21. Игры Саара

Я выхожу в узкий переулок, этот ход обычно используют для доставки тканей и кристаллов. Здесь пахнет древесной стружкой. Между стенами теснятся горы деревянных ящиков, и на одном из них сидит Саар.

Ветер играет его золотыми волосами, бросая на лоб непослушные пряди. Длинные ноги небрежно перекрещены, поза кажется ленивой, почти позирующей, но взгляд — цепкий, внимательный, опасно изучающий, скрывающий куда больше, чем кажется.

Интересно, как долго он ждёт. И почему именно здесь.

— Милая, — произносит Саар, медленно поднимаясь. — Ты умеешь выбирать время и место для встреч.

— Сомневаюсь, что выбор был за мной, — отвечаю ровно, хотя сердце всё ещё колотится после записки. — Что за игра, многоуважаемый кнаэр? Это вы за мной следите?

Саар подходит ближе, лениво, как хищник, которому некуда торопиться. Его тень скользит по каменной стене, взгляд становится насмешливым.

— Если бы я следил, ты бы даже не заметила, Аэлина. Но на эту игру у меня совсем другие планы.

— А с чего вы решили, что я чувствую, будто за мной следят? — спрашиваю, стараясь не выдать напряжения.

— Но ты ведь пришла. А я знаю… кто за этим стоит.

— Но не скажете?

— Скажу. В другом месте.

— В чайной?

— Нет, милая, — шепчет Саар. — Нам понадобится более приватная атмосфера.

— Вот как?

— Обед в моём дворце, — его голос приобретает бархатную глубину. — Поговорим без чужих ушей. — Или ты хочешь, чтобы наши тайны обсуждали на каждом углу городской площади?

— А у нас есть тайны? — бросаю я, стараясь звучать дерзко.

— У нас будет их гораздо больше, милая. Особенно если ты признаешь, что боишься меня… хотя бы немного.

— Я вас не боюсь, — отрезаю я.

Саар медленно поднимает руку, кончиком пальца поправляя непослушную прядь у моего виска, задерживаясь чуть дольше, чем нужно. Его прикосновение едва ощутимо, но от него по спине пробегает холодок. Полгода я его не видела и надеялась, что этот рекорд продержится дольше.

— Вот и хорошо, — шепчет он, склонившись ближе, так что тёплое дыхание касается моей щеки. — Потому что страх делает тебя предсказуемой. А предсказуемость так скучна.

На последних словах к переулку плавно подкатывает големобиль с выгравированным на боку гербом кнаэра.

Саар, не теряя ни секунды, ловко распахивает дверцу, жестом приглашая меня внутрь.

— Садитесь, милая.

— А если я откажусь? — спрашиваю, перекрещивая руки.

— Тогда ты узнаешь правду от тех, кто не будет таким… деликатным. Но не жди, что я спасу тебя от последствий.

Мы меряемся взглядами. Сердце колотится так сильно, что кажется, его слышит весь переулок. Я не доверяю Саару. Умоляю себя уйти, не садиться в этот проклятый големобиль, но если этот дракон и правда знает, кто за мной следит — выбора нет.

— У тебя есть пять секунд, милая, — говорит Саар, удерживая дверцу открытой. — Поедешь со мной и услышишь правду… или останешься гадать, пока кто-то не решит, что проще убрать тебя с дороги.

Делаю вид, что колеблюсь, хотя внутри уже всё решено. Я должна знать. Пусть это риск, но другой дороги нет. Теперь у меня есть магия, и я не та беспомощная девчонка, которой была раньше. Если Саар решит перейти границы — я смогу ответить.

— Всего обед, да? — уточняю ровно, но чуть приподнимаю подбородок.

— Всего обед, милая, — его улыбка почти не видна, только ощущается, — и я верну тебя обратно… если, конечно, захочешь.

Делаю шаг к дверце, Саар по-прежнему держит её открытой. В этот момент мы оказываемся слишком близко. « Не смей, Саар…», — думаю я, чувствуя, как сердце стучит в висках. Я поворачиваю голову — и он склоняется ко мне, как будто это движение неизбежно. Его губы едва касаются моих: лёгкое, обжигающе короткое касание, больше вызов, чем поцелуй.

— Для них, — шепчет он с коварной усмешкой. — Пусть им будет что обсудить, милая.

Я отдёргиваюсь, сохраняя лицо спокойным. Губы горят, будто Саар оставил на них метку, и хочется стереть это прикосновение. Но он уже отступает, делая вид, что ничего не происходит, словно это касание всего лишь случайность, игра для публики.

— Садитесь, милая, — безмятежно повторяет Саар.

Вдох. Выдох. Всё равно ощущаю в области лопаток странное давление, будто чьи-то взгляды впиваются в меня.

Сажусь в големобиль. Саар опускается следом, но сохраняет между нами заметное расстояние и негромко приказывает водителю трогаться. Машина мягко скользит вперёд и медленно выползает из узкого переулка.

— Не люблю, когда мной играют, — выдыхаю я, пряча дрожь в пальцах. Смотрю в окно, стараясь не дать ему понять, что задел.

— Ах, милая, — откликается Саар, улыбаясь своей ленивой улыбкой. — Но мы все играем. Одни просто выбирают фигуры. Другие — становятся ими.

— Вы хотите сказать…

— Не додумывай лишнего, — перебивает он с лёгкой усмешкой. — Тебе не нужно меня бояться. Я не трону тебя… пока ты сама этого не захочешь.

Големобиль набирает скорость, гул рунных кристаллов под полом ровный, почти убаюкивающий, но внутри спокойствия нет. За окном проплывают витрины, каменные мостовые, вывески лавок и человеческие силуэты, растворяющиеся в жарком воздухе улиц.

— Тогда зачем этот спектакль? — наконец спрашиваю, не оборачиваясь. — Поцелуй. Слухи. К чему это всё?

— Чтобы все думали то, что мне нужно, — отвечает Саар лениво, но я чувствую, что каждое слово просчитано. — Иногда сплетня полезнее клинка.

— А мне это зачем? — приподнимаю бровь, изображая скуку. Иногда полезно, когда тебя недооценивают.

— Аэлина, не разочаровывай меня. Ты слишком умна, чтобы задавать такие вопросы. Сплетни — твой щит. Пока думают, что ты в моей власти, многие перестанут искать способ ударить в спину.

Звучит разумно, но мысль, что теперь моё имя будет в каждой грязной сплетне, оставляет привкус металла во рту. Нет, от этого не становится легче. Мне не нравится быть пешкой в чьей-то игре, даже если партия временно на моей стороне.

— Посмотри на мой замок, — говорит Саар, будто решив сменить тему. Едва заметная гордость прячется в интонации.

И я смотрю. Ворота медленно распахиваются, и передо мной открывается ослепительный вид. Дворец Саара сияет в солнечном свете, словно созданный из золота: белоснежные стены переливаются тёплыми отблесками, а золотые вставки оплетают арки и колонны, превращая их в драгоценные нити.

По мраморным террасам струятся потоки голубой магии, искрящейся в воздухе, а между колоннами колышутся лёгкие шёлковые драпировки цвета топлёного молока, за которыми виднеются аккуратные горшечные деревца — слишком безупречные, чтобы быть настоящими.

— Голубая магия, водные чары, милая, — мягко усмехается Саар, пока големобиль останавливается во внутреннем дворе. — Драгоценнее капель, дороже крови. Потоки переплетены так, что ни один маг, даже самый сильный, не переступит порог без моего разрешения.

Он бросает на меня быстрый взгляд и добавляет небрежно:

— Здесь я неприкосновенен.

Я провожу пальцами по кровавой обивке сиденья. Слова о защите звучат слишком самоуверенно. Любая магия? Что ж, проверим.

— А если против тебя выйдет магия Гласа? — спрашиваю ровно, словно между прочим.

— А что с ней? — Саар безразлично пожимает плечами. — Магия Талей давно уничтожена. Или ты и правда веришь, что твой император, подарив тебе имя, смог её воскресить?

Он не ждёт ответа: выходит из големобиля, обходит его и открывает дверцу.

— Брось, милая, — протягивает ладонь.

Я медленно выгибаю уголок губ в коварной улыбке, позволяю паузе повиснуть — и только потом касаюсь его ладони.

***

Саар ведёт меня по длинным роскошным коридорам, стены которых украшены витиеватыми золотыми линиями. В воздухе пахнет специями и чем-то сладким, тягучим.

Мы входим в просторную столовую. Дракон жестом приглашает меня сесть и сам устраивается напротив, намеренно не занимая место во главе стола.

Сервировка безупречна: серебро блестит, фрукты тонко нарезаны, густой гранатовый напиток мерцает в бокалах. Саар поднимает свой, медленно прокручивает в пальцах, наблюдая за мной, и на его лице вспыхивает привычная хищная улыбка.

— За нашу дружбу, милая, — произносит он негромко.

Я не спешу отвечать. В этом драконе всё кажется подозрительно продуманным, от позы до интонации. Пальцы дрожат едва заметно, когда я касаюсь холодного бокала. Я подношу его к губам и делаю осторожный глоток, больше для вида, чем из желания.

Сладкий, бархатный вкус задерживается на языке, но за ним будто прячется что-то терпкое и чужое. Почудилось или нет — не знаю, поэтому ставлю его обратно и делаю вид, что всё в порядке.

Саар, конечно, замечает. Он неторопливо откидывается на спинку стула и улыбается так, будто знает что-то, чего не знаю я.

— Пьёшь так, будто ждёшь, что я тебя отравлю, милая.

Я отвечаю холодным взглядом.

— Разве? Просто…

— Просто думаешь, что я могу что-то подсыпать. Я же говорил, что меня не нужно бояться.

Саар неожиданно меняет наши бокалы местами.

— Пей. Или думаешь, я и себе что-то подмешал?

Под его пристальным взглядом пробую напиток. Саар довольно щурится, продолжая лениво вращать уже мой.

— Знаешь, кто недавно пришёл к моему человеку?

— Кто? — У меня холодеет внутри.

— Дракон от генерала Ретьена.

— От Каэля? — спрашиваю. — Когда? — добавляю почти сразу, не выдержав паузы.

— Буквально пару дней назад, — спокойно отвечает Саар, будто мы обсуждаем погоду. — Оставил каплекарту с весьма щедрой суммой. Ничего сложного: всего лишь присматривать за новоявленной лиорой Таль. А перед самым началом сезона ей… лучше исчезнуть.

Я замираю, уставившись на Саара.

— Не смотри на меня так, милая, — произносит он весело.

— Значит… за мной следят драконы генерала Ретьена?

— Нет, — Саар лениво качает головой.— Мой человек отказал.

— Тогда кто? — спрашиваю.

Саар не сразу отвечает. Лёгкая усмешка, медленный глоток… и только потом он шепчет:

— За тобой слежу я.

— Вы что, издеваетесь? — Всё внутри рвётся вскочить, но я остаюсь сидеть. — И зачем, интересно, вы следите за мной? Хотите знать, сколько чашек чая я выпиваю в день?

— Если бы мне были нужны твои цифры, милая, я бы их уже получил. Нет. Важно другое.

— Например? — спрашиваю холодно, заставляя себя смотреть прямо ему в глаза.

Он медленно подаётся вперёд, опирается локтями на стол, голос опускается до мягкого, обволакивающего шёпота:

— Кто твои союзники. С кем ты встречаешься. Кому улыбаешься чуть дольше, чем положено. Кого опасаешься… и кто осмелился тебе угрожать.

Становится трудно дышать.

— Вы хотите сказать, что защищаете меня?

Саар наклоняет голову чуть вбок, золотые пряди падают на лоб, и его взгляд становится опасно внимательным.

— Нет, милая… — Пауза тянется мучительно долго. — Я решил на тебе жениться.

На миг кажется, что я ослышалась. Мозг отказывается складывать его слова в связное предложение — слишком нелепо. Но, похоже, Саар не шутит.

— Прошу прощения, что? — спрашиваю.

— Ты меня услышала, милая, — отвечает Саар мягко. — Жениться. На тебе. И нет, это не игра.

В этот момент бесшумно входят двое слуг, в руках серебряные подносы. Они скользят между нами, расставляя блюда, и разговор замирает сам собой.

Беру вилку, чтобы занять руки, и накалываю кусочек запечённого мяса. Вкус ощущаю слабо.

— Внезапное предложение. Или дело в том, что мои земли лежат на спорной границе между вашим городом и Империей?

— Ах, милая… Неужели ты думаешь, что всё сводится только к земле? Ты куда ценнее своих владений. — Саар чуть улыбается, играет ножом, будто проверяя его остроту. — Думаешь, я забыл тебя за то время что не виделись? Нет. Я ждал, когда ты станешь дороже. Для всех. И особенно — для меня.

Я не отвожу глаз.

— Тогда придётся вас разочаровать. Ценности не продаются.

Он замирает на секунду.

— Разве я говорил о продаже? Это… союз. Защита. Власть. Всё, что тебе нужно, чтобы выжить.

— Простите, — я медленно опускаю вилку, сцепляю пальцы на столе и наклоняюсь вперёд, — но вы предлагаете мне щит, который сломан ещё до битвы. Совет уже шепчется о перевороте. Императора собираются сместить. Вы уверены, что через месяц будете сидеть на своём троне, кнаэр?

Его улыбка на долю секунды гаснет — настолько, что обычный собеседник бы не заметил. Но я замечаю.

— Вот в чём разница между нами, — продолжаю спокойно, хотя внутри сердце выпрыгивает. — Вы играете в захват территорий. А я играю в выживание...

Я делаю маленький глоток гранатового напитка и позволяю паузе затянуться. Пусть прочувствует каждое слово:

— Так зачем мне ваша защита, если завтра за ней придёте уже вы?

Он медленно ставит бокал, взгляд опасно прищуривается, но уголки губ снова изгибаются в холодной ухмылке.

— Ах, милая… как же мне нравится твоя дерзость. Смотрю, эти пять месяцев сделали тебя острее. Потому дарю совет: укрепи восточные стены. Вольный город Дальрея уже облизывается на твою воду. Как бы не оказалось, что твоя игра закончится раньше, чем началась.

Он накладывает себе салат и между делом сообщает ещё пару интересных деталей, которые можно будет использовать.

Что же, обед не прошёл даром — я узнала гораздо больше, чем рассчитывала.

Дальше мы едим молча. В зале слышен только звон серебра. Кнаэр неторопливо режет мясо, будто ничего не произошло, но его взгляд то и дело скользит ко мне — оценивающий, осторожный, как у хищника, который встретил другого хищника и пока не решил, что с ним делать.

Големобиль подаётся во внутренний двор. Саар выполняет обещание и собирается вернуть меня в мастерскую. Как ни в чём не бывало, он протягивает руку. Я не беру её. Он улыбается чуть шире, как будто это его забавляет.

Зато кнаэр больше не пытается нарушить личные границы и всю дорогу хранит молчание. Привозит меня в мастерскую к тому же чёрному ходу. Кланяется:

— Спасибо за доставленное удовольствие, лиора Таль. Чудесный обед. В следующий раз, я угощу вас хвостом лунного ската. Или жемчужной акулой... Или, может быть, плавником морского лириса? Выберите сами. Я щедрый.

Сухо благодарю и отворачиваюсь.

Саар садится в големобиль, дверь закрывается мягким щелчком, и машина исчезает за поворотом улицы.

Спешу вернуться домой, но вместо привычной тишины меня ждет хаос: в холле, раненый вестник из Цитадели. Его плащ пропитан кровью, дыхание рваное. Он протягивает конверт: приказ через семь дней немедленно явиться ко двору. Только есть одна проблема. Магическая печать сорвана. Кто-то уже прочитал это послание… прежде чем оно попало в мои руки.