Глава 11

– Родик, я так больше не могу!

Я едва успел закрыть за собой входную дверь, как Ольга вылетела из кухни и остановилась посреди коридора. Волосы кое-как собраны на затылке, лицо раскраснелось, губы сердито поджаты. Казалось, ещё немного – и она начнёт плеваться огнём.

Я едва узнал в ней ту привлекательную, ухоженную женщину, к которой меня ещё недавно так сильно тянуло.

Неторопливо сняв ботинки, я посмотрел на неё.

– Что случилось?

– Случилось? – переспросила она таким тоном, словно я задал самый идиотский вопрос на свете. – Случилось то, что с меня хватит! Я не нанималась тут работать кухаркой с утра до ночи. Ты вообще представляешь, сколько едят твои дети? Они жрут за десятерых!

Я замер, так и не успев пройти дальше.

Утром, уходя на работу, я впервые оставил мальчишек с Ольгой одних. В другое время подобная идея показалась бы мне как минимум сомнительной, но у неё как раз начался отпуск, а сама она ещё недавно убеждала меня, что очень хочет найти с детьми общий язык. Мальчишки тоже остаться с ней дома почему-то не возражали.

Теперь, глядя на её лицо, я начинал догадываться почему.

– Я приготовила им завтрак, – продолжала Ольга, всё больше распаляясь. – Они всё съели. Вообще всё! Потом через час пришли и заявили, что снова голодные. Я сделала бутерброды. Потом им понадобился обед. Потом ещё что-то. Я весь день только и делала, что готовила и мыла посуду!

– Оль, это дети. Представь себе, им нужно есть.

– Они не едят, Родик. Они уничтожают продукты! Ты представляешь, они даже салат сожрали, который я себе приготовила! Я его в холодильник поставила, а потом прихожу – миска пустая! И знаешь, что они мне заявили, когда я сделала им замечание насчёт того, что они съели мой салат?

Она упёрла руки в бока и передразнила кого-то из мальчишек:

– Вы, тётенька, что-то перепутали. Это наш дом. Здесь всё наше, а вашего ничего нет.

Губы у меня невольно дёрнулись.

– Очень смешно, да? – вспыхнула Ольга. – А мне вот совершенно не смешно! Я в отпуске, Родик. В отпуске! Я вообще мечтала поехать на море, а вместо этого сутками стою у плиты и вынуждена кормить чужих детей!

Усмешка мгновенно исчезла с моего лица.

Чужих детей.

Вот, значит, как.

А ведь совсем недавно она убеждала меня, что хочет с ними подружиться и прекрасно понимает - если мы будем вместе, мои сыновья тоже станут частью нашей жизни.

Мне вдруг подумалось, насколько дальновидной оказалась моя жена, когда устроила этот тест-драйв. Хватило всего нескольких дней, чтобы я наглядно увидел ту сторону Ольги, которую больше года попросту не замечал.

Хотя, откровенно говоря, меня и без того все эти дни не отпускало ощущение неправильности всего происходящего. Я просыпался рядом с Ольгой, слышал за стеной голоса сыновей и всё отчётливее понимал, насколько ненормально выглядит то, что моя любовница теперь живёт в одном доме с моими детьми. Пока две мои жизни существовали отдельно, удавалось не задумываться, насколько грязной была сама ситуация. Стоило им столкнуться – и закрывать на это глаза стало невозможно.

Ольга тем временем продолжала разоряться, совершенно не замечая того, как переменилось мое настроение.

– Я вообще не понимаю, почему они до сих пор здесь! Саня весь день только и делал, что спрашивал, когда мы будем есть. Павлик разговаривает со мной так, словно я ему прислуга. А когда я попросила их хотя бы убрать за собой тарелки, мне заявили, что я им не мать, чтобы меня слушаться! И ведь они правы. Я им действительно не мать и становиться ею не собираюсь. У них есть своя – вот пусть она ими и занимается.

Я молча смотрел на неё, а Ольга, приняв моё молчание за согласие, продолжила уже увереннее:

– Я не хотела до этого доводить, Родик, но так дальше невозможно. Тебе придётся наконец расставить приоритеты. Я и наш будущий ребёнок должны быть для тебя на первом месте. Отвези мальчишек к матери. Пусть живут с ней. Они уже не маленькие, прекрасно обойдутся без тебя. А у нас скоро будет свой ребёнок, которому отец нужен гораздо больше.

Ольга бурно и возмущенно жестикулировала, не понимая, что этими словами подписала себе приговор.

Передо мной стояла женщина, которая совсем недавно красиво рассказывала мне о своей любви и уверяла, что ради меня готова на всё, а теперь предлагала попросту убрать моих сыновей из их собственного дома, потому что они оказались неудобной частью той самой семейной жизни, к которой она так стремилась.

В моей голове всё окончательно встало на свои места. Я понял, что независимо от того, простит меня Тома или нет, видеть Ольгу рядом с собой я попросту не хочу.

– Оль, с таким отношением к детям тебе стоит хорошенько подумать о том, а нужно ли заводить собственного. Может, лучше сделать аборт, пока ещё не поздно, - проговорил я после паузы.

Она отшатнулась, словно я её ударил. Возмущенно задохнувшись, выпалила:

– Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне избавиться от нашего ребёнка из-за этих…

Ольга осеклась, но было поздно.

– Из-за этих кого, Оль?

– Я не это хотела сказать.

– Да ты сегодня много чего сказала. И, пожалуй, впервые я тебя действительно услышал. Собирай вещи и уходи.

Несколько секунд она ошеломлённо смотрела на меня.

– Ты меня выгоняешь? Из-за них? Родик, я беременна от тебя! Ты же говорил, что мы попробуем быть вместе!

– Попробовали, – отрезал я. – И мне понадобилось всего несколько дней, чтобы окончательно понять одну вещь: даже если ты останешься последней женщиной на земле, ты мне не нужна.

Она побледнела, а глаза почти сразу наполнились слезами.

– Это всё Тома, да? Она тебе написала? Позвала обратно? Поэтому ты решил избавиться от меня?

Я коротко усмехнулся.

Если бы.

Вчера первым написал как раз я и по ответам жены довольно быстро понял, что возвращаться ко мне Тома вовсе не собирается. Более того, особого впечатления мои запоздалые откровения на неё, похоже, не произвели.

Кстати, тогда же меня ожидало ещё одно неприятное открытие. Открыв чат с Томой, я заметил пропущенное сообщение.

«Сегодня мальчишек от Лёхи забираешь ты».

Она отправила это ещё в пятницу, но, видимо, сообщение затерялось среди рабочих уведомлений, и я его попросту не увидел. Зато потом искренне разозлился на Тому за то, что она якобы не удосужилась меня предупредить, и даже сообщил об этом мальчишкам.

Получалось, она предупредила. Это я не заметил. А потом весьма удобно записал собственный промах на её счёт.

За последние дни у меня и в самом деле было много озарений.

– Тома тут вообще ни при чём, – сказал я Ольге. – Она меня никуда не звала.

– Тогда почему? Я же люблю тебя! Я ради тебя столько всего сделала! Я даже с детьми твоими пыталась…

– Вот именно. Пыталась. А сегодня предложила отправить их к матери, потому что тебе надоело их кормить.

– Они меня довели! – выкрикнула она. – Понимаешь? Довели! И я не могу поверить, что в этой ситуации ты не на моей стороне, что защищаешь их, а не меня и нашего будущего малыша! Не могу поверить, что ты и правда хочешь меня выгнать!

- Просто я тебя не люблю, - легко сорвалась с губ правда. – И никогда не любил.

Ольга резко замолчала, уставившись на меня расширившимися глазами. А потом глупо икнула, что начисто уничтожило весь драматический эффект от её речи.

Со стороны гостиной донесся приглушённый смешок, а следом кто-то тихо шикнул.

Я прикрыл глаза.

Ну разумеется.

Судя по всему, два мелких диверсанта всё это время находились неподалёку и не пропустили ни слова. Да и к сегодняшнему состоянию Ольги наверняка приложили руку.

Злиться на них за это, впрочем, совсем не получалось. Методы мальчишки выбрали весьма сомнительные, но результат оказался на удивление полезным.

Именно они окончательно привели меня к тому решению, которое следовало принять уже давно.

И за это я был им благодарен.

– Ты слышал?! Они ещё и подслушивают! – возмутилась Ольга. - Родик, одумайся! Они же специально разрушили наши отношения, а ты повёлся!

– Наши отношения разрушили не мои дети. Хватит, Оль. Собирайся.

– Ты ещё пожалеешь о том, как со мной поступил! – выкрикнула она, вытирая ладонью слёзы. – Только потом не прибегай ко мне, когда поймёшь, что ошибся!

Я ничего не ответил. Но твёрдо знал – уж к кому-кому, а к ней я не побегу точно.

Ольга ещё несколько секунд стояла на месте, старательно всхлипывая и надеясь, видимо, что я её остановлю, затем резко развернулась и ушла в спальню.

Из гостиной снова донеслось подозрительное шуршание.

– Выходите уже.

Первым из-за угла показался Саня, за ним Павлик. Оба смотрели на меня с самым невинным выражением лица.

Я перевёл взгляд на старшего.

– Салат вкусный был?

У Павлика дёрнулся уголок рта.

– Нормальный.

Саня прыснул, а я покачал головой.

– Партизаны, блин.

– Мы ничего такого не делали, – тут же заявил Павлик. – Мы просто ели. Мы растём.

На этот раз я всё-таки рассмеялся.

Из спальни донёсся грохот, и Павлик сразу посерьёзнел.

– Она теперь уйдёт насовсем? – спросил он, покосившись в ту сторону.

– Да. Ольга больше здесь жить не будет, – ответил я и заметил, как оба сына заметно расслабились.

А я в этот момент осознал одну чудовищную вещь – то, как сильно я был перед ними виноват. Мало того, что я позволил чужой женщине жить с нами под одной крышей, так ещё и довёл всё до того, что моим детям пришлось самим придумывать, как её отсюда выжить.

– Идите сюда, – мягко сказал я.

Саня подошёл первым, Павлик следом, и я, притянув обоих к себе, крепко их обнял.

– Простите меня, родные. За всё, что случилось. За то, что позволил маме уйти, а этой женщине тут жить. Я очень перед вами виноват, но обещаю – отныне я сделаю все, чтобы больше никогда вас не огорчать.

Саня тут же прижался ко мне крепче, а Павлик несколько секунд молчал, прежде чем негромко спросить:

– А мама теперь вернётся?

Вот на этот вопрос ответа у меня не было. Несколько дней назад я был почти уверен, что Тома остынет, мы поговорим и всё, что связывало нас столько лет, в итоге перевесит её обиду. Теперь подобная уверенность казалась откровенной самонадеянностью. То, что я наконец выставил Ольгу, не отменяло больше года лжи и уж точно не обязывало жену меня прощать.

– Не знаю, Паш. Но я обязательно поеду к ней и попрошу прощения. А там уже решать будет мама.

Павлик серьёзно кивнул, после чего потянул Саню за собой в комнату.

Я проводил их взглядом и тяжело вздохнул.

Вчера я зачем-то пытался наладить контакт с Томой через сообщения, словно несколько строчек на экране могли исправить то, что я натворил. Теперь это казалось попросту глупым.

Надо было уже давно сесть в машину и приехать к ней самому. Не прятаться за перепиской и не ждать удобного повода. Просто посмотреть ей в глаза, объяснить то, что ещё можно было объяснить, и попросить прощения, прекрасно понимая, что она имеет полное право его не дать.

Может быть, со всем этим я уже опоздал.

Но попробовать все равно был должен.