Глава 3. Марина

Глава 3. Марина

Утро начинается не с кофе.

Оно начинается с того, что я смотрю в зеркало и понимаю: Славик, козел недобитый, в одном был прав.

Видок у меня сейчас такой, что можно без грима играть восставшего из ада зомби.

Под глазами залегли такие сизые мешки, что в них можно провозить контрабанду, а бледность соперничает с больничным кафелем.

Замазываю этот кошмар тройным слоем консилера, влезаю в узкую юбку-карандаш, застегиваю блузку на все пуговицы, и выхожу на тропу войны.

Сегодня я не просто Марина, которой изменили. Я — Марина, которой нечего терять.

Вваливаюсь в офис строительной компании «Вертикаль».

Бросаю сумку на свой рабочий стол в приемной, включаю компьютер и тут же спиной чувствую это.

Холодный, пронизывающий взгляд, от которого у нормальных женщин подкашиваются ноги, а у меня начинает нервно дергаться левый глаз.

— Марина. Вы опоздали на четыре с половиной минуты.

Я медленно поворачиваюсь.

В дверях своего кабинета стоит он.

Руслан Тимурович. Мой босс.

Господи, почему природа так несправедлива? Почему этот человек выглядит так, словно только что сошел с обложки журнала?

У него волевое лицо, густые светлые волосы, собранные в небрежный хвост, и плечи, способные перегородить дверной проем.

Женщины в нашем бизнес-центре при виде него забывают, как дышать, и штабелями укладываются вдоль плинтусов.

А я его ненавижу. Искренне и взаимно.

Наша война началась полгода назад.

Этот самоуверенный павлин принес мне на подпись кипу документов для генподрядчика.

Я, машинально пробежав глазами текст, заметила, что босс ошибся в смете на несколько миллионов, перепутав коэффициенты.

Я молча исправила.

А когда он узнал, то вместо «спасибо» устроил мне разнос на тему «какого черта секретарша-блондинка лезет своими накрашенными ногтями в святая святых».

Я не выдержала и при всем совете директоров громко посоветовала ему купить очки и учебник математики за третий класс.

С тех пор мы вцепились друг другу в глотки. Но я ведь не просто секретарь. Скоро я заочно закончу экономический факультет. И стану полноправным экономистом.

Поэтому, конечно, я победила.

Босс мстит мне невыполнимыми поручениями и придирками, считая высокомерной выскочкой.

А я бешу его своей показательной невозмутимостью и тем, что отказываюсь млеть от его ямочек на щеках.

— Доброе утро, Руслан Тимурович, — я растягиваю губы в самой фальшивой улыбке из своего арсенала. — Пробки.

— Меня не интересуют ваши пробки, Марина, — он опирается плечом о косяк. Ткань пиджака опасно натягивается на бицепсах. — Меня интересует, почему на моем столе до сих пор нет моего двойного эспрессо. И почему вы выглядите так, словно всю ночь разгружали вагоны с цементом?

Обычно я бы проглотила это. Огрызнулась какой-нибудь дежурной колкостью про его зрение, повернулась бы к кофемашине и, мысленно подсыпая ему в чашку стрихнин, сделала бы этот чертов кофе.

Но не сегодня. Только не сегодня.

Внутри меня, там, где со вчерашнего вечера тлели угли от сожженного брака и разрушенной жизни, вспыхивает сверхновая. Злость ударяет в голову.

Смотрю на его презрительное лицо. На его надменную бровь. И у меня срывает тормоза.

— Знаете что, Руслан Тимурович? — мой голос звенит, отражаясь от стеклянных перегородок офиса.

Я делаю шаг к нему, напрочь забыв о субординации.

— Кофемашина находится ровно в семи шагах от вас. У вас есть две абсолютно здоровые руки, функционирующий мозг — ну, по крайней мере, я на это надеюсь, — и способность нажать на одну-единственную кнопку!

Руслан замирает.

Его глаза, серые и холодные как бетон, расширяются от искреннего изумления.

Он явно не ожидал, что его личная боксерская груша сегодня ответит хуком слева.

— Что вы себе позволяете? — рычит он, выпрямляясь и нависая надо мной.

Воздух между нами мгновенно наэлектризовывается, становится плотным, как перед грозой.

— Вы забываетесь, Марина. Ваша работа — обеспечивать мой комфорт!

— Моя работа, — я тычу пальцем ему прямо в твердую, обтянутую рубашкой грудь, и мне плевать, что за это меня могут уволить с волчьим билетом, — это документооборот, организация встреч и логистика офиса! А не подтирание соплей взрослому мужику, который возомнил себя пупом земли только потому, что у него красивая морда и папины инвестиции!

Он перехватывает мою руку. Его пальцы горячие, жесткие, они сжимают мое запястье.

Мы стоим так близко, что я чувствую терпкий запах его парфюма — сандал и цитрус. Его ноздри раздуваются от гнева.

— Ты пьяная? — шипит он прямо мне в лицо, переходя на «ты».

В его глазах полыхает такое бешенство, что любой другой на моем месте уже упал бы в обморок.

Но мне не страшно. Мне больно.

Так адски больно от того, что моя жизнь пошла прахом, что этот гнев — единственное, что держит меня на ногах.

У меня начинает дрожать подбородок.

Из последних сил сдерживая непрошеные слезы, которые жгут глаза, я сжимаю зубы так сильно, что сводит челюсть.

— Я прозревшая, — выплевываю я, вырывая свою руку из его хватки.

Грудь тяжело вздымается от сбившегося дыхания.

— И если вас что-то не устраивает, Руслан Тимурович, пишите приказ об увольнении. Но кофе вы сегодня будете варить себе сами. Потому что эта «пустоцветная», — мой голос предательски ломается на этом слове, — эта жирная истеричка больше никому не прислуживает!

Я разворачиваюсь на каблуках, падаю в свое кресло и с остервенением начинаю стучать по клавиатуре, открывая первую попавшуюся таблицу. Мои руки дрожат так сильно, что я промахиваюсь мимо клавиш.

В горле стоит колючий ком. Только не заплакать. Только не расплакаться перед этим мерзавцем.

В приемной повисает звенящая тишина.

Я чувствую спиной его тяжелый, немигающий взгляд.

Я жду, что он сейчас заорет. Жду, что скажет мне собирать вещи.

Проходит секунда. Две. Пять.

А затем раздается звук шагов. Но он идет не ко мне, чтобы вышвырнуть вон. Он идет к кофемашине.

Слышится тихое жужжание механизма, льющаяся вода. А потом на край моего стола с глухим стуком опускается чашка горячего, черного как смоль эспрессо.

Я замираю, боясь поднять глаза от монитора.

— Выходные данные по объекту на Лазурной должны быть у меня через час, — звучит его абсолютно спокойный голос. Без грамма прежней издевки. — И, Марина...

Я зажмуриваюсь, готовясь к удару.

— ...вы не жирная. И смените тональный крем, этот оттенок делает вас похожей на привидение.

Дверь его кабинета негромко щелкает, закрываясь.

А я остаюсь сидеть, тупо глядя на дымящуюся чашку кофе, который мне только что сварил мой невыносимый босс.

И почему-то мне хочется одновременно разрыдаться в голос и истерически рассмеяться.