4. Перемирие не предусмотрено

Я топаю ногой. Один раз. Другой.

Да. Пол действительно ровный.

Идеально, чтобы одному надменному снобу было удобно по нему маршировать. Только вот замок — мой. И если Рик всерьёз думает, что я останусь в этой сырой дыре, значит, он меня совсем не знает.

План возникает сам собой.

Подхватываю чемодан и выхожу в коридор. Дорогу назад помню прекрасно — ноги сами находят путь. Ступеньки встречают холодом камня. Спускаюсь осторожно, шаг за шагом, стараясь не оступиться.

На втором этаже замечаю старшую горничную. Она идёт навстречу, аккуратно прижимая к себе стопку чистого белья.

— Аста, — окликаю я. — Не подскажешь, где найти рунника?

— Талвина?

— Да-да, — киваю.

— Он сейчас на кухне, — отвечает Аста, поправляя ткань в руках. — Вас проводить?

— Нет, спасибо. Я знаю, где кухня.

Аста неловко кланяется и идёт по своим делам.

Спускаюсь на кухню, злясь на всё сразу: на лестницы, на сноба-хранителя, на сквозняки в комнатах и особенно — на саму себя. Потому что всё это раздражает куда сильнее, чем должно.

Меня здесь не ждали.

Меня здесь не уважают.

Так почему я должна играть по его правилам?

Кухня встречает смесью ароматов.

Брина месит тесто, пока Талвин рассказывает шутку про мародёров. Но стоит приблизиться — рунник тут же замолкает. Брина утыкается в тесто, боясь лишний раз на меня взглянуть.

— Талвин, — говорю спокойно. — Вы должны помочь мне с руной.

— Да, конечно, лиора, — кивает он. — Где именно проблема?

— Проблема с той, что на двери покоев хранителя Рика, — поясняю.

Талвин напрягается.

— Но хранитель ведь может и сам менять руны...

— Может. Но сейчас он занят. Пошёл отдавать распоряжения, чтобы наконец-то привели в порядок хозяйские покои. А пока прислуги мало — решил принять участие лично. Начал с самого необходимого. Сказал, что принесёт одеяла.

Брина роняет взгляд в тесто.

Талвин на миг замирает, потом откашливается, избегая встретиться со мной глазами.

— Понятно, — бормочет он осторожно.

— Простите, лиора, — тихо говорит Брина. — Письмо пришло неожиданно. Мы не успели как следует подготовиться.

— Ничего страшного, — говорю с улыбкой. — Вот почему хранитель и уступил мне свою комнату. Всё же хозяйке не по рангу ютиться в сыром углу.

Брина поспешно кивает, соглашаясь.

— Сейчас посмотрим, что с руной, — вздыхает Талвин. — Вероятно, она привязана к его ауре. Но можно наложить временный доступ — если он сам разрешил.

Мы выходим из кухни, идем по коридору.

— Позвольте, я понесу, — предлагает Талвин, кивнув на чемодан в моей руке.

— Не стоит, — отвечаю. — Сама справлюсь.

Каменные стены дышат холодом, а где-то под рёбрами разгорается нечто упрямое — горячее, как первый огонь. Почти триумф.

Пока хранитель Рик пошел за одеялами, я делаю первый ход.

Талвин останавливается у двери.

— Так… — бормочет он, скользя пальцами по косяку. — Это не обычная руна. Есть дополнительный узел защиты. Скорее… личный контур. Видите?

Я с интересом наблюдаю за его действием. Если там отпечаток ауры... то, может, ничего и не выйдет?

Но руна поддаётся.

На дверном косяке вспыхивает бледное серебро, я мысленно готовлюсь. Не к ссоре — к игре. Потому что, когда Рик вернётся и увидит меня в своих покоях, я предложу ему самое невинное из оружий.

Улыбку.

А потом потребую хозяйские покои.

Талвин открывает дверь, слегка кланяется и удаляется.

Я вхожу, распахивая её шире, чем нужно. Без стеснения ставлю чемодан прямо на его кровать. Открываю.

Да, вторгаться в чужое пространство, пожалуй, не самый деликатный шаг. Но Рик не оставил мне выбора.

Достаю тёмно-зелёное платье и вешаю на спинку стула. Нарочно.

Оглядываюсь.

Надо решить, где ещё разложить свои вещи.

Комната хранителя уютная, но сдержанная. Стены обиты тёмной тканью, оттенок которой колеблется между синим и чёрным. Мебель простая, но явно дорогая. Ни одной лишней вещи.

Снимаю плащ, вешаю на крючок рядом с дверью.

На столе аккуратно сложены бумаги. Я, разумеется, не читаю их только прикасаюсь пальцами к краю. Почерк аккуратный, ровный.

Тут же отворачиваюсь.

Чемодан распахнут. Из него выглядывает кружевной лиф — синий, в тон его стен. Поправлять не буду.

Сажусь в кресло. Медленно скрещиваю ноги, не сводя взгляда с двери.

***

Пальцы немного дрожат, пока я расплетаю волосы. Они мягко падают на плечи волнами.

Шаги в коридоре.

Неужели хранитель Рик?

Я не встаю. Только чуть поправляю подол и жду. Сердце стучит не от страха, а от предвкушения.

Рик появляется на пороге.

Замирает.

Он скользит взглядом по креслу, по раскрытому чемодану, по лифу — и задерживается на мне. Долго. Слишком долго.

— Вижу, вы уже устроились, — наконец говорит Рик, вскидывая смоляную бровь. — Захват без объявления войны?

Я улыбаюсь. Самой безобидной из своих улыбок.

— Лучшая оборона — нападение.

Рик смотрит чуть дольше, чем нужно.

— Любопытно. Посмотрим, как долго вы удержитесь на завоёванной территории.

— Ну, вы же сами сказали, что велите принести одеяла, — говорю невинно. — Я просто решила, что вам будет удобнее принести их прямо сюда.

Он не двигается. Только слегка приподнимает подбородок, словно оценивает не меня, а расстановку фигур на доске.

— Интересная у вас комната, — Я встаю из кресла. — Очень… дисциплинирующая. Сразу видно, кто здесь привык отдавать приказы.

Рик делает шаг внутрь. Медленно закрывает за собой дверь.

— А вы, выходит, привыкли их нарушать?

— Я привыкла, что мою власть не оспаривают.

— В этом мы с вами похожи, — лениво замечает он.

Медленно иду вперед. Ладонь скользит по его столу. Бумаги остаются нетронутыми, но я знаю, что он видит: я могла бы.

— Раз мы похожи, хранитель Рик, тогда у нас есть повод обсудить границы. Например, где заканчивается ваша власть… и начинается моя.

— Пожалуй. — Он прищуривается.

На секунду тишина снова натягивается между нами, как леска.

— Я останусь здесь, — говорю твёрдо. — По крайней мере, пока не приведут в порядок мои покои. Если вас это не устраивает, — я делаю паузу, — подайте жалобу Совету в Цитадель.

Его улыбка ложится на губы медленно, но в ней больше жара, чем следовало бы. Я ощущаю этот взгляд не глазами — кожей.

— Обязательно, — замечает Рик, не скрывая иронии. — Как только освобожусь от борьбы с плесенью, непокорными рунами и дерзкими женщинами.

Рик подходит к столу, одним движением сгребает бумаги, затем неспешно направляется к двери. Уже взявшись за ручку, оборачивается:

— Уверены, что хотите войны, лиора? Поверьте, вам куда проще вернуться к бальным залам Цитадели. К платьям, лентам и сплетням за чаем, которые так любят обсуждать молоденькие, избалованные лиоры вроде вас.

Что-то сжимается внутри, но я вскидываю подбородок. Он не понимает главного: мне некуда возвращаться.

— Боюсь, ни платья, ни балы меня не интересуют, хранитель. И воевать не обязательно. Достаточно, чтобы вы знали своё место.

Я делаю паузу, затем медленно произношу:

— Но если вы понимаете только язык войны… значит, придётся говорить на нём.

— Вот как? — В его глазах вспыхивает насмешка.

— Сегодня вы можете занять любые покои в моей крепости, — продолжаю спокойно. — Холод бодрит, не так ли?

— Весьма, лиора.

— Но ваши покои бодрят ещё лучше, — едко добавляю я.

Рик не отвечает сразу. Лишь чуть приподнимает бровь, взгляд становится острее, будто он только что проиграл партию, которую не собирался играть. Но не злится. В его глазах — то самое опасное любопытство, которое не терпит границ.

Дверь за ним закрывается. Почти беззвучно.

Остаюсь в его комнате.

Проходит не больше часа.

Я успеваю распаковать остальные вещи, снять обувь, налить себе воды — и почти убедить себя: он не вернётся. Предпочтёт сохранить лицо и проигнорирует моё присутствие.

Но дверь всё же приоткрывается.

Не Рик.

Юная горничная входит неуверенно. Поклон у неё получается торопливый, будто она боится задержаться.

За ней двое лакеев осторожно катят тяжёлую металлическую ванну. Устанавливают её в центре комнаты и тут же прикрывают ширмой.

Следом вносят две изящные подставки на тонких ножках. Верх каждой выгнут, словно держатель для свечей, но вместо огня — парящие в воздухе розоватые магические сферы.

В воздухе тут же растекается аромат арэны и лунного серебра. Пряный. Почти интимный.

Ванна? Он смирился… или бросает вызов?

***

Служанка откашливается и говорит, не поднимая взгляда:

— Хранитель Рик распорядился доставить вам ванну прямо в покои, лиора. Горячую. С маслами… чтобы снять усталость с дороги. И раздражение.

Несколько секунд просто моргаю.

Лакеи возвращаются с вёдрами, ступая так бережно, словно несут не воду, а золото. Капли, упавшие на камень, тут же вытираются тканью, чтобы не потерять ни одной.

Ванна наполняется медленно, почти торжественно. И когда, казалось бы, воды уже достаточно, один из лакеев достаёт из-за пояса крошечный кристалл — прозрачный, с мерцающей зеленью внутри — и без слов бросает его в тёплую, едва колышущуюся гладь.

Он тонет с лёгким звоном, как колокольчик под водой. Через секунду поверхность начинает светиться едва заметным зеленоватым светом.

Воздух наполняется прохладным ароматом, будто только что прошёл дождь.

— Очищающий камень, лиора, — тихо говорит служанка. — Можно купаться.

Я хмурюсь, обхожу ванну несколько раз.

Может, там яд?

Или магия с побочным эффектом?

Странно это всё.

— Есть ли ещё что-то, что передал хранитель?

Лицо служанки покрывается пятнами.

— Да, лиора, — отвечает она, почти виновато. — Хранитель Рик попросил передать: раз вы уже оккупировали его покои, ему остаётся лишь заботиться о вашем комфорте...

Она сглатывает и добавляет чуть тише, опуская глаза:

— …и что ванна — это самый безопасный способ остудить вас, прежде чем вы спалите его любимую кровать.

Я победно улыбаюсь. Значит, решил отступить с достоинством?

Будем считать: враг повержен. Признал поражение и в качестве извинения прислал расслабляющий подарок. Разумеется, в своей едкой манере.

Я медленно касаюсь воды, проводя пальцами по её поверхности, где пузырьки масла переливаются в свете магических сфер.

Через миг ухожу за высокую ширму, мягко отказываясь от помощи с купанием, и прошу служанку заняться постелью.

Стягиваю с себя платье.

За ширмой доносятся звуки: лёгкое шуршание ткани, звон застёжек, взмах сбрасываемого покрывала.

Когда вхожу в воду, она касается меня мягко, окутывает, как роскошное одеяло. Я закрываю глаза на секунду, позволяя теплу разлиться по телу. Откидываю голову, погружая волосы в ласковую глубину; тишина заливает уши, и мир становится глухим. Пузырьки масла ласкают кожу, разлетаются лёгкими бликами по поверхности, будто кто-то невидимый рисует круги.

Итак, лакей Вин назвал его «Ваше Величество»… Значит, он — император? Тот самый Сильрик? Или, может, правитель какой-то другой земли? За Пустошью начинается Империя перевёртышей. Чуть дальше — осколочные государства, где трон держится на крови и войне. Если Рик действительно связан с одним из этих тронов…

Я открываю глаза.

Это многое объяснило бы. И его власть, и манеру приказывать, и то, как он смотрит — будто оценивает.

Но если он все таки Сильрик Пламенорожденный, наш император… Тогда что он делает здесь? И почему скрывается под маской хранителя?

Я резко сажусь, вода с шумом разлетается в стороны.

Матушка… Она знает. Конечно, знает, кто он. Она ведь сама выбирает слуг и ведёт все счета этой крепости.

Вдруг перед глазами молниеносно всплывает наш разговор. Она тогда сказала, что горный воздух способствует зачатию. Я ещё удивилась — от кого я должна рожать, если у Каэля уже новая жена?

А что если… она хочет, чтобы я стала любовницей Императора?

Вот зачем меня сюда отправили.

Если это действительно случится, Каэль, конечно, не признает ребёнка.

Зато род Фавьен с радостью заберет его себе. Особенно если родится мальчик.