6. Проси

Его ленивый жест мгновенно приводит в движение всех мародёров. У двоих в руках вспыхивают хлысты, сотканные из магии, дрожащие в воздухе, как затаившиеся змеи. Нет, они не касаются плоти. Их используют для запугивания. Хватает минуты, чтобы расставить людей напротив петли. Секунды достаточно, чтобы дать понять: вздёрнуть могут в любой момент.

— Святая Аквария... — выдыхает Вин у меня за спиной.

— Он кнаэр Вольного города, — шепчет дозорный. — С ним не стоит воевать. Лучше договориться.

Кнаэр — это как император. Вольные города независимы друг от друга и различаются только именем владыки.

— Боюсь, вы правы, — тихо отвечаю я.

Мародёр с верёвкой подходит ближе и дёргает её так резко, что девушка на другом конце падает на колени перед Сааром, поднимает взгляд — в её глазах застывший ужас.

Аль’Саэн наклоняется, берёт её за подбородок и плавно запрокидывает голову, будто изучает дорогую игрушку.

— У неё красивый голос, — говорит он. — Я почти поддался искушению сделать из него артефакт. Представь: голос, звучащий только для тебя. Как музыкальная шкатулка.

Он выпрямляется и смотрит на меня с интересом.

В груди всё сжимается. Лёгкость, с которой дракон говорит о живых людях, вызывает отвращение. Но Саар не отворачивается. Он как будто смакует мою реакцию, дожидается, впитывает её.

— Вы не можете так поступать с живыми людьми, — произношу я, не отводя взгляда от эшафота. — Это чудовищно. Разве вы сами этого не видите?

— А если они воры? — он указывает на девушку, потом на старика. — Или дезертиры? Помощники чужаков?

— Тем более, — отвечаю. — Отправьте их на работу. Пусть трудятся на благо города. Вы ведь достаточно умны, чтобы это понимать, шайр. Эти пленники могут пригодиться.

— Их слишком много, милая. Каждую неделю новые лица. — Он прищуривается. — Они лишние. На них не рассчитаны наши запасы. А мое терпение не вечно.

— Вы называете их преступниками только потому, что на них не хватает воды. Но жажда не делает человека врагом. Они тоже хотят жить.

Дракон усмехается и, не глядя, кладёт ладонь на голову девушки. Та едва заметно вздрагивает. Не от страха, а из-за унижения.

— Значит, добрая? — спрашивает он.

— Нет. Справедливая.

— Ты хотела бы их спасти? Всех?

— Да.

— Тогда попроси, — в его голосе проступает бархатистая вкрадчивость, словно он ласкает словами, но от этого только холоднее.— Попроси и я отпущу их. Всех. Но не просто так.

— Что вы хотите?

Он подходит ближе. Совсем близко. Его дыхание касается кожи.

— Тебя.

На секунду мир замирает. Даже ветер затихает.

— Это невозможно. Я замужем за генералом Ретьеном, — отвечаю. Никогда не думала, что имя Каэля может звучать как защита.

Саар усмехается, чуть наклонив голову:

— И что? Разве я звал тебя замуж, милая? Я всего лишь предложил сделку.

— Это плохая сделка.

— Почему? Потому что тебе страшно? Или потому что интересно?

Он изучает меня.

— Ты дрожишь, — наконец шепчет Саар. — Думаешь, я последний мерзавец?

Не отвечаю.

— Я всего лишь пригласил на чай.

Аль’Саэн перебирает мои волосы, медленно скользя ладонью к затылку.

— Так не бойся меня. Хотя нет… бойся.

Его голос становится шелковым.

— Но только в моей постели. Там тебе позволено всё... даже забыть, кто сильнее.

Я собираюсь ответить, но он тут же прижимает два пальца к моим губам.

— Давай так. Можешь взять этих людей. Я знаю, твоему пёсику-хранителю не хватает рук. А это всё же ресурс. Дарю. Взамен просто чай. Согласна?

Саар

***

Я поднимаю взгляд. Внутри всё бурлит: гнев, стыд. Хочется уколоть, бросить в ответ хоть слово — но я лишь пытаюсь унять сердцебиение.

Да, эти земли правда опасны. Пожалуй, тут стоит передвигаться с личной армией.

— Только чай. Не более, — наконец отвечаю я.

Никто и представить себе не может, как тяжело дался этот ответ. Хочется выдохнуть, но даже воздух даётся с боем. Чувствую, как Саар затягивает петлю уже на мне. Только верёвка из вежливости, улыбок и чая. Но если я скажу «нет» — он их повесит. У меня на глазах.

Саар вскидывает бровь, и я понимаю, чего он хочет.

— Пожалуйста, шайр. Отпусти этих людей, — говорю громко.

Вин молчит, но я ловлю его взгляд — не жалость. Уважение. Он понял, чего мне стоил «чай» и «пожалуйста».

— Все слышали? — ласково произносит Саар. — Моя шайра попросила. Значит, сегодня будет спектакль с открытым финалом.

Он щёлкает пальцами.

Мгновение — и хлысты исчезают, как будто их никогда не существовало. Верёвки падают, словно развязались сами.

Старик тихо рыдает. Женщина оседает на деревянный настил, прямо под виселицей, не пытаясь встать, словно не верит, что осталась жива.

Ломают не болью, а страхом, и Саар знает это лучше всех.

— Вам повезло. Сегодня. — Дракон обводит взглядом пленных. — Но если кто-то из вас предаст мою шайру… я закончу начатое. Ясно?

— Да, — раздаётся со всех сторон.

— Спасибо, — шепчет кто-то срывающимся голосом.

Я встречаю взгляд Саара. Он улыбается: весело, с ноткой безумия.

— Этих в крепость, — приказывает он одному из своих. Затем оборачивается ко мне: — Куда тебе, милая?

— В банк, — едва слышно отвечаю.

— Проводишь, — кивает Саар тому, кто всё ещё жуёт травинку. — Только пусть выдадут всё за один визит. Моя личная рекомендация. А потом… я жду её в чайной. Восточной. Пусть выберет аромат сама.

Саар снова щёлкает пальцами. Вспышка вырывается из кончиков, в воздухе рождается остроугольная руна. Она зависает, дрожит и взрывается. Пламя охватывает ящики, пожирая дерево без дыма.

Жар обдаёт моё лицо.

Через секунду от ящиков остаётся лишь чёрный пепел.

— Прошу, милая, — Саар склоняет голову, едва заметно. — Я больше не мешаю.

Возвращаюсь к лошади, ощущая на себе взгляд дракона. Позади тихо шелестит сбруя, мои спутники тоже садятся в седло.

Путь до города занимает меньше получаса, но мне кажется, что скачем целую вечность. Ветер сушит губы, из-под копыт вырываются струи пыли, а мысли не отпускают.

Моя шайра…

Саар сказал это так, будто уже меня пометил. А если он решит, что я действительно принадлежу ему?

А вдруг однажды я соглашусь?..

Ну уж нет. Я что, совсем с ума сошла?

Мы въезжаем в город с южной стороны, минуя торговые палатки и ряды с выцветшими навесами. Стараюсь больше не думать о мародёре. Он слишком легко проникает в мысли.

Воздух здесь плотный, насыщенный ароматами: сандал, жжёные травы, специи и что-то горькое.

Вин ёрзает в седле, бросая настороженные взгляды по сторонам.

— Не нравится мне тут, — бормочет он, скорее себе, чем мне.

Не отвечаю. Но, пожалуй, он прав. Город давит: шумом, запахами, напряжением под кожей. Я тоже чувствую себя неуютно.

Добираемся до перекрёстка. Я оглядываюсь, и в этот момент мародёр лениво указывает:

— Вон туда.

Мы сворачиваем вправо. Здание банка выделяется среди остальных — не пышностью, а выверенной симметрией: белый камень, серебряные колонны. Я спешиваюсь и быстрым шагом направляюсь к двойным дверям.

***

Банк встречает тишиной. Здесь странно спокойно, как в музее: звук шагов гаснет под высокими сводами, свет ложится на пол ровными квадратами через витражи, а воздух пахнет дорогой бумагой.

— Номер каплекарты, род, цель визита? — не поднимая глаз, спрашивает женщина за стойкой.

— Три-девять-четыре. Лиора Аэлина Р’алтея. Запрос к семейным реестрам рода Фавьен, — отчеканиваю я, протягивая серебристую пластину с рунной вязью.

Каплекарта вспыхивает, магический свет отбрасывает вязь на мрамор.

Та даже бровью не ведёт.

— Запрос по реестру требует одобрения главы банка. Или письменного разрешения владельца основного счёта. Срок ожидания — от трёх дней.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не выругаться вслух.

— Мне просто нужно…

— Пожалуйста, дождитесь, — перебивает она, выуживая из-под стойки тонкую бумажку. — Вот талон. Очередь на подачу заявлений в окно три.

Я беру его. На пергаменте сияет бледная надпись:

«Дата приёма: 17-е. Время: по готовности окна».

— Но это же через пять дней. Послушайте, не могу ли я подать запрос сегодня?

— Регистрация по талонам, оформленным заранее, — с вежливой усталостью поясняет женщина. — Кристалл уже зафиксировал ваш запрос. Повтор невозможен.

И в этот момент распахиваются двери. Заходит мародёр, тот самый, с травинкой в зубах. В руках у него моя папка. Он неторопливо проходит к стойке и склоняется к работнице банка:

— Кнаэр просил передать, что шайра под его личной защитой, — говорит спокойно. — И вот.

Мародер разворачивается ко мне, протягивая папку:

— Ваши документы. Нашёл в седельной сумке.

Принимаю папку и без слов отдаю её работнице. Я не забыла. Просто доставать их раньше было преждевременно. Как и мой мир, драконий оказался до смешного бюрократичным.

Женщина за стойкой бледнеет. Резко встаёт, нажимает на сферу вызова. Мои бумаги тут же исчезают из её рук, подхваченные кем-то из ассистентов.

Здание просыпается. Служащие снуют туда-сюда, кто-то зовёт смотрителя счёта, кто-то бежит за чаем.

— Прошу прощения за задержку, шайра! Это недоразумение, — бормочет женщина. — Каплекарта подтверждена. Уже оформляется полный доступ к реестрам. Подайте кресло, — торопливо велит она кому-то. — Нет, два кресла. Мягких. И с подлокотниками.

К одному из витражей выкатывают роскошное кресло с бархатной обивкой, рядом ставят столик с подносом лимонной воды. Второе кресло устанавливают чуть поодаль, словно я прибыла не одна, а во главе делегации.

Опускаюсь в кресло, поправляю подол платья, и впервые позволяю себе хоть немного расслабиться.

— Хотите чай? Освежитель? Увлажнение воздуха? — подходит юноша-ассистент. В одной руке у него пузатый заварочный чайник, в другой — магическая сфера, от которой веет мятой.

Я качаю головой и поворачиваюсь к мародёру.

Он уже устраивается во втором кресле, закидывает ногу на ногу и, не переставая жевать свою травинку, с видом знатока разглядывает витраж. Поймав мой взгляд, мародёр подмигивает — будто всё это вовсе не заслуга его хозяина. А между тем, одного упоминания Саара оказалось достаточно, чтобы глухая крепость бюрократии вмиг обернулась королевским приёмом.

Через минуту появляется плотный мужчина в строгом пиджаке и тщательно отглаженных штанах, со значком в виде трёх капель на лацкане. Мужчина лоснится от пота и то и дело вытирает лысину носовым платком.

— Шайра, прошу. Банковская выписка по основному счёту. Перевод от дома Фавьен зачислен.

Он почтительно протягивает документ.

— Благодарю, — произношу ровно. — Это всё, что нужно.

Мои пальцы невольно сжимаются на бумаге, пока я читаю.

Состояние счёта: 1200 капель.

Основание перевода: «Прощальное пособие».

Дополнительные пометки: дальнейшее финансирование не предусмотрено.

Тысяча двести? Прощальное пособие? Как будто я не дочь, а списанная служанка.

Медленно складываю лист. Хотя хочется разорвать его и швырнуть прямо здесь, под ноги. Содержание обычной крепости в месяц обходится в две тысячи сто капель. У меня же чуть больше половины.

***

Но дело сделано. Средства уже на каплекарте. Теперь нужно срочно заняться обеспечением: изучить крепость — вдруг на её землях найдутся ресурсы, пригодные к продаже.

Я поднимаюсь с кресла и благодарю смотрителя счёта.

Тем временем мародёру приносят пару документов. Он важно сворачивает их и убирает во внутренний карман.

Спустя десять минут мы уже идём по городу. По пути сопровождающий замечает, что моих людей устроили в гостинице у чайной. Значит, придётся пройтись.

Чайная возникает впереди. В её силуэте есть что-то восточное: резные арки, изогнутая крыша, мягкий свет из узорчатых окон. Стены выкрашены в цвет сливочной глины, по ним вьётся бронзовая вязь. У входа парят две золотые сферы, медленно вращаясь в воздухе.

Как только мы пересекаем порог, всё вокруг меняется. Пространство будто приглушает шаги, голоса, мысли. Меня ведут по коридору, наполненному тяжёлым ароматом благовоний: лаванда, сандал, мирра. На полу лежат тёмно-зелёные ковры, стены выложены мозаикой: охотники, драконы, виноградные лозы.

Зал, в который меня вводят, слишком изыскан для простой чайной — но вполне соответствует вкусу Саара: просторный, с приглушённым светом витражей. Даже в полдень здесь царит полумрак, словно в храме или спальне.

Вместо стульев лежат вышитые подушки, разложенные по кругу. Я опускаюсь на одну у низкого стола из тёмного лакированного дерева, чувствуя, как пол чуть пружинит под коврами.

— Шайра, по традиции, выбор аромата за вами, — говорит мародёр.

Рассматриваю стол: на нём стеклянный сервиз и несколько миниатюрных флаконов: янтарный, дымчатый, тёмно-зелёный, рубиновый, бледно-серый и лазурный. Каждый ярко пульсирует, словно внутри заперт крошечный дух.

Я тянусь к лазурной — но пальцы касаются рубиновой. Поверхность флакона тёплая, почти как кожа. Сердце замирает.

Почему именно эта?

Не знаю. Но всё же медленно откручиваю крышку. Изнутри поднимается аромат: пряный, дерзкий, с каплей горечи.

— Хороший выбор, милая, — раздаётся за спиной голос Саара. Он ступает бесшумно, как кот. Через мгновение оказывается напротив. Теперь на нём тёмная туника с узором в виде драконьих чешуек, тонкий плащ из полупрозрачной ткани спадает с плеч, словно дым.

Легкий жест рукой и над столом мерцает золотая руна. Аромат, выбранный мной, сам вливается в чай.

— Ритуальный рубиновый — чай привилегий. Его выбирают интуитивно. Принимают в особых случаях. И с особыми людьми. Признаться, я ждал, что вы предпочтёте лазурный, — продолжает он. — Освежающий, лёгкий… безопасный.

Чашки наполняются без звука, будто сами.

— Безопасность? С вами? Звучит как шутка, — парирую я.

Саар смеется.

Мародёр протягивает свернутые листы бумаги, кланяется и оставляет нас наедине.

— Пейте, милая. — Дракон указывает на чашку и принимается просматривать бумаги. Быстро пробегает по ним глазами, чертит руну — листы вспыхивают и оседают пеплом на пол.

Я не шевелюсь, руки на коленях. Упрямо гляжу на Саара.

— Думаете, я вас отравлю? — в его голосе усмешка. Он отпивает первым — медленно, демонстративно спокойно, а потом ставит чашку и складывает пальцы в замок: — Видите, милая? Просто чай. Надо признать, вы держитесь уверенно. Не дрожите. Даже интересно, надолго ли вас хватит. Это слегка раздражает… но любопытно.

— А меня раздражает, — я прищуриваюсь, — что вы устраиваете спектакли с петлями. Но я держу лицо.

— Прекрасно. Мы оба не в восторге от методов друг друга. Но, полагаю, вы понимаете, зачем я устроил приём?

— Предположу… не ради чая.

— Нет. Ради удовольствия. Моего, — он говорит лениво, словно заранее уверен в моей капитуляции. — И вашего тоже. Условия просты. Я предложу вам всё, что у меня есть: ресурсы, влияние, покровительство. Хотите перестроить свою крепость? Легко. Я умею быть щедрым, если мне интересно. А в ответ попрошу сущую мелочь: ваше… расположение.