Глава 20. Марина

Глава 20. Марина

Я сижу на закрытой крышке унитаза, прижимая к груди телефон с результатами анализов, и в моей голове на бешеных скоростях крутится рулетка вариантов.

План «А»: Сделать вид, что ничего не происходит. Носить худи оверсайз, втягивать живот и надеяться на чудо.

Итог: Провал. Руслан — не дебил. Этот человек-рентген замечает опечатку в смете. Когда у меня через пару месяцев вырастет живот, он вряд ли поверит, что я просто увлеклась пончиками.

План «Б»: Гордо уволиться, сменить номер, уехать в глушь, в Саратов, и растить ребенка одной, питаясь акционной гречкой.

Итог: Катастрофа. Я не хочу уезжать. Я люблю свою работу! И, черт возьми, если быть до конца честной с самой собой — я не хочу сбегать от него. Это его ребенок. Он имеет право знать.

Я вдыхаю полные легкие спертого воздуха офисного туалета. Выпрямляю спину.

Моя внутренняя стерва, которая месяц назад заставила меня отказаться от этого мужчины, сейчас нервно курит в сторонке.

Хватит игр. Хватит пряток.

Я пойду и скажу ему все как есть. Прямо сейчас. Пусть эта акула бизнеса подавится своими страхами перед ЗАГСом.

Выхожу из туалета. Мое сердце колотится так, что, кажется, проломит ребра и выпрыгнет прямо на ковролин.

Подхожу к приемной. Новая секретарша, тощая девица с испуганными глазами, вскакивает с места.

— Марина Владимировна, Руслан Тимурович просил не беспокоить! У него видеоконференция с инвесторами...

— Инвесторы подождут, — бросаю я, не сбавляя шага.

Распахиваю тяжелые двери и вхожу без стука.

Руслан сидит за своим огромным столом, в наушнике, перед включенной камерой ноутбука. Он хмурится, слушая кого-то на другом конце провода, и черкает что-то в блокноте. При виде меня он недовольно поднимает взгляд, собираясь рявкнуть, чтобы я закрыла дверь с той стороны. Но его глаза натыкаются на мое лицо.

Видимо, я выгляжу так, словно только что увидела всадников Апокалипсиса.

Руслан замирает. Меняется в лице. Резким, отточенным движением он вырывает наушник из уха и захлопывает крышку ноутбука прямо посреди речи какого-то мужчины в костюме.

— Что случилось? — его голос звучит резко, вибрируя от внезапной тревоги. Он мгновенно сканирует меня с ног до головы, словно ища физические ранения. — Марина? На тебе лица нет.

Я делаю шаг в кабинет. Закрываю за собой дверь. Прислоняюсь к ней спиной, потому что ноги отказываются меня держать.

— У меня две полоски, Руслан Тимурович, — выдыхаю я в звенящую тишину кабинета. — И одна огромная проблема.

Руслан хмурится. В его стальных серых глазах — абсолютное, тотальное непонимание. Его мозг, заточенный на графики и акции, не может переварить эту фразу.

— Какие две полоски? — он непонимающе моргает. — В коде доступа? В графике поставок? Кто-то снова взломал сервер?! А проблема в чем? Подрядчики сорвали сроки?

Я истерически фыркаю, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— В тесте на беременность, Руслан. У меня две полоски в чертовом тесте на беременность. Я беременна. Ик.

Последний звук вырывается предательским, нервным иком.

Время в кабинете останавливается. Я вижу, как у генерального директора «Вертикали» в голове происходит загрузка системы. Секунда. Две. Три.

А затем его глаза расширяются.

— Беременна... — шепчет он, и его голос ломается. — Ты... от меня...

И тут происходит то, чего я никак не ожидала. Руслан вскакивает с кресла. Его лицо озаряется ослепительной вспышкой абсолютного счастья, что меня просто сносит этой волной.

Он обходит стол неверным, пьяным шагом.

— Моя... Ты беременна... Господи, Марина!

Он смеется. Этот жесткий, циничный мужик вдруг начинает смеяться — громко, хрипло, запрокидывая голову! Он делает бросок ко мне, готовый сгрести меня в охапку, поднять в воздух, закружить по этому стерильному кабинету.

Но он натыкается на мой взгляд. На мое сжатое, мрачное, бледное лицо, по которому текут слезы отчаяния.

Его руки замирают в миллиметре от моих плеч. Улыбка медленно сползает с его губ. Радость в глазах мгновенно сменяется тревогой.

— Марина? — он хрипит, боясь прикоснуться ко мне. — Что с тобой? Почему ты плачешь? Врач что-то сказал? Угроза? Патология?! Что за проблема, отвечай немедленно! Я сейчас же подниму лучших врачей...

— Врачи тут ни при чем, — перебиваю я, глотая злые слезы. Я отступаю на полшага, обхватывая себя руками за плечи. — Проблема в тебе, Руслан.

Он непонимающе застывает.

— Во мне?

— Да! — срываюсь я, и мой голос звенит от накопившейся боли и горечи. — Потому что ты не хочешь жениться! Ты боишься брака как огня! Ты закоренелый холостяк, для которого свобода важнее всего на свете! А я... — я всхлипываю, срываясь на отчаянный шепот, — я не буду рожать тебе бастарда. Я не буду жить в твоем доме на птичьих правах, в статусе удобной, купленной содержанки с ребенком. Я так решила. И я не отступлю. Вот это — моя проблема!

Проговариваю это, ожидая, что он сейчас начнет оправдываться. Что начнет предлагать деньги на имя ребенка — все, что угодно, лишь бы не идти в ЗАГС.

Но Руслан молчит.

А потом он делает глубокий вдох. Проводит рукой по волосам.

— Какой же я идиот, — произносит он. — Какой же я феноменальный, конченый, слепой идиот.

Он делает шаг ко мне. Я инстинктивно вжимаюсь в дверь.

— Ты думаешь, моя свобода стоит хоть чего-то без тебя? — рычит он, и его голос вибрирует от такой страсти, что дрожат стекла. — Я этот месяц чуть не подох от тоски в своем пустом доме! Я смотрел на тебя на совещаниях и хотел разбить себе голову о стену за то, что отпустил тебя! Я торговался сам с собой, как жалкий трус!

Он подходит вплотную. Его глаза горят.

— Больше никаких торгов, Марина. И никакой свободы мне не нужно.

А затем Руслан Тимурович, гроза конкурентов, человек, который не прогибается ни перед кем... опускается.

Прямо здесь. На пол своего кабинета. Он падает передо мной на одно колено.

Я громко ахаю, прикрывая рот обеими руками. Мои глаза расширяются до размеров чайных блюдец.

Он берет мою холодную руку в свои большие, горячие ладони. Прижимается к моим пальцам губами, и я чувствую, как его обжигает мое дыхание.

— Кольца нет, — говорит он, глядя на меня снизу вверх взглядом, полным абсолютного, безоговорочного обожания и покорности. — Я куплю его вечером. Самое большое, самое неприличное кольцо в этом городе. Я куплю тебе все, что ты захочешь. Но сейчас... Марина. Моя упрямая, скандальная, шикарная женщина. Выходи за меня замуж.

Я стою, не в силах пошевелиться. Слезы катятся по моим щекам непрерывным потоком, но это больше не горькие слезы.

Это слезы счастья.

— Ты... ты не боишься, что я отсужу у тебя половину активов? — истерически всхлипываю я, не в силах сдержать нервный смех.

Его губы растягиваются в потрясающей, счастливой улыбке.

— Я сам перепишу их на тебя. Сразу после ЗАГСа, — хрипло отвечает он, целуя мое запястье. — Ну так что? Да или нет? Спасай меня, Марина, пока у меня колени не затекли.

Я смотрю на него. На отца моего будущего ребенка.

— Да, — выдыхаю я. А потом кричу, срываясь на смех: — ДА! Я согласна, Руслан!

Он вскакивает с пола, сгребает меня в охапку, и впивается в мои губы таким отчаянным поцелуем, что я забываю обо всем на свете.

Я вплетаю пальцы в его волосы, отвечаю ему со всей страстью, чувствуя, как его горячие руки крепко, надежно держат меня.

И я знаю точно: моя золотая клетка только что превратилась в самую надежную, самую непробиваемую крепость. И ключи от нее теперь лежат в моем кармане.