Глава 15

Я никогда не думал, что однажды буду стоять посреди чужого двора с лопатой в руках и копать яму для нового уличного туалета. Тем более – добровольно. Тем более – после того, как последние несколько лет считал физический труд чем-то, для чего существуют специально обученные люди.

Наверно, прежний я уже минут через десять швырнул бы лопату на землю и заявил, что этот цирк окончен. Нынешний молча снимал очередной пласт земли, отбрасывал его в сторону и старался дышать исключительно ртом, потому что от старого туалета несло так, что глаза слезились.

Я уже успел проклясть всё на свете, когда Аля в очередной раз появилась на крыльце. Она остановилась, прислонилась плечом к столбу и несколько секунд с нескрываемым интересом наблюдала, как я работаю. В её глазах плясали откровенно издевательские искорки.

– Что-то ты побледнел, Петя. Не нравится работать на свежем воздухе?

Я воткнул лопату в землю и посмотрел на жену. Она улыбалась. Не так, как вчера у пруда – неожиданно, почти забыв о том, что должна меня ненавидеть. Сейчас Аля совершенно осознанно наслаждалась моими мучениями.

– Воздух прекрасный, – процедил я.

– Ну и хорошо.

Она невинно пожала плечами и скрылась в доме. Я проводил её взглядом и снова взялся за лопату. Сам сказал, что готов на всё – значит, оставалось терпеть и копать. В конце концов, после всего, что я сделал, несколько часов рядом с выгребной ямой действительно выглядели не самым страшным наказанием.

Рубашка давно прилипла к спине. Ладони горели – непривычная к такой работе кожа наверняка уже покрылась мозолями. Дорогие туфли быстро покрылись пылью и землёй, брюки испачкались почти до колен, но теперь мне было совершенно плевать на одежду. Я снова вогнал лопату в землю, навалился на неё всем весом и продолжил копать.

Аля появлялась ещё дважды. Первый раз принесла мне бутылку воды. Я уже почти растрогался, но, протягивая её, жена язвительно заметила:

– Налила из-под крана. Другой воды для тебя жалко.

И ушла прежде, чем я придумал, что ей ответить. Второй раз просто прошла мимо, критически осмотрела яму и заметила:

– Кривовато.

Я молча стиснул зубы и продолжил работать. Странное дело… Её издевательства совсем не злили. Когда-то одна язвительная реплика Али могла испортить мне настроение на весь вечер. Я считал её неблагодарной, если она была чем-то недовольна, раздражался, когда она спорила, и почему-то был абсолютно уверен, что именно я имею право устанавливать правила в нашем доме. Сейчас же мне даже нравилось видеть её такой – живой, саркастичной, острой на язык и…

Той, что меня совсем не боялась. Наверно, потому, что все худшее уже пережила. Восстала из пепла прекрасным фениксом.

Теперь она была настоящей. Была такой, в какую я когда-то влюбился…

И теперь влюблялся заново.

Я как раз принялся за старый туалет, когда услышал мужской голос.

– Привет!

Рука с лопатой замерла. Этот голос я узнал сразу, хоть и слышал всего раз.

Илья. Сосед, по всей видимости.

Моя жена вчера называла его Илюшей, чего уже было более, чем достаточно, чтобы невзлюбить этого экземпляра.

Я медленно выпрямился и посмотрел в сторону ворот. Он стоял рядом с Алей. В одной руке держал какой-то пакет, в другой – мягкую игрушку. Обезьянку.

– Привет, – улыбнулась ему Аля. – Если ты за пирогом, то прости, мы его уже слопали.

Илья рассмеялся.

– Тогда в другой раз.

Он вел себя с Алей… слишком легко. Слишком по-свойски. Я снова взялся за лопату, хотя теперь слышал каждое слово гораздо отчётливее, чем собственное дыхание.

– Но вообще-то я вовсе не поэтому зашёл, – продолжил Илья. – Аглая вчера рассказала, что вместе с вещами в автобусе потерялась её любимая обезьянка. Я сегодня увидел похожую и решил купить. Может, понравится.

Что-то неприятно кольнуло под рёбрами. Обезьянка…

Смешная, в жёлтом комбинезоне, с барабаном в руках. Я лично уложил её в те сумки, с которыми выставил прочь из дома жену и дочь…

Конечно, игрушка сгорела в том пожаре вместе с остальными вещами. А я даже не подумал о том, чтобы помочь Але и Аглае как-то восстановить потерю…

А этот Илья – подумал.

Черт.

– Аглая! – позвала Аля. – Иди сюда, тебе кое-что принесли!

Через несколько секунд из дома выбежала дочь. Я невольно обернулся. Она увидела игрушку и замерла, а потом её лицо преобразилось.

– Моя обезьянка!

Аглая подбежала к Илье, схватила зверушку, прижала к груди и вдруг порывисто обняла его. Просто от радости, по-детски, без всякой задней мысли.

Но внутри меня в этот момент образовалась чёрная дыра.

Я стоял с лопатой в руках и смотрел, как моя дочь обнимает чужого мужчину. Чужого мужчину, который дал ей то, до чего не додумался родной отец.

От последней мысли стало особенно мерзко. Я был слишком занят своими собственными желаниями и страданиями, чтобы подумать о ком-то ещё. Подумать о действительно важном.

Я умолял о прощении, уверял в любви, но пока это были лишь пустые слова.

Мне ещё многому предстояло заново научиться. Не просто называться отцом и мужем, а по-настоящему быть им.

А потом я заметил то, от чего у меня буквально вспыхнули внутренности.

Я заметил, как этот «Илюша» смотрит на мою Алю.

Его взгляд задержался на её лице чуть дольше, чем это было уместно между простыми знакомыми. Глаза потеплели, наполнились нежностью. А когда она улыбнулась ему в ответ, ревность обожгла так резко, что сами собой сжались челюсти.

Я вдруг понял то, о чём раньше даже не задумывался. Другой мужчина мог полюбить мою жену. Мог считать её красивой, желанной, интересной. Мог смотреть на её светлые волосы, янтарные глаза, милую улыбку и видеть не «серую мышку», которой когда-то называл её я, а женщину, ради которой захочется жить. А если этот мужчина ещё и полюбит Аглаю…

Лопата в моих руках едва заметно дрогнула. Мелькнула гадкая мысль, что этот Илья хочет украсть мою семью, мою жизнь. И почти сразу следом пришло другое, куда более болезненное понимание. Воровать ему было нечего. Я сам всё отдал. Собственными руками освободил место рядом с женой и дочерью, а теперь стоял весь грязный возле вонючего сортира и наблюдал, как другой мужчина совершенно явно желает это место занять.

Хотелось бросить лопату, подойти, встать между ними, сказать Илье, чтобы держался подальше от моей жены и дочери. Но какое я имел право?

Я стиснул зубы и снова вогнал лопату в землю. Потом ещё раз. Земля ложилась поверх старой ямы, а я продолжал работать, стараясь не смотреть в их сторону. Только вот не слышать их голоса было невозможно.

Когда за Ильёй наконец закрылись ворота, я выдержал ещё несколько минут. Потом всё-таки бросил лопату и подошёл к Але.

– Что у тебя с ним?

Она посмотрела на меня спокойно и пожала плечами.

– Ничего.

– А он смотрит на тебя так, будто что-то есть, – процедил я сквозь зубы.

Аля приподняла бровь.

– Тебя это не касается. Мы с тобой разводимся, а тебя ждёт Анжела.

Анжела…

Имя прозвучало почти неожиданно. Я вдруг понял, что с самого пробуждения ни разу о ней не вспомнил. Будто той жизни, в которую я так стремился ещё две недели назад, больше не существовало.

Но Аля была права. Я всё ещё был женат на ней, а Анжела носила моего ребёнка. И как бы мне ни хотелось сейчас думать только об Але и Аглае, последствия собственных решений никуда не исчезли.

И все же я упрямо произнес:

- Аля, я уже решил – я вас никому не отдам…

Она вскинула брови, в её взгляде промелькнуло откровенное презрение, даже отвращение.

- А я тоже уже решила – ты больше не имеешь никакого влияния на мою жизнь. И не будешь мне диктовать, что делать. Потому что мне теперь попросту плевать на твои желания, твое мнение и на тебя самого.

Её слова обожгли. Обожгли своей честностью и справедливостью.

Я смотрел на неё и понимал – все так и есть. Я не имел права лезть в её новую жизнь, которую она теперь строила без меня.

Но вот какая штука…

Без неё моя собственная жизнь рассыпалась, как карточный домик. Потеряла смысл.

Я качнул головой, словно возражая сам себе, и проговорил…

- Мне жаль. Я просто хотел сказать, что вы мне очень нужны. Ты и наша дочка. Я не готов снова вас потерять.

Она молчала, словно мысленно оценивала, чего стоят эти мои слова.

Я смотрел на неё, не скрывая чувств. Позволяя увидеть в моих глазах все страхи, раны, уязвимости…

Добавил…

- Прости меня, родная. Я знаю, что очень виноват. Я погнался за красивой картинкой, думал о своём статусе… Искал ту, что подойдёт к моему нынешнему положению и не думал о том, что давно уже нашёл ту, что подошла моей душе. Тебя…

Аля поморщилась.

- Честно говоря, твои проникновенные признания сейчас очень плохо сочетаются с тем запахом, что от тебя исходит.

Я рассмеялся.

Появилось ощущение, что между нами что-то незримо переменилось. Ещё не оттепель, но уже не мороз…

Аля шагнула в сторону дома, явно намереваясь уйти, но вдруг остановилась. Посмотрев на меня, сказала…

- Вот что, Петя… ты пытаешься доказать мне, что изменился. Что тебе снова можно верить. Так начни с малого… подпиши мирное соглашение о разделе имущества. Не ради меня. Ради своей дочери, если она тебе и впрямь дорога. Ты говорил, что все заработал сам. А для чего? Подумай. Мы с тобой родители. С того дня, как родилась наша дочь, наша главная обязанность – дать ей все, что мы в силах дать. Квартира, из которой ты нас выгнал, нужна в первую очередь ей, не мне. И ради дочери я готова бороться. Но ты можешь не доводить дело до грязи в суде. Вот то, что действительно в твоих силах.

Она отвернулась и пошла прочь. Я остался стоять на месте, ощущая, что одно лишь слово «развод» меня теперь убивает.

Что не могу даже представить, что жена и дочь ко мне не вернутся. Что мое место и в самом деле займёт кто-то другой.

Но…

Если Але это было нужно… может, стоило сделать то, чего она просит?

Может, уступить, отпустить – это единственный способ показать, что они мне важны?..

Я уже не знал.

Нагруженный этими тяжёлыми мыслями, я снова вернулся к работе.

К тому моменту, как всё было готово, руки у меня дрожали от усталости, рубашку можно было выжимать, а запах, кажется, въелся в кожу настолько, что теперь должен был сопровождать меня до конца жизни.

Я нашёл Алю и кивнул в сторону двора.

– Принимай работу.

Она вышла следом. Осмотрела новую яму, прошлась вокруг, посмотрела на засыпанную старую и нахмурилась так сосредоточенно, словно была председателем какой-нибудь государственной комиссии по приёмке стратегически важных сортиров.

Я терпеливо ждал.

Наконец Аля повернулась ко мне и рассмеялась.

– Вообще-то у крёстной уже давно туалет в доме. Но спасибо, что постарался.

Я уставился на неё. Потом перевёл взгляд на туалет и снова посмотрел на жену.

Так вот оно что… Она действительно всё это время надо мной издевалась. Заставила меня несколько часов копаться в земле рядом с выгребной ямой просто потому, что могла. Потому что проверяла, насколько далеко я зайду. И ведь добилась своего – я стоял перед ней грязный, голодный, уставший и наверняка благоухающий так, что даже мухи должны были облетать меня стороной.

Аля продолжала смеяться. Я медленно выдохнул. Коротко кивнул…

- Что ж… рад был услужить. И повеселить – тоже.

Бросив на неё последний взгляд, я пошёл к своей машине. Надо было, наверно, заехать в какую-нибудь гостиницу, оплатить номер и попытаться отмыться. Если, конечно, меня в таком виде вообще пустят на порог. А ещё нужно где-то перекусить – со вчерашнего вечера в моем желудке не было ничего, кроме воды.

Подойдя к седану, я заметил кое-что странное. Свёртка, который утром остался лежать на траве, рядом уже не было.

Я остановился и посмотрел вокруг. Может, Валентина Антоновна убрала? Или кто-то стащил? А может…

В груди осторожно шевельнулась надежда. Аглая всё-таки забрала подарок?

Я не стал возвращаться и спрашивать. Мне почему-то хотелось оставить себе возможность верить именно в этот вариант.

Я потянулся за телефоном. Экран вспыхнул, и я нахмурился. Куча пропущенных звонков. От Анжелы. Она звонила снова и снова.

Ещё несколько дней назад я бы, наверно, почувствовал раздражение. Сейчас – только тяжёлую необходимость наконец сделать то, что давно следовало сделать. Мне не хотелось с ней разговаривать. Совсем. Но исчезнуть молча я тоже не мог.

Мне нужно было с ней объясниться. Сказать, что между нами всё кончено.

Я нажал на вызов. Анжела ответила почти сразу.

– Петя?!

Она рыдала. Не плакала – именно рыдала, захлёбываясь так, что первые секунды я едва разбирал слова.

– Где ты?! Почему ты не отвечал?! Я тебе сколько раз звонила! Приезжай немедленно!

Я устало прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья.

– Анжела, я не приеду. Нам нужно поговорить. Я…

– Я потеряла ребёнка! – выкрикнула она.

Внутри что-то екнуло.

Я замер, прижимая телефон к уху. Несколько секунд не слышал ничего – ни её рыданий, ни бормотания включившегося в машине радио, ни собственного дыхания.

Только эти четыре слова, которые эхом продолжали звучать в голове.

«Я потеряла ребёнка»...