11

Я открыла рот, но звук застрял где-то внутри. Вместо слов на глаза навернулись предательские, жгучие слезы. Его улыбка медленно погасла, сменилась растерянностью, а затем тревогой. – Мира? – тихо спросил он. – Что-то не так? Это же невероятный шанс! – Это более чем невероятно, Лео, – наконец выдавила я, смахивая влагу с ресниц. – Это сказка. И спасибо вам… тебе. Бесконечно! За такую веру в меня. Но… – Но? – он наклонился через стол, его рука инстинктивно потянулась ко мне, но замерла в воздухе. – Что «но»? Гонорар? Условия? Все обсуждаемо! Я буду твоим агентом, если хочешь, я… – Я беременна, – прошептала я, перебивая его. – Я на втором месяце. И я… я развожусь с мужем. И буду одна. Это мой осознанный выбор. Мне нужно растить ребенка. Я мечтала о нем много лет. Я не могу поехать в Париж на год. Наступила тишина. Лео откинулся на спинку стула, будто от физического удара. Его лицо стало совершенно пустым, непроницаемым. Он смотрел не на меня, а куда-то через мое плечо, в темное окно, где отражались огни нашего стола. Триумф и радость в его глазах угасли, сменившись шоком, а затем глубокой, беспросветной печалью. – Понятно, – наконец произнес он глухо. – Что ж, поздравляю. Эти два слова прозвучали тяжело и бесконечно далеко от того, что он, должно быть, чувствовал. Потом внезапно улыбнулся, но в улыбке было больше грусти, чем веселья. – И у меня есть для тебя предложение. Не контракт. Просто… предложение. Я подняла на него взгляд, приготовившись ко всему. – У тебя все еще остается мой номер. Если захочешь… мы можем… просто продолжить писать друг другу. Рассказывать, как дела. Присылать фото. – Спасибо, – сказала я, не думая на самом деле, что это хорошая идея. Но то, что он предложил общаться, понимая, что все возможности утрачены – только прибавило ему плюсов в мужскую карму. – Я… подумаю. Мы допили чай. Разговор снова стал легким, но теперь в него вплелась тонкая, едва уловимая нить прощания. Когда он провожал меня до такси, его рука легла на мою спину чуть увереннее, чуть дольше. У машины он остановился. – Спасибо, что пришла, – сказал он, глядя мне прямо в глаза. – Ты подарила мне не просто ужин. Ты подарила мне… вдохновение. Надолго. Он не пытался меня поцеловать. Он просто взял мою руку и на секунду прижал к ней свои губы. Это был старомодный, почти рыцарский жест, полный уважения и нежности. Села в такси и всю дорогу от ресторана ревела, как ненормальная. Я знала, что сказка всего лишь на один вечер, как у Золушки. Понимала на что иду. Но… все равно оказалось очень больно! ✺✳┅♛┅✳✺ Кати дома не было. Она работала допоздна, собирала целый коллектив предприятия на какой-то званый корпоративный ужин. Чтобы не сойти с ума от одиночества и не прокручивать в голове самый прекрасный ужин за всю мою скучную жизнь, я решила заняться делом. Сначала нашла квартиру, недалеко от универа. Рядом был небольшой парк для будущих прогулок с коляской и большая детская площадка. Договорилась с арендаторами о встрече. Написала Лёне. Текст, который я отправила был без эмоций. Сухой перечень: я нашла квартиру, в субботу заеду за своими книгами и зимними вещами. Он ответил через час: Лёня: Забирай. Больше ничего. Я заполнила заявление о разводе на сайте госуслуг. Аккуратно, без ошибок. Сделала скриншот заполненного бланка и тоже отправила ему. Получила в ответ: Лёня: Ок. Всё. Конец. Ни драм, ни сцен, ни претензий. Так, наверное, и должно было быть. Не знаю, я никогда не разводилась и близких знакомых у меня не было, чтобы узнать такие подробности. Я закрыла ноутбук и стала жить дальше. Обживаться в новой квартире с помощью Кати, ходить на работу, на курсы рисования, смотреть сериалы по вечерам. Я научилась спать одна посередине большой кровати и не ждать, что кто-то забудет ключи в три ночи. А потом был еще один прием и УЗИ. Прохладный гель, датчик, монотонный голос врача, и черно-белая картинка на экране. Жизнь. Моя жизнь, которая теперь была не только моей. Я вышла из клиники с бумажкой в руке. Фотография была нечеткой, смазанной, но для меня она была всем в этом мире. Я села на скамейку в сквере и долго смотрела на малыша. А потом достала телефон. Не думая, на автомате, сделала снимок. И отправила Лёне. Без текста. Просто фото. Телефон зазвонит через двадцать секунд. Я увидела его имя на экране и поняла, что совершила ошибку. Но было уже поздно. – Что это? – его голос сдавленный, как будто ему перекрыли кислород. –Это… что это? – А что ты видишь? – спросила я, и тут же почувствовала, как по щеке скатывается предательски горячая слеза. Я плакала. Тихо и безнадежно. Не от горя, а от сложности всего. – Ты… почему молчала? Когда? – Я не молчала – сказала сейчас. – И что ты предлагаешь? Отозвать заявление о разводе и попробовать снова? – Лёня, – я вытерла лицо ладонью, стараясь вложить в голос всю твердость, на которую была способна. – Я ничего не предлагаю. Никаких «давай попробуем снова». Этого не будет. Я не собираюсь просить тебя о чем-то. Просто поняла, что ты должен знать. У тебя есть право знать. Если захочешь участвовать в его жизни – участвуй. Будешь хорошим отцом – я только за. Не захочешь – я заставлять не буду и претензий не предъявляю. Он что-то пробормотал, что-то вроде «надо подумать» и «это шок». Мы положили трубки. У меня тряслись руки. На следующий день он ждал меня у выхода из университета. С огромным, нелепым букетом розовых пионов. Сам он был бледный, помятый, будто не спал всю ночь. – Мир, – Лёня шагнул навстречу, загораживая дорогу. – Мы должны быть вместе. Ребенку нужен отец. Нужна полноценная семья. – Ребенку нужен счастливый отец и счастливая мать, – парировала я, обходя его. – А не два человека, которые изводят друг друга в одной квартире. Ты можешь быть прекрасным отцом. Но муж из тебя поганый. И я не хочу больше быть твоей женой. Эти вещи не связаны. – Но как же так? – в его голосе прозвучала настоящая боль, и на мгновение мне стало его жалко. – Это же наш общий ребенок! – Согласна, – кивнула я. – Он и будет общим. Еще раз повторюсь: твое участие в его жизни – твое личное дело. Но мы с тобой – больше никогда не будем вместе. Пионы я не возьму, у меня на них аллергия. Ты, кстати, за три года должен был это запомнить. Я прошла мимо, чувствуя его растерянный взгляд на своей спине. Он не побежал вдогонку. Он просто стоял с этими дурацкими цветами, осознавая, возможно, впервые, что некоторые двери закрываются навсегда. И что отцовство и совместный быт – это разные истории. Одну я ему готова была предложить. От второй – себя освободила. Окончательно.