3. Крепость

Я прикрываю глаза и представляю, как ветер треплет волосы, как я стою на самом краю башни.

Внизу — иссушенное плато, растрескавшееся под солнцем.

Руки разведены в стороны.

Шаг.

Воздух захлёстывает грудь, звенит в ушах.

Сердце замирает, а потом… крылья.

Они должны раскрыться...

— И долго вы ещё собираетесь сидеть на лошади и пялиться на башню? — раздаётся холодный голос моего нового дворецкого.

Я вздрагиваю. Озадаченно моргаю.

Хранитель Рик стоит рядом, запрокинув голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Лошади у него нет. Видимо, я и правда засиделась.

— Думаю, я имею право на минуту тишины, — сухо отвечаю, выпрямляясь.

— Минуту — да, — говорит он медленно. — Но вы, лиора, разглядываете башню уже десять.

— Похоже, вы забыли, как разговаривать с теми, кто выше вас по крови. — Я поднимаю подбородок.

— О, я не забыл. Ни на миг. Вы — чистокровка, — говорит он, как будто это диагноз.— Наследница крови. Девочка, которой стало скучно в Цитадели, и она решила поискать приключений на собственный зад.

Слова режут. Хранитель думает: я глупая, скучающая. Он совсем не понимает, через что мне пришлось пройти — и это бесит. По-настоящему. До жжения в пальцах. До желания врезать словом. Так, чтобы он хотя бы на миг потерял своё бесконечное самообладание.

— Слезайте, — требует Рик. — У нас нет времени ждать, пока вы налюбуетесь местными красотами.

— Я не подчиняюсь приказам слуги.

Он смотрит, прищурившись. И в следующую секунду его руки оказываются на моей талии.

Движение резкое, уверенное — хранитель буквально стаскивает меня с лошади.

Я не успеваю даже возразить, как уже стою на земле. Почти вплотную к нему. Его пальцы всё ещё сжимают мою талию.

Он держит крепко — будто испытывает.

Я не отстраняюсь. Ни шага назад.

— Вы всегда задираете собеседников, когда скучно? — Его глаза вспыхивают, будто золото на солнце — ярко, почти обжигающе. — Или сейчас — потому что хотите, чтобы я вас заметил?

Я выпрямляюсь. Голову приходится вскинуть — он выше, и слишком близко.

Сердце грохочет. Не от страха. От ярости.

— Я не нуждаюсь в том, чтобы меня кто-то замечал. Особенно вы.

— Правда? — в его голосе скользит улыбка. — А я бы поклялся, что вы сейчас именно этим и занимаетесь.

— Осторожнее, — шепчу. — А то я могу решить, что вы хотите быть ближе, чем положено слуге.

— Это вам стоит быть осторожнее, лиора, — отвечает Рик всё так же спокойно. — Потому что я могу перестать делать вид, будто у меня нет желаний.

И в этот момент раздаётся голос:

— Прошу прощения!

Лакей появляется рядом — запыхавшийся, молодой, слишком шумный для этого места. Он замирает, кланяется и с неловкой заминкой бросает взгляд между нами, будто точно понимает, что вмешался не вовремя.

— Экономка Лавейл просила передать: лиору ждут в главном холле. Знакомство со слугами… и всё такое. Хранитель Рик, вы ведь проводите хозяйку?

Он молчит. Смотрит сначала на лакея, потом на меня. Лёд проступает в чертах.

— Разумеется, — произносит Рик ровно, отпуская меня. — Следуйте за мной, лиора.

Он разворачивается к крепости — движения точные, отрепетированные, как у дракона, который знает цену зрелищу и власти.

Я иду за ним.

Лакей возится с поводьями, будто надеется, что кто-то похвалит его за усердие.

— Лишь часть крепости обитаема, — бросает Рик, не оборачиваясь. — Остальное... временно не функционирует.

— Почему? — спрашиваю.

— Потому что замку нужен ремонт, — сухо отвечает он.

Я хмурюсь. Надежда на спокойствие тает с каждым его шагом. Он ведёт себя так, будто не я здесь хозяйка — а он бог, что снизошёл с пьедестала только потому, что ему наскучило стоять выше всех.

Я вновь ловлю себя на том, что уставилась хранителю в спину. Внутри всё клокочет от его наглости, но внезапно понимаю: я его знаю.

Не просто лицо — манера, движение плеч, даже походка.

Я точно его видела. Не раз. Он из Цитадели

Но стоило попытаться вспомнить имя — оно ускользало, как вода сквозь пальцы.

Сколько бы я ни вглядывалась, ни сверлила хранителя взглядом — пусто. Как будто кто-то намеренно стирает следы.

Магическая вуаль. Понимаю с пугающей ясностью.

Хранитель использует артефакт или заклинание. Скрывает либо облик, либо суть. Но это ничего не меняет: Рик — не тот, за кого себя выдаёт.

Пальцы невольно сжимаются в кулак. Не от страха — от злости. Меня сюда сослали, унизили. А теперь ещё и он, тот, кто скрывается, смеет вести себя так, будто всё это принадлежит ему.

«Кто ты?» — хотелось выкрикнуть. Прямо в спину. Но я лишь прикусываю щеку и продолжаю идти.

Мы пересекаем внутренний двор замка.

Затем — главный вход. Тяжёлая дверь скрипит на петлях, и мы входим. Рик не останавливается — ведёт меня дальше, мимо поблекших от времени гобеленов и стен, пахнущих сыростью.

Коридор встречает тишиной. Воздух здесь холоднее, стены — гладкие, но местами испещрены узкими трещинами, будто когти скребли по камню.

Сводчатый потолок нависает слишком низко. В некоторых местах сыплется штукатурка, а из стен торчат ржавые скобы — видимо, оставшиеся от старых укреплений.

— Смотрите под ноги, — говорит Рик, не оборачиваясь. — Пол в некоторых местах начал проседать.

— Заботитесь обо мне? — Я иронично выгибаю бровь.

— О своей работе, — отрезает он.

Снова замечаю: голос ровный, интонации чужие. Но всё же… есть в них что-то болезненно знакомое. Словно я уже слышала этот голос когда-то.

— Вы давно здесь? — спрашиваю.

— Достаточно. — Короткий ответ. Ни одного лишнего слова.

Я стискиваю зубы.

— А раньше вы… кем были?

Рик останавливается. Внезапно. Я едва не налетаю на него, и он поворачивается — медленно, будто специально, чтобы дать мне время ощутить каждую секунду. Его янтарные глаза ловят мои, и мне кажется, что в них вспыхивает предупреждение.

— Я служил хранителем крепости в Двенадцатом регионе.

— Серьёзно? У самого защитника Истока? — я не скрываю удивления. Ривен Вейл — закон. Ему подчиняется генералы, армия и дозор.

Губы Рика едва заметно дёргаются — почти улыбка.

— Серьёзно, — подтверждает он, глядя прямо в глаза.

Хранитель вновь разворачивается и идёт дальше. Я вынуждена следовать за ним. Мы входим в главный холл: он просторный, с высокими сводами и потемневшими от времени стенами.

Тусклый свет просачивается сквозь узкие витражи, выхватывая из полумрака резные колонны.

Пол выложен тёмным камнем, отполированным до блеска, с серебряными прожилками.

На стенах висят выцветшие картины в массивных рамах.

В холле нас уже ждут. Слуги выстраиваются в полукруг — без лишней суеты, но и без особого почтения. Кланяются чуть запаздывая, словно не уверены, кому именно кланяются.

Из их рядов выходит пожилая женщина. Она хромает, но идёт прямо, с достоинством.

— Лиора, — произносит она, склонив голову. — Я — экономка Лавейл. Добро пожаловать. Позвольте представить тех, кто остался на службе. Нас немного. Но все — свои. Мы держим эту крепость давно.

***

Я вежливо улыбаюсь.

— Это Талвин, — экономка указывает на сухощавого мужчину в простой жилетке. — Наш рунник. Он отвечает за защитные знаки на дверях. Если что-то пойдёт не так, он тут же нанесёт новый рисунок, и дверь снова будет закрыта.

Талвин кланяется. Его лицо угловатое, губы тонкие, глаза бесцветные. У виска — старый шрам, но взгляд спокойный, выверенный.

— Аста, старшая горничная, — продолжает экономка. — Помогает мне с хозяйством, следит за чистотой в жилых комнатах. Шитьё, бельё, личные поручения — тоже под её началом.

Аста невысока, молчалива, руки сцеплены перед фартуком. От неё пахнет лавандой и щёлоком. Она кивает быстро, чуть испуганно, будто не уверена, можно ли ей смотреть на меня.

— На кухне осталась только Брина, — голос Лавейл чуть теплеет. — Повар. Меню сейчас скромное, но горячая пища подаётся вовремя. При необходимости — подстроимся под ваши вкусы, лиора.

Брина — крепкая женщина с усталым лицом. Волосы убраны под чепец, в руках вытертое полотенце. Кланяется неглубоко, но уважительно.

— И наконец Вин. Лакей и посыльный, — Лавейл задерживает взгляд на юноше. — Работает недавно, но старается.

Вин широкоплеч. На щеке — след от ожога или ссадины. Он отводит взгляд, когда я встречаюсь с ним глазами. Кланяется неловко.

Экономка называет ещё несколько имён, прежде чем добавить:

— Остальные… ушли. Кто по болезни, кто по нужде.

Я молча киваю. Их мало. Всё на грани, но хватает, чтобы замок дышал. Едва. Как организм, который ещё жив, но каждый его орган — на пределе.

— Жаль, — говорю. — Надеюсь, тем, кто ушёл, сейчас лучше. И благодарю. Знаю, вам пришлось нелегко без хозяйки. Надеюсь, теперь всё наладится.

— В этом я не сомневаюсь. — Лавейл снова кланяется, чуть ниже, чем прежде.

Я жестом отпускаю слуг. Они медленно расходятся, бросая на меня заинтересованные взгляды.

— Если хозяйка пожелает, могу показать основные помещения, — слышу за спиной голос Рика.

Он подчеркнуто вежлив. Но я точно знаю: будь его воля — он бы вышвырнул меня отсюда сию же минуту.

Я поворачиваюсь. Янтарные глаза хранителя не выражают ничего, но смотрят прямо.

— Разве вы не считаете, что мне сначала стоит отдохнуть? — спрашиваю с усмешкой. — Или вы надеетесь, что я споткнусь в одном из коридоров?

— Я предлагаю информацию. Остальное — на ваше усмотрение.

Отвечать не хочется. Но и отказываться — тоже. Чем быстрее я увижу, что теперь моё, тем яснее пойму, что с этим делать.

— В таком случае покажите. Только без лекций, — произношу сдержанно.

— Следуйте за мной. — Рик едва склоняет голову.

Мы обходим половину первого этажа. Хранитель движется быстро, не давая мне времени задерживать взгляд. Показывает только то, что считает нужным.

— Кухня, — коротко бросает он, открывая дверь.

Комната просторная, всё необходимое на месте. Вдоль стены стоят вытянутые колбы с водой — она тихо бурлит и поблёскивает, скорее всего из-за наложенного заклинания очищения.

Рассмотреть кухню больше не успеваю: Рик уже уходит, и мне приходится почти бежать за ним.

— Комнаты слуг, — говорит он, не сбавляя шага.

Мы снова проходим мимо главного холла, но теперь в обратном направлении.

— Гобелены... не все пережили последние годы, — комментирует Рик.

Я останавливаюсь у одного. Выцветшее изображение женщины с пурпурными крыльями. В одной руке — меч, в другой — посох. Лицо вытерто. Будто его стерли специально.

Экономка Лавейл

***

— Ну что, вы там надолго застряли? Нас ведь ещё второй этаж ждёт, — холодно интересуется Рик.

Я нарочно остаюсь на месте — пусть бесится дальше.

Хранитель вздыхает и разворачивается обратно.

В этот момент к нам приближается лакей Вин. Он несёт мой чемодан и явно нервничает. Увидев нас, резко останавливается — и кланяется не мне, а Рику.

— Ва… ваше вели… — Вин осекается. Лицо вспыхивает, взгляд дёргается в сторону. — Хранитель Рик. Я принёс вещи лиоры.

Я хмурюсь, но Рик остаётся совершенно невозмутим.

— Отнеси на второй этаж, — коротко бросает он. — Оставь у библиотеки. Дальше я сам.

— Да, хранитель, — Вин кивает и поспешно направляется к лестнице.

Мой взгляд цепляется за лакея. Прозвучало странно. Наверное, Вин просто запутался в словах — рядом с Риком это неудивительно.

Хотя... а если не запутался?

С этим я ещё разберусь. Позже.

— Что тут у вас? — спокойно спрашивает Рик у меня за спиной, осторожно касаясь гобелена.— Ничего интересного. Это Сайра Таль. Идёмте. — Он направляется к лестнице, даже не убедившись, что я иду следом.

— Откуда вы знаете? Лица же нет, — я устремляюсь за ним. — Вы хорошо знаете род Таль?

Рик не отвечает.

Мы поднимаемся. Навстречу нам, едва не слетая со ступенек, сбегает Вин. Чемодана нет. Глаза — круглые. Завидев нас, он вздрагивает.

— Он меня убьёт… он точно меня убьёт… — бормочет Вин себе под нос, проскальзывая мимо.

— Вы не ответили на мой вопрос, — говорю я, невольно глядя вслед лакею.— Так кто такая Сайра Таль, хранитель?

— Осторожнее, — холодно говорит Рик, полностью игнорируя мой вопрос. — Камень старый, местами крошится. Смотрите под ноги, лиора.

Закатываю глаза. Даже ответить нормально не может.

— Сайра Таль, — повторяю вполголоса, стараясь запомнить.

Держусь чуть сзади хранителя. Почти наверху наступаю неудачно — край ступени с хрустом осыпается под пяткой, и нога уходит вниз…

Всё происходит за секунду: я теряю равновесие, тело наклоняется, пальцы хватаются за воздух.

И вдруг — рывок.

Рука хранителя хватает меня за предплечье, резко, почти грубо, и тянет вверх — прямо на себя.

Я врезаюсь в Рика грудью, моя ладонь упирается в его плечо.

Он держит крепко — слишком крепко, пальцы словно ввинчиваются в кожу сквозь ткань.

Мы замираем.

— Я же предупреждал, — холодно произносит Рик и отпускает меня так внезапно, будто прикосновение обожгло. — Смотрите под ноги, лиора. Или в следующий раз я позволю вам упасть.

Щёки вспыхивают вовсе не от смущения.

— Вы всегда так хватаетесь за женщин? — спрашиваю я, желая поддеть.

Рик прищуривается, но не отвечает, будто ничего не произошло.

— Поднимайтесь. Второй этаж сам себя не покажет, — бросает он через плечо и продолжает путь вверх.

Я следую за ним. Ладонь скользит по прохладным перилам.

Второй этаж встречает тишиной.

— Здесь жилые помещения, — говорит Рик, не оборачиваясь. — Гостевых комнат три. Простые, но сойдут.

Он указывает на одну из дверей.

— Это хозяйские покои, — говорит Рик и останавливается. Он касается ладонью косяка — руны мягко вспыхивают, расползаясь по дереву серебристыми линиями.

Я делаю шаг вперёд.

— Значит, это — моя комната.

Рик не двигается.

— Могла бы быть.

— Что значит — могла бы? — переспрашиваю.

— Я изменил руну.

— Простите, вы что?

— Перенастроил её. Теперь вы не сможете зайти.

Я подхожу ближе, сердце уже колотится.

— На каком основании?

— На основании того, что библиотека за этой стеной. Мне не нужно, чтобы вы шастали туда, когда вам вздумается. Особенно ночью. Особенно одна.

— Вам не кажется, что хозяйка имеет право заходить туда, куда пожелает?

— Вы не хозяйка. Пока что. Гость с гербом Фавьен, не более.

Его янтарные глаза сводят меня с ума. Ни капли страха. Только превосходство.

— Отмените руну, — приказываю.

Рик усмехается.

— Попросите получше. Может, передумаю.

Я врезаюсь в его взгляд.

— У вас… проблемы с женщинами, хранитель Рик? Или с властью?

— Ни с тем, ни с другим.

— Тогда я вам просто не нравлюсь?

— Возможно.

— Но это моя крепость.

— Разве только по бумагам, — его голос становится ледяным. — Без арха она не признает вас хозяйкой.

— Вы меня боитесь.

Он медленно склоняет голову набок.

— Нет. Я просто знаю Фавьен.

Хочется выпалить: «Я не Фавьен». Но прикусываю язык. Неважно.

Мы стоим почти вплотную. Я ощущаю тепло его тела и злость — яркую, как вспышка. И ещё кое-что. Притяжение. Тонкое. Необъяснимое. Бешеное.

— Я заберу эту комнату, — говорю.

Он наклоняется ближе — слишком близко. Его дыхание щекочет кожу, а голос скользит по уху — низкий, ленивый, как прикосновение пальцев по горлу.

— Попробуйте. Я скучал по хорошей стычке. Надеюсь, вы не разочаруете.

16. Перемирие не предусмотрено

Рик не ждёт ответа. Он подходит к соседней двери, полукруглой, с замысловатым узором.

Видимо, библиотека.

У стены сиротливо приткнулся мой чемодан, будто специально, чтобы подтвердить догадку.

Я вздыхаю. Понятно. В этой крепости, как и с её хранителем, ничего простого не будет.

Рик касается косяка. Его пальцы движутся с безупречной точностью. На дереве вспыхивает руна, серебристым пламенем расползаясь по поверхности.

— Библиотека, — говорит он, не глядя на меня. — Временно закрыта.

Я прищуриваюсь.

— Временно?

— Затопило, — отвечает он, как ни в чём не бывало.

— Затопило? — я делаю шаг ближе. — Мы на втором этаже, хранитель Рик. Вы хоть представляете, как вода должна себя вести, чтобы затопить второй этаж?

Он бросает на меня спокойный, чуть насмешливый взгляд.

— Вверх. — Он делает движение рукой, как будто это элементарно. — Есть такая магия. Если сильно постараться — затопить можно что угодно. Даже тронный зал. Даже чердак. Даже чужую гордость.

— Вы затопили библиотеку специально?

— Я? — он приподнимает бровь. — Лиора, вы переоцениваете мои способности.

— Значит, доступ туда запрещён?

— Пока не решим, что делать.

— Или пока я не уеду? — уточняю.

Рик склоняет голову набок. Его янтарные глаза как расплавленный металл, холодные и всё же обжигающие.

— Мне нравится ход ваших мыслей. Он вполне достоин библиотеки. Жаль, что она сейчас… недоступна.

Он подхватывает мой чемодан, и не дожидаясь реакции, уходит.

Я иду следом.

Не из покорности — из упрямства.

Из стремления разглядеть, что он прячет за вежливой маской, за янтарным взглядом и светом рун. Что в этом замке принадлежит ему, но должно принадлежать мне.

Мы поднимаемся на третий этаж. Здесь темнее, прохладнее. Потолок чуть ниже, воздух тоньше, как будто он разрежен магией. Пахнет медью.

— Эти помещения больше не используются, — сообщает Рик.

Он ведёт меня мимо комнаты с выгравированным символом глаза.

— Обсерватория, — добавляет он. — Она ещё функционирует. Правда в некоторых частях купола трещины. Но вы, насколько мне известно, не астроном.

Не отвечаю. Он прав. Я не астроном. Я — хозяйка.

Он поворачивает налево, в крыло, куда почти не добирается свет. Пол здесь скрипит, а стены покрыты тонкой сетью трещин.

— Ваши покои — здесь, — бросает Рик и, открыв дверь, аккуратно ставит чемодан у стены.

Я делаю шаг внутрь и замираю.

Запах сырости ударяет в лицо.

Комната узкая, с низким потолком. Одинокое окно смотрит прямо на серую каменную стену. В углу облезшие обои, на полу вздувшийся ковёр, в щели тихо колышется паутина.

— Вы серьёзно? Это же худшие покои в замке. — Я почти бросаюсь к двери, готовая вылететь отсюда. Но останавливаюсь. Он ждёт моей капитуляции — а я не умею проигрывать.

— Зато здесь прекрасная акустика, — говорит Рик.

— Простите?

— Видите арку у потолка? Звук будет мягко отражаться. Если вы решите петь, читать заклинания… или устраивать скандалы, — он бросает на меня косой взгляд, — вы будете звучать весьма внушительно.

— А запах плесени?

— Это не плесень. Это дух времени, лиора. Он делает интерьер… подлинным.

Я подхожу ближе, встаю прямо перед ним.

— Зачем вы это делаете, хранитель Рик? Получаете удовольствие, издеваясь?

— Я выбираю практичность, — произносит он, игнорируя мои вопросы. — Меньше окон — меньше сквозняков. Каменные стены дают хорошую звукоизоляцию. Холод бодрит.

— Удивительно, что вы не отвели мне чулан под лестницей. Это ведь в вашем стиле.

— Под лестницей слишком сыро. А здесь — ровный пол.

Рик не ждёт ответа и идёт к выходу.

— Осмотритесь. Я велю принести одеяла. Не хочу, чтобы вы заболели.

— Прямо дрожу от вашей заботы.

— Я заметил, — бросает он и уходит, не оглянувшись.