26. Инициация

Каблуки цокают в вязкой тишине, и от этого делается не по себе. Я натягиваю капюшон глубже, пряча лицо от ледяного ветра, который то и дело норовит распахнуть полы плаща. Вокруг — десятки магических сфер, их холодный свет режет глаза.

Башня всё ближе. Я уже различаю драконов, сгрудившихся у входа. Даже площадку для приземления выделили: огромный золотой круг сверкает левее дверей. Правда, для «тайного» испытания здесь подозрительно много зрителей. Большинство прячется под капюшонами, надеясь остаться неузнанными.

— Лиора Таль, — голос раздаётся над толпой так резко, что я вздрагиваю.

От входа отделяется фигура и идёт ко мне. Глава Совета. Его шаги неторопливы, нарочито тяжёлые, словно каждый звук каблуков должен врезаться в память.

Глава Совета поднимает руку и стягивает с головы капюшон. Свет ближайшей сферы ложится на его лицо: узкое, с прямым хищным носом, тонкими губами и провалами щёк. Длинные серебряные волосы ниспадают на плечи, сверкая так, будто вобрали в себя свет луны.

Он кланяется. Не низко — чуть меньше, чем велит этикет. Но достаточно, чтобы заметили все. Достаточно, чтобы дать понять: равенства между нами Совет не признаёт.

Я позволяю паузе затянуться.

Ветер рвёт полы плаща, сферы дрожат. Сто капюшонов — сто взглядов из тьмы. И все направлены только на нас двоих.

— Ваш поклон короток, лиорд, — наконец говорю я. — Но понимаю: наследнице рода, что истреблял драконов, кланяться непросто.

Капюшоны шевелятся: кто-то дёргается, кто-то вскидывает голову. Приглушённый, но отчётливый шёпот пробегает по рядам — и я понимаю: удар бьёт точно в цель. Губы Главы Совета дрожат, складываясь в подобие улыбки.

— У вас острый язык, лиора, — произносит он так тихо, что слышу только я. — Жаль, что огня Талей в вас нет, и слова ваши пусты. Они не несут магии, как у ваших предшественников.

Я улыбаюсь. Пусть думает, что прав.

Глава Совета поднимает голос так, чтобы слышали даже последние ряды:

— Вам, конечно, известно о законе Императора: ради сохранения чистоты крови высших родов их наследников запрещено подвергать смертельному риску. Теперь чистокровные драконы не умирают в инициации, даже если не раскроют крылья. Таков приказ, лиора.

Я не знала об этом. Возможно, закон вступил в силу, пока я была в изгнании. Император всё чаще склонял политику в пользу чистокровных: двоежёнство, теперь это.

Глава Совета ждёт моего ответа, но, видя, что я не реагирую, продолжает:

— Вы чистокровка, лиора. Дочь Фавьен по рождению.

Я всё ещё не понимаю, к чему он клонит.

— И по рождению вы попадаете под действие закона. Но…

— Но? — я вскидываю подбородок.

— Но вы сами решили примкнуть к роду, что веками убивал драконов. Совет постановил: истинная преданность требует доказательств. Поэтому для вас сделано исключение. Испытание вы пройдёте на общих основаниях. Без льгот. И если будет воля богов — заплатите жизнью.

— Вот как? Это очень изящный обход закона, — заключаю я.

Толпа вздрагивает, словно единый организм. Сто капюшонов шевелятся разом, в полутьме вспыхивают глаза, и над площадкой прокатывается гул: смесь удивления, страха и предвкушения.

Глава Совета и бровью не ведёт на мою колкость.

— Прошу, лиора. — Его рука указывает на распахнутую дверь башни.

Что же, ясно: меня отсюда живой не выпустят.

Пока я медлю, Глава Совета принимает из чьих-то рук изящный посеребрённый кубок.

— Лиора Риаль заболела и не сможет подать традиционный напиток, — ровно произносит он. — Я сделаю это сам.

Ну конечно. Я уже перестала удивляться всему этому фарсу. Делаю шаг к темноте башни. Из толпы тут же отделяется фигура в капюшоне и бесшумно двигается следом.

— Позвольте? — настораживается Глава Совета, глядя на того самого Капюшона, как я его про себя окрестила.

— Приказ императора, — отрезает тот, не поднимая головы.

Странно, но в груди вдруг становится спокойнее. Если это приказ Рика — значит, меня не оставили одну. Глава Совета едва заметно морщится, но спорить не решается.

Я ускоряю шаг, надеясь, что звон каблуков заглушит собственные мысли. Винтовая лестница уходит вверх, в темноту, и каждое звено цепочки — я, Глава Совета, Капюшон — тянется следом, будто мы уже связаны невидимой нитью.

Значит, Капюшон — друг. Тот, кто присматривает за мной.

Ни Рик, ни его брат не могут присутствовать на инициации: они — действующая власть и никаких поблажек не сделают, особенно когда императора так и норовят заменить мужем Севелии.

К тому же императорская аура слишком сильна: она может вмешаться в ритуал и покалечить крылья. А брат императора и вовсе связан клятвой перед древним драконьим камнем Истоком.

Выходит, надеяться могу только на себя. Ну и на Капюшона… если он в последний момент не решит свернуть мне шею.

Глава Совета кашляет, привлекая моё внимание:

— Ваши шаги звучат слишком поспешно, лиора Таль. Не волнуйтесь. Доктор уже на месте.

— Чтобы констатировать мою смерть? — спрашиваю холодно.

— Ну что же вы, лиора Таль, — говорит он с усмешкой. — К чему такая острота? Речь ведь о простой формальности.

Я фыркаю. Кажется, Глава Совета готов придушить меня прямо на лестнице — жаль, рядом Капюшон. Хотя неудивительно. Я всегда говорю больше, чем следовало бы.

Ускоряю шаг: вот и последняя ступенька. Оказываюсь в просторной комнате, стены которой испещрены старыми символами. Они тускло мерцают под магическими сферами. Камень под ногами холодит до костей, и каждый шаг отдаётся низким, дрожащим эхом. Впереди — балкон с ажурным резным бортиком. А за ним — бездна, ожидающая моего прыжка.

Шагаю к самой кромке. Звёзды подступают ближе, ветер режет острее. Я замираю у бортика и оборачиваюсь. Глава Совета уже здесь, останавливается напротив, а Капюшон маячит за его спиной.

— Давайте зелье. Дальше мы сами, — недовольно кривя губы, Глава Совета разворачивается к собеседнику.

Я слежу за ними, взгляд мечется от одного к другому.

Капюшон раздвигает полы плаща, снимает с пояса кубок и отдаёт его.

— Император приказал мне удостовериться, что в наш кубок попадёт именно то зелье, которое я принёс, — произносит он, доставая из кармана пузырёк с жидкостью. — А после прыжка лиоры Таль — Совет обязан будет сразу подписать документы о подтверждении инициации.

Глава Совета вертит в руках два одинаковых кубка, потом один резко бросает на пол. Тот звенит и катится по каменному полу.

— Хорошо, — произносит он, выставляя второй кубок. — Лейте, лиорд… как там вас?

— Я предпочитаю сохранить своё имя в тайне, — отвечает Капюшон. Пробка с глухим «чпок» вылетает из горлышка, и тягучая жидкость тонкой струйкой стекает в кубок.

— Прекрасно, прекрасно. Ну что же, лиора Таль, это… — Глава Совета поднимает кубок.— Дань традициям. Напиток силы. Его пьют перед прыжком, чтобы отсечь сомнения.

Он делает шаг ко мне, останавливается и продолжает:

— Чтобы тело помнило: оно принадлежит не себе, а роду. Напиток не дарит силу — он лишь показывает, есть ли она в вас.

Глава Совета явно тянет время. Отвлекает, разогревает толпу. Мне же это мешает сосредоточиться на прыжке.

Он мнётся, будто ищет слова, делает шаг… и вдруг, словно ноги запутались в невидимой петле, валится вперёд. Кубок вылетает из его рук, и густая жидкость разлетается серебряными каплями: часть расплёскивается по каменному полу, часть летит прямо на подол моего платья.

Инстинктивно успеваю отдёрнуть край, но немного жидкости попадает на подол. Защитная вязь рун на платье не реагирует — значит, Капюшон всё-таки друг. Напиток был безопасен.

Глава Совета лежит на каменном полу.

Капюшон мгновенно оказывается рядом, помогает тому сесть:

— Ваше сияние, что с вами?

— Ах, простите, лиорд, — слабым голосом отвечает Глава Совета. — Нога подвела. Вот и оступился… зелье зря пропало.

— Простите, лиорды, — вмешиваюсь я. — Мне хотелось бы поторопиться с инициацией, иначе мы застрянем здесь до рассвета.

— Конечно, лиора Таль, — кивает Капюшон, запуская руку в карман. — К счастью, у меня есть запасной флакон.

Краем глаза успеваю заметить, как Глава Совета сжимает губы. А потом его пальцы стальной хваткой обхватывают запястье Капюшона. И тот, не успев выдохнуть, оседает без чувств.

С трудом удаётся сохранить ледяное спокойствие.

— Вы его убили, — констатирую я, глядя на распластанное на полу тело; плащ вокруг него развернулся, словно чёрные крылья.

В голове уже вертятся варианты, как отсюда выбраться. Но всё упирается в одно: мне нужна эта проклятая бумажка Совета, подтверждающая, что я прошла инициацию.

— Ничего подобного. Он жив. — Глава Совета легко поднимается, будто ноги и не думали подводить. Первым делом сдёргивает ткань с лица и хмыкает — видимо, узнал.

Для меня же этот темноволосый мужчина остаётся совершенно незнакомым.

Затем Глава Совета, безо всяких церемоний, шарит в кармане Капюшона, вытаскивает пузырёк с зельем и небрежно бросает:

— Пусть полежит. Отдохнёт... М-м, действительно напиток от Императора. Даже на пробке печать.

Он отворачивается и довольно бодро идёт к своему кубку, что валяется на полу. Я вижу только его спину. Но уверена: негодяй уже подменил флакон на свой. Он не оставляет мне выхода.

Лихорадочно пытаюсь решить — рисковать или нет. Если использовать магию, потеряю часть воли, а значит, крылья могут и не раскрыться: мне просто не хватит сил. И пить нельзя. А вдруг там вообще яд?

Глава Совета уже поворачивается. Снова хлопает пробка флакона.

— Да не волнуйтесь вы так, лиора Таль, — произносит он с ленивой усмешкой выливая жидкость в кубок. — Это же зелье Императора.

Негодяй идёт ко мне и останавливается всего в шаге. Протягивает кубок.

Секунда тянется, как вечность. Его взгляд пронзает, а металл блестит в свете луны.

Была не была.

Я тянусь рукой…

Но в самый последний миг, когда пальцы почти касаются холодного края, резко меняю траекторию. Ладонь захватывает его запястье. Он дёргается — не ожидал.

— Подчинись, — мой голос обжигает, выпуская Глас. Пурпурная энергия накрывает волной.

Глава Совета не двигается. А я боюсь дышать. Время идёт, его взгляд меняется. Он становится стеклянным. Зрачки расширяются, и я понимаю — Глас сработал. Я сжимаю его запястье крепче.

— Скажите, что в кубке, — требую шёпотом.

— Всё, что нужно, — отвечает Глава Совета чужим голосом. — Всё, чтобы вы не взлетели, лиора Таль.

На секунду хочется, чтобы он это выпил сам. Я сдерживаюсь. Слегка наклоняю кубок — пара капель падает на платье. Защитные руны тут же вспыхивают.

Проклятье! Даже сомневаться не стоит: там яд или что похуже.

— Когда отпущу вашу руку, — начинаю я, — вы выльете зелье на пол. Потом вернётесь вниз. А когда я приземлюсь, с самым вежливым видом подадите документ о завершении инициации и очень низко поклонитесь. — Я сужаю глаза. — А ещё... на следующий день расскажете всему высшему свету, как прекрасна лиора Таль в полёте.

Резко отпускаю его руку. Он послушно выливает зелье и уходит.

В груди остаётся пустота после выпущенной силы. Но времени нет. Я присаживаюсь рядом с Капюшоном. Прижимаю два пальца к его шее. Пульс есть. Жив.

— Прости, друг. Не смогу помочь. Потратила слишком много магии, — шепчу и рывком поднимаюсь. Иду к бортику, но у самого края цепляюсь за перила.

Голова кружится, перед глазами пляшут пятна. Ветер рвёт полы плаща, тянет в пропасть. Толпа шумит где-то внизу; звуки доносятся рвано. Нужно прыгнуть. Нужно.

Слёзы подступают, но я сглатываю их. Здесь нельзя плакать. Здесь нельзя быть слабой — даже если вокруг не мой мир. Перегибаюсь через перила. Звон в ушах и... тьма.

***

Прихожу в себя от боли: запястье жжёт, словно в него вбили раскалённый клин. В голове грохочет мужской голос:

«Аэлина, крылья!»

Медленно моргаю и вижу, как башня стремительно уходит вверх, растворяясь в звёздном небе. Память возвращается молниеносно. Я потеряла сознание, потому что истратила слишком много магии на Главу Совета.

Холодно. Плаща, одолженного братом Рика, на мне больше нет. Ветер рвёт платье, уши закладывает от свиста. Воздух режет кожу, глаза слезятся. Сердце колотится так, что вот-вот пробьёт грудную клетку.

Краем глаза замечаю, как подол задирается, мелькают туфли и белые чулки. Я резко перекатываюсь в воздухе, переворачиваясь лицом вниз.

Теперь земля несётся мне навстречу. Выталкиваю руки в стороны, пытаюсь сосредоточиться.

Крылья!

Но… ничего не происходит.

Пальцы дрожат, руки словно налились свинцом. Земля подступает всё ближе. Ещё миг, и меня размажет о каменные плиты.

В голове снова гремит голос, яростнее прежнего: «Аэлина, крылья!»

— Не выходит. Не знаю как, — выдыхаю я. Закрываю глаза, собираю остатки сил и в следующий миг произношу почти шёпотом: — Крылья.

Слово отзывается не голосом, а заклинанием. Оно уходит в пространство, множится и возвращается обратно. В ушах звучит эхо «крылья… крылья…», похожее на хор невидимых голосов.

На это эхо накладывается магия — воздух дрожит, и с резким хлопком вырываются два прозрачных лиловых крыла. В тот же миг меня подхватывает поток, тело дёргается вверх, будто невидимые крюки вытаскивают из объятий смерти.

Я не падаю! Теперь бы отдышаться.

— Получилось… — шепчу себе под нос. — Рик?

Ведь это он кричал, словно желал расколоть небеса.

Ответа не получаю, но запястье всё ещё горит. Касаюсь места, где прежде была метка: исчезнувшая раньше, теперь она пылает серебряным светом. Похоже, Рику удалось связаться через неё.

Тяжело вздыхаю.

Ещё мгновение назад я думала, что разобьюсь. А теперь… парю. Отсюда открывается завораживающий вид: вдалеке горят огни Цитадели.

Внизу драконы в капюшонах кажутся крошечными — стоят с задранными головами. И лечу прямо к ним, к рунному кругу, начертанному специально для приземления. Мне туда.

Воздух играет со мной: то подхватывает, то резко бросает. Я пытаюсь управлять полётом и вдруг понимаю — крылья слушаются не мышц, а мысли. Стоит только захотеть, и они меняют угол, мягко скользят, выписывают дугу.

Замираю на секунду, позволяя себе последний раз взглянуть на огни Цитадели.

— Красота… — вырывается шёпотом.

И хотя я всё ещё дрожу от ужаса падения, внутри рождается странное чувство… восторг.

Наконец уверенно приземляюсь в центр света. Крылья за спиной переливаются серебром и пурпуром, сияют так ярко, что на миг заслоняют всё вокруг, и лишь затем схлопываются, скрывая обретённую силу. Я чувствую, как эта сила вливается в меня: по венам течёт не кровь, а древняя магия.

Тишина давит.

Все смотрят.

Глава Совета медленно приближается. Он склоняется в низком поклоне, а, выпрямившись, протягивает свиток. Этот свиток — традиция, сохранившаяся с давних времён.

— Поздравляю, лиора Таль, — говорит Глава Совета.

Я принимаю свиток и разворачиваю. На древнем драконьем, которого почти не знаю, тянутся витиеватые строки, наверное, какие-то дифирамбы. А в конце — три корявые подписи, явно поставленные «на коленке», а не за столом в кабинете Цитадели.

— Благодарю, лиорды, — говорю.

Закрываю свиток и шагаю в сторону, откуда пришла. В спину упираются десятки взглядов: выжидательных, жадных, будто все ждут продолжения. Но я держу голову прямо и иду, оставляя их без ответа.

Стоит отойти, как меня начинает бить дрожь: от холода, от пережитого, от всего сразу. Я и не замечаю, как оказываюсь рядом с братом Рика — он стоит у своего големобиля, будто и не садился внутрь.

— Во имя богини, лиора Таль, где вас носит? — сердито бросает Ривен, вынимая при этом руки из карманов брюк.

— Простите, лиорд. Ваш плащ… я его потеряла, — это единственное, что срывается с моих губ.