Глава 13

Последние слова Пети меня буквально обожгли.

«Я так тебя, оказывается, люблю, Мышка…»

Несколько секунд я просто смотрела на него, не веря собственным ушам.

После ресторана. После Анжелы. После вокзала. После того, как он собственными руками выбросил нас с Аглаей из своей жизни и велел исчезнуть, он стоял передо мной и говорил о любви.

Словно все, что было до этого момента, мне просто почудилось.

Его слова звучали настолько нелепо, странно и неуместно, что иначе как издевательство я подобные излияния воспринимать не могла.

– Ты откуда прискакал с такими признаниями? – едко поинтересовалась я. – Из дурки?

Петя прикрыл глаза и шумно выдохнул.

– Знаешь… я вообще-то был от неё в двух шагах.

– А зря не дошёл.

Я упёрлась ладонями ему в грудь и резко оттолкнула от себя.

Наверно, он совершенно не ожидал, что я это сделаю, потому что отшатнулся, оступился на краю крыльца и едва не полетел вниз. Лишь в последний момент успел ухватиться за перила и удержался на ногах.

Почти сразу рядом раздался голос Ильи:

– Аля, тебе нужна помощь?

Я повернула голову. Он подошёл ближе и теперь настороженно смотрел на Петю, явно готовый вмешаться в любую секунду. Помочь. Защитить. Эта мысль успокаивала и поддерживала.

На мгновение мне захотелось сказать – да.

Захотелось попросить Илью выставить моего мужа за ворота, вернуться в дом, закрыть дверь и продолжить этот день так, словно серебристый седан никогда тут и не появлялся.

Но я снова посмотрела на Петю.

Опасным он не выглядел. Скорее - уязвимым и отчаявшимся.

Тёмные круги залегли под глазами, лицо осунулось, даже взгляд стал каким-то другим – лихорадочным, болезненным. Я никогда прежде не видела мужа таким и пока совершенно не понимала, что с ним вообще творится.

Я бледно улыбнулась Илье.

– Нет, спасибо, Илюш. Всё хорошо.

Потом решительно схватила Петю за рукав пиджака и потянула вниз с крыльца.

– Пошли. Я не хочу, чтобы тебя увидела Аглая.

При упоминании дочери он заметно вздрогнул. Но спорить не стал, просто на удивление послушно пошёл следом за мной.

Я выпустила его рукав, едва мы вышли за ворота, и быстро зашагала по улице, чувствуя его присутствие за спиной. Петя молчал. Не пытался меня остановить, не задавал вопросов, и эта неожиданная покорность удивляла.

Я слишком хорошо помнила другого Петю.

Того, который всего две недели назад смотрел на меня сверху вниз и самоуверенно диктовал, что мне можно забрать из собственной жизни, а что – нельзя.

Теперь все изменилось. Но почему – я пока не понимала.

Мы дошли до конца улицы и нырнули в небольшой лесок. За деревьями прятался старый пруд, почти весь поросший кувшинками. Я знала это место с детства и почему-то направилась именно сюда, даже не задумываясь.

Здесь мне сразу стало спокойнее. Наверно, потому что всё вокруг было знакомым. Этот пруд существовал задолго до моего брака, Пети, предательства и Анжелы. Я знала каждую тропинку, помнила, где весной особенно вязкая земля, а где летом можно было сидеть на траве, опустив босые ноги почти к самой воде.

Здесь я была на своей территории. Все, что меня окружало, незримо питало душу новыми силами.

Я подошла к пруду и, сделав глубокий вдох, решительно повернулась к мужу.

– Ну? Объяснишь, что за цирк ты тут устроил? Что с тобой произошло?

У Пети вдруг вырвался нервный смешок. Он провёл ладонями по лицу, словно пытался прийти в себя. Его руки… дрожали?..

– Вообще-то я хотел узнать, что произошло с тобой, - произнес после паузы. – Как вы с Аглаей выжили?

Я нахмурилась.

– В смысле – выжили?

Теперь уже он смотрел на меня так, будто не понимал услышанного.

– Ты что, ничего не знаешь?

– О чём я должна знать?

Петя замолчал. Его лицо переменилось, исказилось в непонятной мне муке.

– Автобус, на котором вы ехали, попал в страшную аварию, – наконец произнёс он. – Аля, там погибло много людей.

Я смотрела на него, не моргая.

Слова вроде бы были простыми. Понятными.

Но их смысл никак не укладывался в голове.

– Что?..

Он рассказал мне обо всем – о том, что увидел по телевизору, читал в интернете. О том, что услышал от следователей. Говорил коротко, отрывисто, а я слушала и ощущала, как у меня постепенно все холодеет.

Перед глазами возник тот самый автобус. Люди.

Перед нами сидела женщина, которая ехала в гости к дочери. Она угостила Аглаю печеньем…

Неужели дочь так и не дождалась свою маму?..

А те студенты, что сидели сзади и громко смеялись – неужели их жизнь оборвалась так скоро и так жестоко?..

Мы с Аглаей тоже должны были находиться там. Среди них.

Я с ужасом вспомнила, как стояла с дочкой на заправке и не знала, что делать дальше. Злилась на уехавшего водителя, переживала о потерянных вещах, гадала о том, как выбраться…

Какая же это все была ерунда!

Я медленно поднесла ладонь ко рту. Глаза резко защипало от слез…

Этот автобус ехал прямиком навстречу смерти. И только чудом он не забрал нас с собой…

Господи…

Если бы Аглае не стало плохо…

Если бы мы вернулись на несколько минут раньше…

Если бы водитель нас дождался…

Я почувствовала, как задрожали колени.

Кто-то сверху уберёг нас. Иначе объяснить я это не могла. Уберёг от того, что должно было случиться.

Несколько секунд я молчала, глядя на покрытую кувшинками воду. Молясь о тех людях, которые не спаслись.

Потом заставила себя сделать вдох.

– Мы вышли во время остановки, – пояснила сухо мужу. – А когда вернулись, автобуса уже не было. Он уехал без нас.

Петя смотрел на меня так, будто боялся отвести взгляд. Будто боялся моргнуть и обнаружить, что меня рядом нет.

– А почему вы не отвечали на звонки?! Черт возьми, Аля, я же…

Его голос резко сорвался и затих, словно уже не вмещал столько боли, сколько клокотало у мужа внутри.

Я пожала плечами, будто желая стряхнуть с себя его чувства, которые обрушивались на меня водопадом.

– Аглая потеряла телефон. А свой я разбила. Когда покупала новый, решила заодно сменить номер. Чтобы ты мне больше никогда не звонил.

Он дёрнулся, словно я ударила. А я вдруг подумала совсем о другом.

– Подожди. К тебе уже приходил мой юрист?

Петя медленно кивнул.

– Да. Если бы не он, я бы до сих пор не знал, что вы живы. Правда, слушать я его не стал. Просто выбежал из кабинета, как сумасшедший, прыгнул в машину и рванул сюда.

Я нахмурилась. Странно. Александр должен был мне перезвонить, рассказать, как прошла встреча.

Я сунула руку в карман сарафана, достала смартфон и посмотрела на экран.

Несколько пропущенных. Вот чёрт. Телефон всё это время стоял на беззвучном режиме. А я так замоталась, занятая разными делами, что и не вспомнила о нем.

Я убрала его обратно и снова посмотрела на мужа.

Теперь его поведение становилось понятнее. Две недели он жил с мыслью, что меня и Аглаи больше нет. Наверно, именно поэтому сейчас выглядел так, словно за эти дни постарел на несколько лет. И всё же… Во мне не появилось той жалости, на которую он, возможно, рассчитывал. Слишком свежей была собственная боль.

– А что ты так распереживался? – спросила я с издёвкой. – Ты ведь хотел, чтобы я исчезла. Поздравляю, Петя. Твоя мечта почти сбылась.

Он резко мотнул головой.

– Не говори так.

– Почему? Разве я не права?

– Когда ты пропала, я буквально через ад прошёл, – глухо произнёс он. – Я думал, что вы погибли. Обе.

Я молчала.

– Я почти не спал. Стоило закрыть глаза – начинались кошмары. Я видел Аглаю… тебя… – Петя сглотнул. – Я звонил тебе каждый день. Как сумасшедший. Звонил, хотя знал, что ты не ответишь. Оставлял сообщения, которые ты никогда не услышишь. Мне просто нужно было хоть куда-то вылить всё то, что я не успел тебе сказать.

Его голос становился всё тише.

– Я ничего в жизни не хотел так сильно, как отмотать время назад. Вернуться в прошлое хотя бы на несколько часов. На вокзал. В ресторан. Куда угодно, где ещё можно было всё исправить.

Я смотрела на него и вдруг вспомнила, каким Петя был раньше. Не тем человеком с ледяным взглядом, который оставил нас на вокзале. Другим. Мужчиной, которого я когда-то любила. Ради которого была на все готова.

Наверно, именно поэтому на какое-то короткое, совершенно предательское мгновение внутри у меня что-то дрогнуло. Мне представилось, как он раз за разом набирает мой старый номер, прекрасно зная, что никто не ответит. Как не спит. Как просыпается от кошмаров. Как ждёт известий о том, какие останки принадлежат его жене и дочери… Это было страшно. Даже для него. Но почти сразу ко мне пришло другое воспоминание. Аглая на вокзале. Заплаканное лицо моей дочери. И Петя, который уезжает, даже не обернувшись. Нет. Его две недели ада не могли стереть тот ад, через который он заставил пройти нас.

Я хмыкнула.

– Вот оно что.

Петя нахмурился. А я коротко вынесла свой диагноз:

– Тебя просто замучила совесть. Знаешь, я даже удивлена, что она у тебя вообще, оказывается, есть.

– Аля… - начал он было говорить.

– Ты поэтому сюда приехал? – перебила я. – Убедиться, что мы живы, чтобы наконец спокойно спать по ночам? Всё хорошо, Петя. Можешь расслабиться. Никого ты не убил. Можешь спокойно возвращаться к своей драгоценной Анжеле, пока она тебя не хватилась.

Он долго смотрел мне в глаза.

В его взгляде была такая боль, что прежняя я наверняка не выдержала бы.

Шагнула бы к нему.

Обняла.

Начала успокаивать человека, который сделал больно мне самой.

Потому что именно так я жила восемь лет.

Но прежней Али больше не было.

Петя медленно выдохнул.

– Я приехал не за этим.

– А за чем?

– Я приехал, чтобы вас вернуть.

Несколько секунд я просто смотрела на него. А потом усмехнулась.

– Тогда ты припёрся зря, - отрезала резко и бескомпромиссно.

Он покачал головой, глядя мне прямо в глаза.

- Может, и так. Но знаешь… я всё же попробую.

- Попробуешь что? – уточнила я холодно.

– Найти дорогу назад к твоему сердцу.

Я едва не рассмеялась – резко и презрительно.

Дорогу... Как просто у него это звучало! Будто моё сердце – дом, из которого он однажды вышел, натоптав и хлопнув дверью, а теперь ему достаточно лишь отыскать нужную тропинку, постучать и дождаться, пока ему снова откроют. Черта с два!

Петя виновато отвёл глаза в сторону, словно сам осознал, как нелепо и странно прозвучали его слова после всего, что произошло между нами. Его взгляд скользнул по пруду. Замер на цветущих кувшинках. Он улыбнулся – как-то по-новому, тепло и одновременно печально…

– Помню, ты любила кувшинки…

Я тоже посмотрела на воду.

Любила. В последние годы мне совсем не доводилось их встречать. Мне не хватало их вида так же, как людям, выросшим у моря, не хватает его шума и запаха.

Когда-то давно я могла сидеть у этого пруда часами и смотреть, как цветы покачиваются на воде. Петя это помнил. Странно, как такие, казалось бы, мелочи иногда остаются в памяти человека, который сумел забыть куда более важные вещи…

Я вздохнула, но вслух говорить ничего не стала. Да Петя и не ждал.

Он просто подошёл к самому краю пруда. Наклонился, вытянул руку, пытаясь добраться до ближайшего цветка.

Его нога соскользнула, поехала по влажной земле.

В следующий миг раздался громкий всплеск.

Петя оказался в воде. Несколько секунд он нелепо барахтался, пытаясь найти опору, потом наконец поднялся на ноги. Пруд оказался неглубоким. Я смотрела на него – мокрого с головы до ног, взъерошенного, ошарашенного собственным падением. Дорогой пиджак потемнел от воды и облепил тело, волосы прилипли ко лбу, а выражение лица было настолько растерянным и нелепым, что я неожиданно для самой себя рассмеялась. Смех вырвался легко, совершенно непроизвольно. И уже через секунду я смеялась по-настоящему.

Петя поднял на меня глаза. Несколько секунд просто смотрел. Он походил в этот миг на обиженного большого пса, который не понимал, почему кто-то смеется над его неудачей…

А потом его губы тоже дрогнули в улыбке. Теперь в его серых глазах светилась какая-то неподдельная, щемящая нежность…

Он уже давно не смотрел на меня так. Я уже давно забыла, каково это.

На мгновение мне даже показалось, что между нами и не было этих страшных двух недель. Показалось, что не было его предательства, моей боли, его кошмаров.

Но мгновение прошло. Погасло.

Я перестала смеяться.

Он - зачем-то тряхнул головой и всё-таки дотянулся до ближайшей кувшинки, срывая её одним резким, быстрым движением.

Я вздрогнула, словно его пальцы переломили меня саму.

Он выбрался на берег. Шагнул ко мне и протянул цветок.

Я не протянула руку навстречу.

Просто молча смотрела на кувшинку – на нежные белые лепестки, на безжалостно оборванный стебель... Ещё несколько мгновений назад она росла в воде. Живая. Красивая…

- Цветы ломать так легко, да, Петя? – проговорила я размеренно и чётко. – Они ведь так беззащитны… Они не могут дать отпор.

Он замер, явно не понимая, что сделал не так. Я посмотрела ему в глаза и продолжила…

- Вот и некоторые люди – как цветы. Они кажутся хрупкими, доверчивыми и тебе кажется, что их очень легко сломать, прогнуть под себя.

Он смотрел на меня – напряжённо и внимательно. Он… слушал. И я говорила дальше…

– Ты хотел меня сломать, Петя. Я этого не забыла. Ты меня унизил, обидел, пытался запугать. Ты причинил боль нашей дочери. Ты выкинул нас обеих, как мусор. А теперь вдруг решил, что если примчишься сюда со своими признаниями и расскажешь, как ты, бедненький, страдал, то прошлое что? Исчезнет? Думаешь, твои нынешние сожаления как-то смоют твои прошлые грехи?

Он побледнел.

- Нет, я не думал…

– Это заметно. Ты не думал. Ни о ком, кроме себя. Никогда.

Слова давались мне удивительно легко.

Наверно, потому что всё самое страшное он уже со мной сделал. И уже ничем не мог ранить сильнее, чем уже ранил там, в прошлом.

А это я уже пережила, перетерпела.

– Твоё раскаяние для меня – пустой звук, - подытожила я. - Возвращайся к той, ради кого ты нас предал. Живи со своей новой любовью, жди своего долгожданного сына и забудь, что когда-то мы с Аглаей были в твоей жизни.

Петя болезненно сглотнул.

Я наконец протянула руку и забрала у него кувшинку. Просто не хотела, чтобы он её касался своими злыми руками.

– Все разговоры с тобой я теперь буду вести только через адвоката, - бросила я и, развернувшись, пошла обратно к тропинке.

За спиной послышались шаги. Я не обернулась.

Он догнал меня и просто пошёл рядом. Мы дошли обратно до дома и уже у ворот он перехватил меня за запястье и сказал…

– Я никуда не уеду, Аля.

Я подняла на него взгляд.

Он все ещё был насквозь мокрый, с его одежды на землю стекала вода, что должно было придать ему жалкий вид, но…

Он смотрел на меня твёрдо и решительно. И воспринимать его не всерьёз уже не получалось.

– Я никуда не уеду, - повторил он снова. – Без вас – никуда.

Я пренебрежительно фыркнула и выдернула свою руку из его захвата.

– А мы никуда не поедем с тобой. Значит, тебе придётся спать на улице, потому что в дом я тебя не пущу.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на меня глазами человека, который не боится уже ничего.

– Придётся – значит, буду, - ответил спокойно. – Поверь, Мышка, это такая ерунда… я готов спать на голой земле, лишь бы знать, что вы где-то рядом. Что с вами всё хорошо.

Я несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, не сошел ли он и впрямь с ума. Потому что такого Петю я ещё не знала.

И не хотела знать.

Я отвернулась и шагнула за ворота, закрыв их за собой на засов.

Только вот внутри возникло странное ощущение, что никакие замки не помогут мне защититься от этого человека.