28. Истинная связь

Шум крови в ушах заглушает их голоса.

Да, драконы действительно уязвимы после первого полёта, их берегут, но вчера я об этом не думала. Замираю, прислушиваюсь. Всё в порядке — магия по-прежнему со мной.

Делаю шаг назад. Потом ещё один. Внутри бурлит злость, обида и… желание снова оказаться в объятиях Рика.

— Наивная. Глупая, — ругаю себя.

Больше не хочу подслушивать. Хватит. Дверь, ведущая в кабинет, отдаляется. Я падаю на постель, зажмуриваюсь и жду — скорее бы уйти отсюда. Забыть. Если смогу.

Не знаю, сколько времени утекает, прежде чем дверь хлопает. Рик заходит уверенным шагом. На нём парадный костюм из серебряной ткани, переливающейся мягким светом. Драконьи символы в узорах кажутся живыми, и я ловлю себя на мысли, что хочу коснуться холодной вышивки — проверить, бьётся ли сердце Рика так же стремительно, как этой ночью.

— Как спалось? — он наклоняется, чтобы коснуться моей щеки.

Я отворачиваюсь. На миг его пальцы застывают в воздухе, но он тут же отдёргивает руку. Почему-то от этого жеста становится не легче, а больнее.

— Как рана? — тут же спрашиваю и встаю, крепче вцепившись в одеяло, плотно обёрнутое вокруг меня.

Уголки его губ чуть дёргаются — то ли усмешка, то ли раздражение.

— Всё в порядке. Мой доктор осмотрел и наложил повязку. Ты оказалась права: это не совсем обычное повреждение.

Рик замолкает, но внезапно широко улыбается, так, что у меня внутри всё предательски сжимается.

— И… доктор велел принимать ванны — уверяет, что аквацит ускорит заживление. Жаль только, что не уточнил с кем.

Чувствую, как щеки заливает жар.

— Спросите у Её Высочества, — едко отзываюсь. — Она ведь всегда готова составить вам компанию.

— Что такое, Аэлина? — его улыбка гаснет.

— Позовите горничную. Я хочу уйти.

Рик смотрит на меня долго, слишком долго, будто пытается прочесть мысли.

— Уйти? — наконец произносит он. — Вот так? После всего?

Я сжимаю ткань.

— Именно.

Он, похоже, озадачен.

— Конечно, можешь уйти. Но если помнишь, ты должна забрать свой артефакт...

Рик начинает мерить шагами помещение.

— И не мешало бы разорвать связь, — продолжает он, — ту, что мы заключили ещё в крепости. Думаю, для тебя будет безопаснее сделать это в храме. Пусть служители проведут ритуал и уберегут от ненужных последствий.

— Хорошо, — холодно отвечаю. — Позвольте мне одеться, и я готова.

— Жду тебя через два часа в храме, — бросает Рик и выходит, громко хлопнув дверью.

Через десять минут в его покоях уже моя горничная — она помогает надеть платье. Вернувшись к себе, обедаю, принимаю ванну и узнаю: от модистки доставлены три наряда, которые я просила пошить побыстрее. Из них выбираю тот, что из белого золота.

К условленному времени я стою перед храмом — огромным и роскошным строением, где коронуют императоров, проводят их брачные церемонии и устраивают самые пышные служения.

Поднимаюсь по широким ступеням, толкаю тяжёлую серебряную дверь. Внутри — белый мрамор и стеклянные стены, за которыми непрерывно струится прозрачная жидкость. Но это не вода, а защитная магия служителей.

Император стоит рядом со жрецом; они негромко беседуют, но мои шаги по камню заставляют их смолкнуть. Рик встречает мой взгляд, коротко кивает собеседнику и идёт ко мне. Его пальцы находят мою ладонь, а холодный янтарь глаз затягивает, как омут. И я будто снова проваливаюсь во вчерашний день: его руки, его губы, ночь между нами…

— Аэлина? — голос Рика звучит слишком близко. — Ты слышишь меня?

— Я? Да... — растерянно моргаю, возвращаясь в реальность. Рядом с ним почти невозможно сохранять самообладание.

— Я спросил: ты готова?

— А… да, — смущенно отвечаю.

— Можем начинать, — громко говорит Рик, поворачиваясь к служителям.

И только теперь я замечаю выложенный на полу сияющий круг рун из серебряных пластин. Один из жрецов подаёт знак, и мы становимся внутрь.

— Нельзя ли оставить метку? — спрашиваю тихо.

— Зачем? — шепчет он.

— Просто… — замолкаю.

На самом деле вчера я хотела поговорить с ним про яркий знак на запястье. Но как-то не вышло.

— Аэлина, метка не нужна. Это всего лишь магическое партнёрство. Разрыв ничего не изменит. Ни моего отношения к тебе, ни того, чего я хочу.

Хочется спросить: "А чего ты хочешь?”, но я глотаю слова. В этот миг рунные линии круга вспыхивают серебром. Чувствую, как тонкая нить силы натягивается между нами, стремится к груди, ищет дорогу в самое сердце.

Жрецы читают молитву. Их голоса поднимаются и падают, как волны, и вот — я ощущаю, как связь дрожит, будто её пытаются разорвать. На миг кажется, что получится: нить света вибрирует, искрит. Но вместо того, чтобы исчезнуть, она вспыхивает ярче.

Я вскрикиваю, когда жар пронзает меня, и отступаю, но император крепко удерживает мой локоть.

В храме мгновенно воцаряется тишина. Даже за стеклом вода будто замедляет свой бег.

— Почему вы остановились? — холодно спрашивает Рик.

Жрецы опускают глаза. Лишь один решается сделать шаг вперёд.

— Ваше Величество, понимаете…

Император лишь вскидывает бровь.

— Как бы это сказать…

— Говорите прямо, ваше святейшество, — раздражённо бросает Рик.

— Лиорд Эрьен, — вмешивается другой служитель, — хочет сказать, что разрыв вашей связи невозможен. Узел изменился и больше не подчиняется ритуальным законам. Это не магический союз, заключённый по желанию двух драконов. Это истинная связь. И мы не можем идти против воли богов.

***

Сердце пропускает удар. Я смотрю на Рика: его лицо словно ледяная маска, совершенно непонятно, что он думает.

— За последнее столетие мы не знаем таких случаев, — раздаётся голос ещё одного жреца. — Истинные связи редки. Их невозможно разорвать ни силой, ни обрядом. Они рождаются там, где совпадают магия, кровь и воля богов.

Рик внезапно снимает серебряный пиджак и бросает его к ногам. Расстёгивает манжет рубашки, закатывает рукав. Он ищет метку. Я пододвигаюсь, чтобы тоже посмотреть, но его запястье пустое.

Император резко оборачивается. Я машинально задираю рукав платья, демонстрируя ему пылающий серебром знак. Рик смотрит — пристально, так, что дыхание застревает в горле. Потом медленно кивает и поворачивается к жрецу:

— В таком случае совершите брачный обряд, ваше святейшество. Сейчас.

Я резко поднимаю на него взгляд:

— Что?

Рик чуть склоняет голову.

— Раз связь истинная, — произносит он, — брачный обряд закрепит то, что уже есть.

Я делаю шаг назад, хотя сияющий круг не даёт уйти далеко. Снова в золотую клетку? Нет. Даже если он император — тысячу раз нет. Даже если кровь и магия твердят о нашей связи.

Здесь, в их мире, союз драконов — это сделка, цепь на шее, клеймо собственности. Один такой у меня уже был с Каэлем, и я едва вырвалась. Теперь, когда Рик произносит слова так спокойно, будто всё решено, во мне поднимается бунт. В моём мире женщина сама выбирает с кем идти рядом. Если нет любви — нет и брака. Истинная связь сама по себе не причина связывать судьбу.

— Я не согласна, — говорю твёрдо.

Император чуть прищуривает глаза. Ледяная маска остаётся на месте, только в уголках губ мелькает тень улыбки.

— Простите, Ваше Величество, — жрец торопливо складывает руки, кланяется, — но я не могу провести обряд, если ваша истинная против.

— Дайте нам десять минут, ваше святейшество, — цедит Рик.

Жрецы склоняют головы и не возражают. Он резко берёт меня за локоть и утягивает прочь из сияющего круга — за высокие колонны, в коридор с десятком дверей. Рик прижимает меня к стене, ставит ладони по обе стороны от моих плеч, и я оказываюсь в кольце его рук.

— Аэлина, что за упрямство?

— Я сказала, что не пойду за тебя.

— А за кого пойдешь? — его лицо меняется, янтарные глаза вспыхивают. — За одного кнаэра из Вольного города?

— И за него не пойду.

— Истинных пар в империи можно пересчитать по пальцам одной руки. Ни один дракон в мире не откажется продолжить такой союз.

Я не отвечаю.

— Ты можешь врать им, — слышу тихий голос Рика, — себе… — его губы касаются моей шеи, и по телу пробегает дрожь, — но не мне.

— Всё равно не выйду… — выдыхаю, но слова тают, когда его губы почти касаются моих.

— Уже вышла этой ночью, — шепчет он. — Всё остальное всего лишь пустые формальности.

Его поцелуй обжигает, как глоток огня, и я сама тянусь навстречу, забывая, что должна сопротивляться. Я цепляюсь за его плечи и ненавижу себя за то, что тело отвечает быстрее разума.

Когда Рик отодвигается, его глаза теплеют.

— Боишься? — спрашивает он.

Я едва киваю.

— Аэлина, я не смогу захотеть кого-то ещё. Значит, и второй жены не будет. Не стану ограничивать твою свободу... Я просто буду рядом.

Нет. Яростно мотаю головой, снова и снова.

Рик вздыхает:

— Я прошу ради нас. Потому что после этой ночи знаю: другой дороги у меня нет.

Он смотрит так, будто просит отдать ему весь мир. И я понимаю: если соглашусь, то должна быть уверена в своём будущем.

Мгновение тишины.

— Брачный договор, — наконец произношу я.

Рик моргает, будто не верит своим ушам:

— Что — брачный договор?

— Я хочу брачный договор, — повторяю твёрдо.

На миг в его глазах вспыхивает что-то тёмное, опасное, но я не отвожу взгляда.

— Мы, Вейлы, их не заключаем, — чеканит Рик.

— Тогда позови принцессу Лионии.

Его губы кривятся в усмешке:

— Зачем? Чтобы нести шлейф твоего свадебного платья?

Мы меряемся взглядами. Глупый. Женись тогда на принцессе… но вместо этого срывается другое:

— У меня нет свадебного платья. Ты хочешь провернуть обряд украдкой, будто мы воры.

— А ты хочешь праздника и тысячи глаз? — уточняет он.

— Нет. Я хочу… — слова застревают в горле. Не договора. Не обряда. Я хочу услышать, что он выбрал меня сам. Что любит вопреки магии и богам.

Рик наклоняется ближе.

— Чего же ты хочешь, Аэлина?

В его голосе нет насмешки, только искреннее недоумение. Для дракона странно само желание отказаться от священной связи — ещё труднее понять, зачем просить слов, когда есть истинность. И как я ему это объясню?

Я закусываю губу.

Рик смотрит на меня, будто на загадку.

— Почему ты злилась утром? — спрашивает он, заметив, что я не собираюсь отвечать.

— Потому что ты лжец.

— Во имя богов, Аэлина. И в чём же я лгал?

Не отвечаю.

— Как же с тобой сложно, — выдыхает Рик. — Неужели тебе было со мной плохо этой ночью?

— Нет.

— Тогда представь, что впереди у нас не одна такая ночь. И я понимаю твои страхи, но, Аэлина… я не твой бывший муж.

Молчу.

Рик раздражённо сжимает губы. Смотрит несколько минут в сторону, прежде чем снова говорит:

— До чего же ты упряма, — он вдруг замолкает. — Знаешь... Мой брат всё рассказал. И я в курсе насчёт Главы Совета... Игра не окончена. На балу заговорщики просто просчитались: Ривен выставил драконов слишком грамотно, поэтому мне досталась лишь царапина. Пустяк. Глупость мальчишки из рода Дарьен. Но опасность ещё не миновала.

Я хмурюсь: он говорит про юного дракона, которого я видела, когда разговаривала с сестрой. Лиорд Дарьен был рядом с Сааром... Но мысль обрывается — Рик наклоняется ближе, и запах его кожи стирает всё остальное.

— Я не могу подарить роскошную свадьбу. Но могу быть рядом. Всегда. И когда Совет падёт — если захочешь, мы устроим такой праздник, какого ещё не видел этот мир.

Я ошарашенно моргаю. Рик и правда считает, что дело в свадьбе?

Для него брак — формальность, связка силы и магии. Для меня это клетка, клеймо, из которого я однажды бежала. Мы смотрим на одно и то же, но видим разное.

Выпрямляюсь и произношу ровно:

— Договор. Брачный. Где будет прописано, что я могу жить там, где захочу.

— И где же тебе хочется?

— В Пурпурной крепости.

Рик прищуривается, его глаза становятся темнее:

— Хочешь, чтобы жена императора прозябала на окраине?

Я выдерживаю его взгляд:

— Хочу, чтобы жена императора имела право жить там, где она сама выберет.

Он долго смотрит на меня, а потом сдаётся:

— Ладно. Пусть будет так, если тебе от этого спокойнее.

— У меня есть ещё условия.

— Ну-ну, — янтарь в его глазах блестит. — Говори же их, Аэлина.

— Муж оставляет за мной все доходы крепости, право назначать людей и драконов в дозор. И ещё одно: мастерские и торговля — под моим контролем. Никто не имеет права вмешиваться в мои дела.

Вижу, как его глаза чуть сужаются.

— Ты собираешься вести дела, будучи императрицей?

— Собираюсь жить, а не сидеть в золочёной клетке. И это тоже войдёт в договор.

— Ты понимаешь, что говоришь это императору?

— Я говорю это мужчине, который сам предложил брак,

Янтарь в его глазах густеет, как мёд в тени.

— Что ещё? — почти шепчет Рик, уголки его губ тянутся в опасную усмешку. — Может, мой личный флот? Моих советников? Армию? Нет-нет, не стесняйся, называй всё сразу, дорогая.

— Это всё, — отвечаю, не отводя взгляда.

— Хорошо. Через три часа мы подпишем договор. Через двадцать четыре — поженимся.

Он берёт меня за руку — крепко, без права вырваться — и ведёт к выходу.