Глава 8

Прижимая ладонь ко лбу, я вглядывалась в кромку леса. Скоро должен вернуться отец. Я даже успела помочь матери по хозяйству и теперь просто ждала. Мама пряталась в тени раскидистой яблони. Её плоды были ещё зелёными и маленькими, блестели гладкой кожурой на солнце.

Впервые отец ушёл так надолго. Мама говорила, что папа вот-вот должен вернуться. Пошёл уже третий день, а его все нет.

Не вытерпев, залезла на шаткий плетень. Тот покачнулся и заскрипел подо мной. Я даже не заметила, что мама подошла ко мне.

— Кара, пойдём в дом.

— А вдруг с ним что-то случилось?

— Не говори глупостей!

— Мама, — я скосила взгляд и посмотрела на её округлый живот, — а вдруг они наткнутся на волков?

— Каких волков? — мамина теплая ладонь ласково прошлась по моей спине. — Не выдумывай, Кара. Волки не опасны сейчас. Да и отец пошёл не один.

— Тех самых, мама. Про которых ты рассказывала нам.

— О, Кара! Это всего лишь легенда. Даже я в это не верю. Разве ты слышала, чтобы здесь видели белого волка? Хоть раз? — мама широко улыбнулась мне. — Кара, ты уже слишком большая, чтобы верить сказкам.

— Мама, но ты же сама рассказывала мне о них, чтобы я не думала ходить одна в лес!

— Вот поэтому и рассказывала, — в голосе мамы слышалась насмешка.

Я кивнула в ответ. Истории мамы всегда отличались красочностью и правдивостью. Тем страннее было слышать, что это всего лишь сказки. Страшные сказки!

Эта история была одной из самых любимых. Не только у меня и братьев, к нам в дом часто приходили дети соседей, чтобы послушать сказки, которые рассказывала моя мама.

Мы садились возле печи, устраивались удобнее и внимательно слушали, внимая каждому слову. Мне нравилось закрывать глаза, тогда истории становились ещё лучше. Громкие перешептывания и удивленные возгласы, треск поленьев и поскрипывание прялки — всё это превращалось в дивную музыку, так хорошо подходящую к очередной вечерней истории.

Вот мама брала моток шерсти, поправляла расшитую рубашку, чтобы та так сильно не обтягивала живот, и начинала рассказывать.

Раскрыв рты, все слушали одну из самых любимых историй: про белых волков, живущих в глубине леса.

— Давным-давно, когда наш мир только родился, люди были беззащитны. Боги населяли земли животными и птицами, рассыпали крупные зёрна и семена, из которых появлялись леса и поля. Но человек не мог защититься от холодных ветров, от палящего солнца, от клыков и когтей хищников. А в дремучих лесах нельзя было спрятаться и укрыться, — мама взяла новый моток овечьей шерсти, напоминающий облако. — Люди начали молиться, и боги услышали их. Они даровали людям знания, чтобы те смогли построить себя дома, возделывать поля и защититься. Но сила знаний оказалась так велика, что люди стали использовать их не только для добра, но и для зла. И тогда…

— … тогда появились волки! — чей-то возглас разрушил магию сказки.

Все тут же начали шикать, а я лишь терпеливо ждала, когда мама продолжит говорить.

— Тогда появились первые из рода Тохо. Созданные богом леса, Агвидом, первые из них приняли облик волков. Их белая шкура, благославленная самой Сариной, излучала свет, голубые глаза напоминали людям о них самих. Агвид наделил народ Тохо не только силой и знаниями, но и благородством и острым умом. Тохо были и людьми, и волками. Они сдержали людскую злобу, обратив внимание людей к богам, — мама на мгновение прервалась и продолжила, таинственно понизив голос. — С тех пор прошло много лет, люди стали мудрее. И народ Тохо ушёл в леса. Мы до сих пор можем увидеть их, если только забредём в самую глушь. Там Тохо не только хранят тайны и знания, но и ревностно берегут свои земли, которые когда-то посещали сами Боги.

Мама рассказывала про Тохо и волков много раз. Ну а мне, вечером, торопливо шептала о том, что этот народ не любит гостей. И если нарушить их законы, можно уже никогда не выйти из леса.

Что, если отец нарушил эти правила и теперь не выйдет из леса?

— Мама, а зачем папа отправился в лес? — я вдруг задала такой глупый и неожиданный вопрос.

— Не знаю, милая. Он мне этого не сказал.

Папа никогда не ходил в лес. Зачем туда ходить кузнецу? Нет, его место возле огня, рядом с раскалёнными докрасна железом и сталью. Рядом с углём и кадками, полных воды и масла.

— Только пообещал, что свадьба у тебя будет самой богатой и красивой.

— И бусы? Из коралла? — я оживилась и привстала на плетне.

— И бусы из коралла, — мама насмешливо улыбнулась.

— И ленты шёлковые? И сарафан? И платок с длинной бахромой? Как у тётки Юкки? А монисто?

— Успокойся, Кара, — мама уже в голос рассмеялась. — Вернётся отец, и обязательно съездим на ярмарку. И ты выберешь себе всё, что захочешь.

Я уселась обратно и вновь стала всматриваться в тёмную кромку леса.

Что такого ценного принесёт отец из леса?

… теплые губы коснулись моих. Мягкое прикосновение показалось мне очень терпким и горячим. Жаркое дыхание опалило щёку. Теперь кто-то нежно и тягуче целовал мою шею.

Крепкие руки ласково и нежно держали моё лицо, осторожно поглаживая пальцами нежную кожу у виска.

— Милая моя, как долго я тебя ждал. Как долго, — сбивчивый мужской шёпот был хриплым и сбивчивым. — Неужели я тебя нашёл? Карина, ты моёсчастье.

Поцелуи становились горячее и настойчивей. Я хотела открыть глаза, но на них будто упала тёмная пелена. Что-то не давало мне посмотреть на мужчину.

— Карина…

Мужские пальцы зарылись в волосы, вынуждая отклониться назад и сильнее обнажить и без того беззащитную шею. От ласки слишком горячих губ у меня невольно вырвался стон.

— Карина! …

Карина!

Сон нехотя отпускал меня. Лениво моргая, смотрела на лучи солнца в зелёной листве прямо над моей головой. Олав, горячий и мокрый, лежал рядом и сипло дышал. Похоже, что я всё-таки задремала. Или это так волк на меня действует?

Почему после разговоров с ним я сразу впадаю в странную спячку?

Карина!

Волк сидел где-то неподалёку и шумно дышал. И явно чего-то хотел от меня. Нетерпеливо облизывался, топтался на месте.

— Это ты вызываешь у меня такие странные сны?

Но вместо ответа зверь будто с издёвкой посмотрел на меня. Наверное, что-то хотел сказать, но резкий хруст веток вызвал у волка озлобленное рычание.

Беги, Карина!

Я едва не рассмеялась волку в… морду. Он точно издевается надо мной!

— Друг, это плохая… — свист стрелы, впившейся в дерево, убедило меня в обратном. — … шутка.

Карина, хватай брата и беги!

Дважды повторять не пришлось. Я с трудом привстала и взяла брата на руки. Он как никогда раньше показался мне тяжёлым. Правая нога ещё болела, пусть уже и не так остро.

Волк ощерился и стремительно бросился в лес. Шум веток и шелест листьев раздались далеко позади. Я уже бежала к яркому просвету между деревьев.

Олав оттягивал мне руки. Вялый и беспомощный, он напоминал мне тряпичную куклу.

Мне так хотелось закричать, расплакаться и спросить: почему мы? Разве мало Хорка и этой жуткой ночи? Разве мало пожара и того летающего гада? Разве мало боли и крови? Разве мало страданий? Почему снова смерть идет у нас по пятам?

Или она давно решила, что я и брат будем её? С того самого момента, как загорелся родительский дом? Что, если мы с Олавом не должны жить? И теперь смерть будет преследовать нас до того момента, пока не стиснет в ледяных объятиях?

Светлый жизнерадостно яркий лес не внушал страх. Наоборот, он успокаивал и радовал. И я поверить не могла, что где-то здесь прячется тот, кто хочет убить меня и Олава. И волка.

Пронзительный вой оглушил меня. Я думала, что волк где-то далеко, но оказалось, что он рядом, следовал по пятам.

Карина, беги! Беги быстрее! Он догоняет, догоняет! Я не справлюсь с ним. Беги, Карина, беги!

Я устала. Олав был слишком тяжелым, а я слишком устала. Тело помнило всю боль и с каждым мгновением всё больше начинало требовать покоя и отдыха.

Олав скользнул вниз. Его руки задели какие-то кусты. Я со стоном подтянула брата к себе и обернулась назад: в корнях что-то блестело. Та самая безделушка, что подарил мне Орм. Брату она так приглянулась, что он ни на мгновение не расставался с ней. Но сейчас мне было не до этого. Я прижала Олава к себе и побежала дальше.

Деревья превратились в сплошную ленту. Яркую, пеструю. Она уводила меня вдаль, требовала забыть о боли и усталости. Я вдруг ощутила, как мне стало легко. Будто крылья за спиной выросли. Теперь и корни деревьев мне не мешали. И кочки. И кусты. Это все мелочи, ерунда.

Разве может мне это помешать спастись самой и спасти брата? Мы дважды выбрались из огня. Разве сравнится огонь со светлым залитым солнцем лесом?

Может, я превратилась в лань? Почему так легко дышится и бежится?

Лес не кончался. Ничего не менялось. Только Олав становился тяжелее и тяжелее. Но я запретила жалеть себя, как и запретила чувствовать усталость.

Мой маленький Олав!

Волчий вой пропал давным-давно. Только шум позади напоминал о том, что за нами идет погоня. Я только на миг обернулась, как тут же пришлось брать влево, потому что там, в лесу, была чья-то тень.

Я стала петлять между деревьев как перепуганный заяц. Долго так продолжаться не может. Рано или поздно нас настигнут.

Рано или поздно.

Лес стал редеть, а земля стала слишком неровной. Появились небольшие холмы. Тут мы будем как на ладони. Даже спрятаться негде!

Бег закончился не просто быстро, скорее, неожиданно и резко. Лес не кончался, просто впереди показалась крутая и обрывистая речка. Она шумела водой и предрекала нам конец. Мы просто убьёмся, если прыгнем вниз.

Я испуганно обернулась, прижимая к себе брата.

Ненавижу это чувство загнанности и безысходности. Оно не оставляло выбора.

Тень оказалась слишком пугающей и расплывчатой. Я увидела странный блеск, будто что-то сейчас произойдет. Что-то страшное.

Прыжок волка и толчок были полной неожиданностью. Заслонив нас собой, зверь взвизгнул, и я увидела в его спине тонкое древко стрелы. Мягкие лапы легли на плечи и мы все втроем рухнули сначала на землю, а потом, перекатившись, упали в воду.

Поток реки был таким быстрым и бурным, что на долгие мгновения я оказалась под водой. Стараясь не упустить брата, второй рукой цеплялась за мокрую, вязкую шерсть волка.

Когда я вынырнула, все вокруг рябило и мельтешило. Ледяная вода заливала лицо, я быстро моргала и рывками глотала воздух. Нас крутило и швыряло. Длинная рубашка намокла и сковала мои ноги. Я не могла толком плыть. Олав кричал, захлебываясь водой и в ужасе цеплялся за мою шею, топя меня в слишком бурной реке.

Мне пришлось разжать ладонь и отпустить волка. Я сбрасывала руки Олава, подталкивая его вверх.

— Цепляйся! — набрав в рот воды, фыркала и плевалась. — Цепляйся за что-нибудь!

Очередной водоворот утянул нас к небольшому порогу. Мы снова оказались под водой. Тёмная вода и пузырьки противной пеленой скрывали все вокруг. Я толкала Олава, хотела спасти хотя бы его.

Река стала мельче и светлее. Встав на ноги, мы с братом не могли всласть надышаться воздухом. Осматриваясь по сторонам, я прижимала кашляющего Олава к себе. Впереди светлел песчаный берег. Он прятался в зарослях свежей молодой осоки.

Плыли тяжело, с напряжением. Мышцы болели. Олав продолжал цепляться за меня. Перед глазами был только берег, только он. Почему-то именно сейчас я думала о том, что зря не научила Олава плавать.

Проваливаясь ногами в песок, медленно выходила на берег. Держать брата не было сил, я опустила его. Он шлёпнулся с мягким и немного противным звуком наземь. Я упала следом, с наслаждением прижимаясь к нагретому солнцем песку.

— Кара… — Олав сидел рядом со мной, притянув к себе колени и покачиваясь из стороны в сторону. Брат ещё гулко кашлял и трясся как лист на ветру. — См-м-мотри, Кара! — заикаясь и стуча зубами, он показывал пальцем куда-то назад, на реку.

— Что? — облизывая губы, сипло пробормотала, перевернувшись набок. Песок уже прилип к лицу и мне пришлось сощуриться, чтобы посмотреть туда, куда тыкал Олав.

В реке что-то белело.

Волк?

Я привстала на локте, жадно вглядываясь в то непонятное пятно — ничего не понять.

— Это человек, Кара! — Олав вскочил на ноги.

— Человек?

Усталость как рукой сняло.

— Олав, сиди тут! — я уже стояла, покачиваясь от всего пережитого. — Отвернись! — стянула с себя мокрую рубашку и, поморщившись и сжав зубы, снова зашла в воду.

Я плыла, пытаясь догнать то пятно, что слишком сильно отдалялось от меня. Взбивая брызги руками, вновь почувствовала, что начинаю задыхаться. Смогу ли я доплыть?

Вот пятно замерло. Я с силой вынырнула и увидела, что в том месте был камень. Он торчал из-под воды в пенной шапке брызг.

Доплыть до этого камня оказалось на удивление просто. Там река была быстрой, и вода сама помогла мне. Я ожидала увидеть там волка, но находка меня сильно удивила.

Затягивая тяжёлое тело на берег, я уже с ног валилась. Олав тут же подскочил, пытаясь помочь мне. Мужчина был словно из камня. Как я смогла дотащить его? Как мне сил хватило?

Из плеча мужчины торчала стрела. Я попросила Олава подать мне рубашку, стыдливо натянув её, встала на колени рядом с незнакомцем. Он лежал лицом вниз, красочно показывая мне стрелу. Та не вышла с другой стороны, и кровь теперь снова потекла по спине. Я перевернула мужчину на здоровый бок и едва не закричала от ужаса. Черная борода была слишком знакомой.

Я схватилась за древко и силой толкнула его вперёд. Наконечник вышел быстро. Обломала его и вытащила стрелу. Я много раз видела, как папа, возвращаясь с охоты, делал точно также.

Уложила мужчину на спину и растерянно вглядывалась в его лицо. Он точно нахлебался воды.

— Ну, очнись! — потрясла незнакомца за плечо. — Слышишь? Очнись! — рассердившись, стукнула его кулаком в грудь.

— Очнись, очнись! — Олав повторял за мной и также колотил своими кулачками. — Очнись!

Видимо, я ударила слишком его слишком сильно, потому что мужчина гулко закашлялся и обдал меня водой, с силой хлынувшей изо рта.

Когда он открыл глаза, невольно замерла.

Они были жёлтыми.