда. Просто шла. Правая нога отзывалась едкой болью, которая со временем притупилась и стала чем-то обыденным.

Набредя на знакомую тропинку, радостно выдохнула: костёр ещё горел! Я вышла!

Закусив губу, быстро заковыляла к деревне. Назойливые слёзы текли и текли, отчего всё вокруг плыло. Но яркость красок становилась всё сильнее и сильнее.

Замерев на полдороги, вскрикнула и рухнула на землю на колени, совсем забыв о боли.

Это горел не костер.

Горела деревня.

— Олав! Ола-а-ав! — крича, бросилась по улице. Боль в ноге теперь казалась такой мелочью.

Всё вокруг тонуло в едком марева пожара. Дома полыхали будто сухой хворост. Огонь просто слепил. Слепил не только светом, но и самыми жуткими воспоминаниями.

Как горел родительский дом. Я отчетливо помнила это. Запахи, звуки. Как падали горящие балки, как всё тонуло в дыму. Как легкие горели не хуже деревянных стен от сухого воздуха и копоти. Это жуткое чувство, когда начинаешь понимать, что задыхаешься, что дышать больше нечем. А на руках маленький пищащий комочек, плачущий новорожденный брат, оставшийся, как и я, сиротой.

— Олав!

Мой крик тонул в треске дерева. Я лишь бессмысленно надрывалась, натыкаясь на странную пугающую тишь. Никто не кричал. Никто не плакал.

Где все жители? Почему никто не бежит по дороге из деревни? Почему никто не пытается потушить огонь.

Ответ на свой вопрос я нашла слишком быстро. Свернув к дому тётушки, подняла кучу странной пыли, задев странный холмик почти на середине дороги.

Светло-серый пепел. Он лёгким облачком взлетел вверх, быстро прилипая к моим мокрым от ночной росы ногам.

Пепел.

Застыв на месте, захлебнулась криком.

Пепел. Везде. Размазанными полосами. Маленькими и большими кучками на дороге, во дворах…

— Олав! — я бешено кричала, вцепившись руками в волосы. — Олав, где ты?

К дому тётушки я выбежала в диком страхе. Увидев, что крыша только начинала гореть, без раздумий бросилась внутрь. Если только брат жив! Если только он жив! Только он был жив!

— Тётушка? Тётушка Вива? — я кашляла от дыма, оглядываясь по сторонам. — Тётушка?

Ничего не видно. Только клубы дыма, треск дерева. Запах гари и чего-то сладкого. Такого приторного и липкого… Будто… Но об этом я старалась не думать. Только выкрикивала имена брата и тётушки. Ответом служило молчание. Молчание. Молчание!

Я оказалась в каком-то кошмаре.

От страха сердце с силой билось о ребра. Слышала этот стук. Хруст костей. Будто что-то пыталось вырваться из меня и сбежать отсюда. Мне самой бы очень хотелось это сделать.

Ощущение захлопывающейся огненной ловушки сводило с ума. Нужно бежать. Беать! Пока не посыпались балки. Пока не полетели угли и горящие обломки. Пока не провалился пол. Пока я не задохнулась. Пока… пока не появились волдыри на моих руках.

— Олав!

Я металась между комнат, заглядывая в каждый угол. Больная нога теперь казалась мне сказкой. Я не обращала внимание на раны и ссадины, на спекшуюся кровь на лице, на разорванную едва ли не в клочья рубашку. В голове гулко билась одна мысль: Олав и тётушка. Где они? Где же они?!

Свернув к печи, споткнулась о половицу и с жутким грохотом упала на пол, подняв волну пыли. Закашлявшись, тут же испуганно откатилась и завыла в голос: кто это? Тётушка или… или Олав?

— Олав… Тётушка! — размазав грязной рукой слезы и кровь, — уже охрипла от крика. — Где же вы?

— Кара!

— Олав?

Голос казался мне глухим и сдавленным. А еще он раздавался из печки? Неужели из печки?!

Печка!

Цепляясь пальцами за уступ, потянулась к тяжелой заслонке и потянула её на себя. Тёплая ручка впивалась в руки, но я с криком стащила застрявшую заслонку. Оттуда, весь чёрный от копоти и дрожащий от страха и ужаса, выполз Олав. Он только всхлипывал и сжимал в кулачке ту самую безделушку, что подарил мне на прощание Орм.

— Кара! — брат бросился мне на шею, радостно рыдая.

— Боги, Олав… Олав, — я не верила в то, что он всё-таки жив. Вздрагивая от ужаса и омерзения, смотрела на растоптанный пепел на половике. — Тётушка, где она, Олав?

Но вместо ответа брат лишь сильнее обхватил меня и громко завыл.

тётушка…

— Пойдём отсюда, пойдём!

В глазах поплыли красные пятна, когда я, прижимая к себе брата, с трудом встала. Огонь уже расползался по потолку. От дыма нельзя было ничего разобрать.

Доковыляла к выходу и замерла: дверь уже начала тлеть.

— Олав, закрой глазки.

Я и сама зажмурилась, с криком толкая дверь плечом. Та поддалась лишь со второго раза, заставив меня поволноваться. Мы с братом вылетели на улицу, оставив позади покосившуюся дверь.

Кашляя от дыма, прикрывала голову брата рукой и осматривалась по сторонам. Деревня продолжала гореть. В тишине и одиночестве. Потому что кто-то убил всех жителей. Почти всех…

Отпустив Олава, с трудом встала. Расспрашивать брата, что же произошло, я буду потом. Сейчас нужно оказаться как можно дальше от горящего дома.

Хрипя, жадно вдыхала горячий воздух. Глаза слезились, а тело просто молило о покое и отдыхе. От боли мышцы судорогой сводило.

— Кара! — испуганный визг Олава резанул по ушам.

Я подняла голову и посмотрела туда, куда показывал мне брат.

— Боги! — только и смогла, что прошептать.

Нечто огромное, чёрное закрывало на небе собой луну и звёзды, быстро приближаясь к нам. Широкие и длинные крылья накрыли нас тенью. Злобная пасть, с острыми как бритва клыками, жадно распахнулась и дохнула на нас струей жидкого огня.

Только и успела, что схватить брата за руку и броситься обратно в горящий дом. Мы вбежали в него и почти тут же угодили в дыру в полу: тяжёлая балка сорвалась с потолка и пробила собой путь в подпол.

Мы с криком свалились туда.

Олав уцепился за торчащую крышку, а я с мерзким хрустом плашмя упала на каменный пол. Зубы клацнули, и я едва не захлебнулась горячей кровью, хлынувшей из разбитого носа.

Перед глазами всё плыло. Темнота густым туманом заполонила всё.

Я слышала только крик Олава:

— Кара!