Глава 7

… всё шаталось. Меня трясло. Кто-то пытался меня разбудить? Олав?

С трудом разлепила глаза. Всё передо мной было вверх ногами. Мои свесившиеся вниз руки касались травы. Я видела на них следы ожогов и кровь.

Кто-то подхватил меня выше и моя голова послушно легла на моё же плечо. Попыталась что-то сказать, но вместо этого лишь выдавила из себя булькающий хрип.

Мужчина.

Меня нёс на руках мужчина. Почему-то я видела лишь чёрную бороду.

— Олав…

Незнакомец замер и посмотрел на меня. Обеспокоенный взгляд желтых глаз стал более мягким и успокаивающим. Мужчина расслабленно выдохнул и пробормотал:

— Спи.

Большой двор, залитый солнцем. Я радостно бежала к колодцу, вздымая пыль босыми ногами. Перепрыгивая через какие-то неровности на своём пути, теребила подол сарафана, задирая тот почти до колен.

— Кара! — оклик матери раздался откуда-то сверху. — Кара, посмотри, отец вернулся?

— Хорошо! Только воды наберу!

От колодца, выложенного шершавым красноватым камнем, веяло прохладой. Взяв свободное ведро, прицепила его вороту и спряталась в тени навеса. Прислушиваясь к скрипу дерева, любопытно поглядывала вниз.

Куда ушёл папа? Да ещё и один…

Я приплясывала от нетерпения. Когда ведро тяжело стукнулось дном о камень колодца, я посмотрела в чистую воду. Моё отражение шло легкой рябью, но всё равно улыбнулась сама себе.

Красивая. Я красивая, так мама говорит. Тёмные волнистые волосы едва выглядывали из-под белого платка. Раскрасневшиеся от солнца щёки пестрели мелкими веснушками. Глаза. Не мамины и не папины. Папа говорил, что я чем-то похожа на его родную сестру, тётушку Виву. Например, глазами. Они у меня серо-голубые и напоминали небо после дождя. А вот нос точно мамин, прямой, но немного вздёернутый. Совсем чуть-чуть. Тонкие брови. Провела по ним пальцем. У мамы они более изогнутые и красивые.

Я очень хотела быть похожей на маму. Она ведь самая красивая! Об этом и папа говорил, постоянно.

— Кара…

Обернулась на своё имя: мама неспешно шла по двору, поглаживая округлый живот. Скоро у меня будет братик или сестричка.

— Папа вернулся?

Так засмотрелась на себя, что совсем забыла о просьбе отца. Схватилась за ручку ведра, отнесла его в тень яблони и вприпрыжку побежала к кузне отца.

Тяжёлая дверь была приоткрыта.

Я любопытно заглянула внутрь и…

Меня кто-то толкнул в плечо. Потом не просто толкнул, а потрясл.

Голова гудела. С трудом дыша, слышала сиплые хрипы исходившие из моего же горла. Грудь тяжело вздымалась. Мне казалось, что кто-то будто сел на меня сверху и давил шею руками.

Я задыхалась. Воздуха не хватало.

Приятный мятный аромат облегчил мои старания. Облизнув пересохшие губы, соленые от крови, наслаждалась каждым вдохом. Открыв глаза, ожидала увидеть мужчину. Но передо мной был только Олав. Он испуганно вглядывался в мое лицо.

— Кара! — тёплые детские ладошки вцепились в мои плечи. — Кара! — Олав расплакался и прижался ко мне всем телом.

Брат только выкрикивал моё имя и рыдал навзрыд, захлёбываясь слезами. Жался ко мне и кричал.

А я дышала и слабо улыбалась. Мы живы. Мы живы! Остальное неважно. Сжала зубы и обняла брата. Моё тело напоминало мне тряпичную куклу. Пришлось приложить много сил, чтобы просто приподнять руки.

Быстро моргая, видела над собой только кроны деревьев. Мы точно в лесу, но всё чудилось мне каким-то странным, слишком ярким и зелёным. Может, это сон?

Нет. Мотнула головой. Просто вышло солнце. Это уже даже не утро, сейчас полдень. И лес теперь не казался страшным. Но я всё равно не узнавала деревья. Слишком чистые: на них не было мха и лишайника. Слишком высокие и ровные, а листья такой странной формы.

— Где тот мужчина?

— Кто? — Олав часто и прерывисто всхлипывал и хлюпал носом, утирая его рукавом грязной рубашки.

— Мужчина. Такой… — поморщилась и приподняла голову. — Мужчина, с чёрной бородой и желтыми глазами.

Олав затих и поник.

— Кара, я не видел никого.

— Как? — упёрлась локтем в землю и попыталась сесть. Мне удалось это не сразу. — Как никого?

— Я проснулся рядом с тобой. Здесь, в лесу. Я видел только большого белого волка. Он дал мне вот это, — брат показал мне пучок непонятной травы, от которой резко пахло мятой. — Я махал травкой и всё.

— А где… где волк?

— Ушёл.

Усадив брата рядом с собой, впервые осмотрела себя. Рубашка аккуратно поправлена и одёрнута. К ожогам приложены крупные мясистые листья какой-то травы. Но кровь и сажа ещё темнели на руках и ногах. Низ рубашки и вовсе был припорошен серым… пеплом.

Меня передёрнуло от этого.

Хотелось сразу стянуть с себя рубашку и выбросить её подальше.

Сильно хотелось пить. Где-то неподалеку был ручей. Я слышала плеск воды и шум чего-то ещё, наверное, камыша.

— Олав, подожди тут. Я сейчас приду, только схожу до ручья. Он рядом… Очень хочу пить.

Решение встать явно было поспешным. Будто каждую косточку гнули и крутили. Тело отзывалось хрусткой болью. Зажмурившись и прихрамывая, медленно шла к ручью.

Жажда была сильнее всего пережитого. Сейчас думала только воде. Только о ней. А может, я просто хотела думать только об этом. И ни о чём другом. Хотя жаркие и колкие мысли так и лезли в мою голову. Они пахли кровью и дымом, горелым деревом и чем-то прелым и прогорклым. Они пахли страхом, ужасом и болью.

Ручей и вправду оказался близко. Я радостно зашла в холодную воду. Ноги свело почти сразу: вода была не просто холодной, а ледяной. Согнуться или склониться у меня не выходило. Поэтому я отошла к берегу и со стонами опустилась на него. Подгибая здоровую ногу, подползла к воде.

Первым делом зачерпнула воды и плеснула ею себе в лицо. Сонливость и усталость отступили. Я заметно взбодрилась. Смывая с лица кровь, пыль и грязь, ждала, пока на губах не будет никакого лишнего привкуса, кроме как воды.

Первый глоток был шумным и слишком нетерпеливым. От него я быстро покрылась мурашками и задрожала. Выдохнув, снова умылась и снова зачерпнула воды.

Ощущение чистой кожи меня обрадовало. Опустив взгляд, поняла, что оставаться в этой рубашке я не могу. Она была не только грязной, она была напоминанием обо всём. Привстав на здоровом колене, кряхтя от боли, стянула с себя рубашку и бросила её в воду. Конечно, я её не отстираю, но она хотя бы станет чище и не будет стоять колом от крови и грязи.

Когда вода, стекавшая с рубашки, стала более или менее прозрачной, я, морщась и постанывая, раскинула её на траве.

Теперь бы еще и самой отмыться. А для этого придется сесть прямо в воду. Руки уже не слушались, так сильно замерзли, ноги тоже уже казались ледышками, но я упорно заползала в воду. Зубы выбивали дробь, а тело сотрясала дрожь. Закрыла глаза и принялась быстро обмывать себя.

Фырканье. Раздраженное и недовольное.

Приоткрыла один глаз и посмотрела в сторону звука. На другом берегу, чуть выше меня, стоял волк. Он шумно лакал воду и в оба глаза смотрел на меня.

Я в ответ вытаращилась и застыла. От холода тело уже стало едва ли не куском льда. Сидеть в ручье — то ещё удовольствие. Поэтому я настороженно смотрела на волка и продолжала смывать грязь с тела.

Может, он ручной зверь того мужчины? Что, если просто какой-нибудь охотник приручил зверя? Может, магию использовал?

Волк бы листья мне на ноги и руки не приложил и из дома бы не вытащил. Пусть Олав его и не видел, но…

Можно было бы верить в волшебство дальше, только вот тот мужчина мне не привиделся! Это он вынес меня из горящего дома. Точно он! Жаль, что в прошлый раз из дома я выбралась сама…

Я думала об этом и смывала остатки крови со своей шеи и груди.

Это… ты?

От хриплого голоса вздрогнула и замерла. Волк замер тоже. Поднял голову и оскалился. Тряхнул мордой и зарычал.

Карина?

Тут я испуганно вскрикнула и поползла к берегу. Натянув мокрую рубашку на себя, едва не плача, бросилась к Олаву.

Откуда?

Откуда он знает мое имя?

Кариной меня называл только отец.

Олав спал. Он прислонился ко мне и мерно сопел. Наплакавшись, просто прижимался, боясь потерять тепло моего тела хоть на мгновение. Я же крепко обнимала брата, устало прислонившись к дереву. Мне тоже хотелось спать, но этот странный волк не выходил у меня из головы.

Брат недовольно заёрзал и всхлипнул. Я утешающе провела ладонью по его лбу и поцеловала в затылок.

— Спи, Олав. Спи.

Что же нам делать дальше? Как быть? Возвращаться в деревню? Но что, если то чудовище всё ещё там? Бежать в другую деревню? Если бы знать, где она! Я плохо представляла, где мы сейчас с братом. Эти места мне не знакомы.

Как далеко волк нас увёл?

И где же тот мужчина, что вынес меня? Не мог же он мне причудиться?

Карина…

Я недовольно заёрзала и хрипло выдохнула. Сильнее обняла брата, пытаясь успокоиться. Сердце гулко билось в груди, а голова едва кругом не шла.

Откуда? Откуда они знают моё имя?

Все звали меня Кара, даже тётушка и Олав. Брат так и вовсе настоящего моего имени не знал. Мне оно никогда не нравилось и сызмальства мама звала меня ласково Карой. И только папа, наперекор всем, пользовался другим именем. Ведь именно он его мне и выбрал.

Карина.

В деревне никто не слышал его.

Так откуда же мой спаситель знает мое имя?

Рубашка давно высохла и стояла колом. Я мяла её свободной рукой, боясь даже подумать о том, что же произошло этой ночью. Не хотела вспоминать. Только молча надеялась, что хоть кто-то выжил. И что Эйгиль тоже уцелел.

Олав дёрнулся всем телом и тихо заплакал. Я взяла брата на руки и привычно начала его укачивать.

— Тише, тише, — лоб у Олава оказался горячим. Да и грязная тонкая рубашка была мокрой на спине и груди. У брата начался жар.

Ничего. После такого… Меня саму едва не лихорадило.

Ничего, братик, ничего. Ты пока спи, спи.

А там я что-нибудь придумаю.

Мы выжили, и это самое главное.

… кто-то заботливо уложил меня на мягкую траву. Тело жутко болело, лицо пылало огнём. От свежей, ещё не спекшейся крови кожу противно стягивало. Я сухо шамкала губами, пытаясь хоть что-нибудь сказать.

— Тихо. Молчи, — грубый мужской голос раздался где-то над самым ухом.

Жадно облизывала губы и трогала языком зубы. Мне казалось, что я точно парочку выбила.

— Где болит?

Я смогла только сдавленно застонать в ответ. Кровь заливала глаза, ничего толком не могла рассмотреть. Только чёрная борода выделялась темным пятном.

— Здесь? — тяжелая ладонь слишком сильно сжала мое плечо.

— Нет, — мотнула головой. — Где Олав?

— Здесь? — теперь мой бок обожгло касанием.

— Нет, — чуть не плача, снова спросила о брате. — Где он? Где мой брат?

— Здесь?

От чудовищной боли в ноге взвыла и прогнулась в спине. Крепкая рука живо вернула меня на место. Прижимая к земле, мужчина настойчиво щупал мою ногу.

— Вывих, — незнакомец довольно выдохнул. — Терпи.

Боль. Хруст костей. У меня чуть глаза на лоб не вылезли. Хрипло закричав, перевернулась набок. Дрожа всем телом, громко рыдала.

— Олав… — сжав зубы, сипло процедила. — Олав.

— Он рядом. С ним всё в порядке, — мужчина схватил меня за руку и потянул к себе. — Ты лучше о себе подумай.

Я жмурилась и моргала, вглядываясь в лицо своего спасителя. Смуглый. Чёрные волосы и борода, на висках виднелась проседь. Ярко-жёлтые почти как у совы глаза не мигая смотрели на меня.

Мужчина осторожно коснулся моей щеки, стирая кровь. Он проверял, нет ли ран на лице и шее. Проводя пальцем по коже, вглядывался мне в глаза. Словно высматривал что-то.

— Кто ты?

Незнакомец не ответил на этот вопрос. Он уже встал и теперь осторожно приподнимал меня, вновь беря на руки.

— Потерпи еще чуть-чуть. Скоро мы будем в безопасности…

— В безопасности… — устало пробормотала, вздрогнув от быстрого сна. Меня сморило совсем ненадолго. — Мы в безопасности.

Олав всё еще спал у меня на груди. Такой же потный и горячий. Брат вдруг мне показался худым и очень лёгким, словно перышко. Слёзы накатили жаркой волной, и я, зарывшись носом в волосы Олава, тихо расплакалась. Словно внутри меня что-то сломалось, и теперь я просто не могла удержать всё в себе. Впиваясь зубами в губы, старалась не разбудить брата.

Холодный прерывистый рык.

Подняв взгляд, увидела волка, старого знакомца. Тот сидел совсем рядом с нами, но до этого я просто не замечала его. Зверь внимательно смотрел на меня. Было видно, что мои слёзы ему не по нутру. От них он скалился и будто недовольно ворчал.

У меня было столько вопросов. И столько мыслей. Всё ещё укачивая брата, глотала воздух, слизывая слёзы с губ.

— Кто ты? И где он? Тот мужчина. Почему он оставил нас здесь?

Волк фыркнул и шумно облизнулся. Взволнованно встав, волк кружился на месте.

Он ушёл.

Голос раздался в моей голове слишком громко. Будто я на самом деле слышала этот его. Мне это кажется? Может, я головой ударилась слишком сильно?

Если сначала я думала, что это всего лишь мое чудачество, то теперь с каждым разом крепла уверенность в том, что и впрямь слышу голос.

— Ты разговариваешь со мной?

С тобой.

— Тогда позови того мужчину. Олаву плохо!

Скоро мы будем дома, Карина. И ему помогут.

— Дома?

Его дом — твой дом.

— Разве?

Ты же его невеста.

По спине пополз холодок, липкий и противный. Словно это у меня жар и лихорадка, а не у Олава.

— Но ведь венок забрал ты!

На это зверь промолчал. Только облизнулся и подошёл ближе. Улёгся в траву и положил морду на передние лапы. Волк смотрел на меня так, что меня едва от страха не знобило.

Я думала, что…

Утро ты встретила с ним. Вальская ночь закончилась, Карина. И он тебя никуда не отпустит.