Глава 49

***

После того как гувернантка сестры ощутила на себе удалённую тёмную магию, и она, и Лавиния стали тише воды, ниже травы. Не знаю, что убедило сестру оставшиеся почти две недели их заточения не донимать меня – угроза жизни, наш с ней разговор или всё вместе, для меня был важен сам факт временного мира. Затишье в доме оказалось не лишним по той простой причине, что за пределами поместья начались вспышки лихорадки.

Изо дня в день мне приходилось мотаться по поселениям, иной раз, едва успевая сохранять жизни своих людей. Постоянная практика в самоисцелении, безусловно, пошла на пользу – на его фоне лечение других казалось простым и едва черпающим мой резерв. И нет, дело было не в том, что я становилась всё сильнее. Просто постепенно улучшая контроль над маной, мне с каждым разом удавалось меньше растрачивать её “по пути”.

Учитель Марта убеждала, что как только я достигну пика мастерства, то мне не нужны будут никакие руны сокрытия – ни один маг не сможет увидеть сияние моей ауры, которое является неосознанным и постоянным выбросом магической энергии. Правда к тому моменту мне придётся обзавестись как можно большим количеством накопителей маны, но об этой проблеме я буду думать, когда настанет время. Или же, проще говоря: как только прижмёт. Пока же мне хватало забот и без этого.

Лекарь из Врайта пытался своего рода успокоить меня, объясняя, что вспышка лихорадки – цикличное явление, которое напоминает жителям закрытых земель о смене сезонов. Как раз в это время за границей туч приходят первые заморозки. Именно они вместо привычного холода приносят в Хоулвилл опасный ветер, благодаря чьим стараниям жители и болеют.

Естественно такие новости не подарили спокойствия. Лично меня не устраивало наблюдать за тем, как мои поданные испытывают удачу и удручённо гадают: сколько жизней унесёт лихорадка в этом году. Правда, теперь при словах о возможных жертвах люди Хоулвилла неосознанно искали взглядами… меня. И всё потому, что я была серьёзно настроена уберечь всех.

Чтобы поспеть везде и сразу мне приходилось либо пользоваться услугами Эйсисса – с помощью геоманта можно было быстро и без потерь доставить нужные лекарства куда угодно, либо буквально отбирать у упирающегося мужа вирдиса и мчаться в одиночку к самым “плохим” пациентам. Такое упрямство не добавляло мужу настроение, но он поминал всю серьёзность ситуации и только поэтому уступал.

Дастин беспокоился не потому, что не хотел одалживать своего верного ящера-скакуна или из страха, что в спешке я сверну себе шею – в этом плане он полностью верил в вирдиса. Мужу очень уж не нравилась моя проснувшаяся страсть к путешествиям в одиночку.

Ну, а что мне было делать, если с одним седоком вирдис двигался куда быстрее? Иной раз я была вынуждена находиться буквально в двух местах одновременно, и любое промедление за счёт лишнего веса на спине ящера, могло обернуться похоронами. Чего я допустить никак не могла. Хоть в книгах по управлению не раз говорилось: спасти всех нельзя, при столкновении с реальностью в меня будто демоны, или скорее серафимы вселились, побуждая без устали бороться за каждую жизнь. Раз у меня есть такая сила, значит нужно применять её по назначению, а не только волшебную фауну, да каменных существ создавать.

Муж это понимал, а главное принимал. И, видимо, только поэтому скрепя сердце отдавал мне поводья своего вирдиса, предварительно убедившись, что в его чересседельных сумках сидят оба моих элементаля. Им Дастин оказался готов доверить мою и, соответственно, свою жизнь. Однако не настолько, чтобы не послать за мной хвост из бесшумных теней, которые хоть и отставали, но всегда находили меня по следам.

А пока я, отложив все дела, снова занималась только здоровьем своих жителей, именно муж взял на себя ведение уже начатых мной дел. Продажа новых товаров всё более расцветающих мастеров налаживалась, добыча и поставки торфа становились стабильнее, и уже присланные лордом Артуро рабочие начали закладывать основу для первой фабрики.

Помимо этого, Дастин очень неплохо сработался с геомантом, и я не успела оглянуться, как от Хаула до самого Врайта появилась мощёная дорогая, уже больше похожая на приличный тракт. При том, не на самый обычный, у нашей основной дороги каждый камень будто был вплавлен в своего соседа. Оставайся у меня силы к концу дня, я бы обязательно пошутила бы о том, что если Дастин не вернёт себе титул законного лорда, то он всегда сможет зарабатывать на жизнь постройкой дорог. Его огненная магия да в тандеме с геомантией оказалась просто идеальна для этого.

Правда, когда основной тракт был завершён, при том в рекордные сроки, Дастин заявил о желании снять свою кандидатуру с роли бытового мага. Всё же призывать своё пламя на поле боя ему оказалось больше по душе. С его слов во время битвы с тварями из Разлома он ни разу так не выматывался. Так что работы с дальнейшими дорогами муж сказал продолжать без него. По крайней мере, до тех пор, пока зов его гордости не будет удовлетворён хотя бы возвращением своих земель и богатств.

Странно, но после этого разговора весь следующий день мне не удавалось выбросить кое-какие мысли из головы. Хорошо, что к тому времени нужные заклинания я творила бессознательно и потому без вреда для окружающих могла бесконечно задаваться одними и теме же вопросами.

Что случится после того, как Дастин вернёт своё? Да, первое время будет безопаснее оккупироваться здесь, под защитой големов, и нарочно оставленных без освещения границ, но рано или поздно уровень угрозы упадёт и тогда муж захочет вернуться в более благоустроенное поместье в южной части империи. И что тогда? Я должна буду поехать с ним? А если не захочу? Вдруг по истечению нескольких лет у меня не возникнет желания покинуть Хоулвилл? Несмотря на его недостатки, он уже пронизан моей силой, которая всё больше превращает это место в мой… дом.

Может глупо, но мне кажется, что только Хоулвилл способен покорить моё сердце и стать той самой родиной. Ведь я маг жизни, взращенный магами смерти. Этого не отнять, этого не изменить. Потому оба данных начала навсегда останутся со мной – мне никогда не стать полностью светлым магом, с его искренними, добрыми намереньями, как и не обрести подлинную магию тьмы. Именно этим Гиблые земли очень походили на меня – им ещё долго не увидеть света, но и кромешной тьмы тут больше никогда не будет. По крайней мере, пока здесь я.

Вот и возвращаемся мы к тому, что же нам с мужем делать дальше? С каждым днём у меня всё меньше причин жить где-то помимо Хоулвилла. Дастин же наоборот, уже имея свою родину, свой отчий дом, вряд ли захочет прозябать здесь под искусственным источником света. Тем более Хаул уже давно перестал быть родовым гнездом Эвериков. Дастину незачем оставаться тут навсегда. А раз так, то получается, что мы… разъедимся? Скорее всего так. В итоге каждый из нас станет жить там, где ему удобно, и мы будем лишь съезжаться на некоторое время по очень простой, а главное логичной причине.

Раз уж нам с мужем теперь суждено желать только друг друга, придётся хотя бы изредка видеться ради удовлетворения своих потребностей – благодаря законам Магии и накрепко связавшим нас незримым путами любовников у нас теперь не предвидится. Или скорее мы вообще не будем замечать кого-то помимо своей пары. С одной стороны крайне романтично, а с другой достаточно… проблематично.

Всё же права была моя родительница, настоящая любовь – сплошные неудобства, а так же переживания и такая неприятная потребность в другом человеке, что волнуй меня Дастин хоть немного меньше, то отрицательные качества такого союза, перекрыли бы положительные. Или, быть может, на данный момент я просто не до конца оценила все преимущество замужества? Вдруг как раз в той самой сокровенной близости кроются заветные преимущества, ради которых закроешь глаза на любые стеснения? Не зря же моя любвеобильная кузина как-то обмолвилась, что терпела одного из своих ухажеров не ради богатств, а только из-за постельных игр. Видимо в них может быть сокрыто куда больше, чем простое наслаждение, да продолжение рода.

Понятия не имею, куда бы меня завели такие размышления, но в какой-то момент их выместила учитель Марта. И произошло это, когда мне пришлось повторно мчаться в уже вроде как исцеленную деревню.

– Вот не послушала меня, – ворчал призрак, несясь за мной клочком тумана и без труда поспевая за вирдисом. – Удели ты время новому гибриду и этого удалось бы избежать.

Спорить или каяться я не стала. Боялась на всей скорости ящера поймать раскрытым ртом и проглотить особо упрямую мошку, ещё не впавшую в спячку. Про себя же мне оставалось только сокрушаться, чем и удалось отвлечь себя от дум, пробуждающих любопытство, которое дало о себе знать не в самое подходящее время.

Действительно, послушай я учителя и, вместо пары ночей крепкого, но короткого сна, с помощью гибридизации создай десяток другой особых растений, и с большей вероятностью удалось бы избежать второго круга лихорадки. Тем более что идея была довольно проста. Нужно было скрестить особый сонный папоротник, который умел испускать пар при повышении температуры воздуха, и хвойное дерево. Так бы пар папоротника стал особенно полезным и помогал бы не только облегчать симптомы, но и предотвращал дальнейшее распространение лихорадки. Всего один такой цветок на лечебницу, куда переводили бы больных и, скорее всего, проблема разрешилась бы куда быстрее.

Однако здравые опасения выпасть где-то по дороге из седла заставили не прислушиваться к уверениям призрака, что человек может прожить без сна чуть больше недели, а маг моей силы в два раза больше. Мне казалось, что как только число заболевших пойдёт на спад, я смогу быстренько закрыть тему целебных папоротников. Но не тут-то было.

Так что в этот день пришлось не только снова раз за разом исцелять людей, варить, а потом напитывать своей маной микстуры, но и магичить над семенами. Благо Тамилла озаботилась, чтобы теперь в каждой даже самой небольшой деревушке имелся запас как трав первой необходимости, так и семян хоть раз упомянутых мной. Даже не знаю, как бы справлялась без такой внимательной экономки, чьи полномочия уже давно вышли за пределы дома.

В общем, мне ещё пару дней пришлось помотаться между поселениями, буквально изматывая себя, но это принесло положительные плоды. Число заболевших падало, вытащенные буквально за руку с того света, так и оставались среди живых, уверенно идя на поправку.

Этот излом осени и зимы люди Хоулвилла запомнили как год, когда никто не умер от лихорадки. Меня вроде как очень благодарили за это, но на тот момент моё внимание уже было настолько рассеянным, что его не хватило, чтобы не предать этому большое знание. Я помогла и это самое важное. При том моя помощь явно сказалась не только на жителях Хоулвилла – Дастин не солгал, моё появление в его жизни так же пошло ему на пользу.

Пока я гоняла туда-сюда вирдиса, муж помимо помощи мне с управленческими делами, засел за переписки. По его словам, прежде чем рискнуть и довериться паре лордов, которых он знал чуть ли не с детства, как и того же предателя, Дастин приставил к ним наблюдателей. И лишь когда ему донесли, что оба бывших, как считал сам Дастин, друга разорвали все связи с предавшим его лордом Шерехом, он решил попросить тех о подстраховке.

Конечно, несмотря на явное “улучшение”, так просто муж не смог полностью довериться кому-то за пределами моих земель. Потому он отправил к своим возможным союзникам лорда Артуро. Именно он должен был передать тем весть от Дастина, только при условии, что те заключат с ним контракт о неразглашении. Заодно Артуро собирается поискать в столице тех, кто так же захочет вложиться в его, а так же наше дело, и остаться там до завершения недели Первоснежья. Так что если мы всё же решим отправиться в столицу, там будет хотя бы один человек, который пусть вынуждено, но поможет нам. А если повезёт, то союзников прибавится.

Так и пролетели дни вынужденного удержания Лавинии за моими бесконечным исцелением жителей Хоулвилла и разного рода размышлениями. Сестра, кстати, напоследок повела себя довольно странно.

Когда тянуть больше было нельзя, и я отпустила её вместе с сопровождением, Лавиния вдруг сказала:

– Я не стану строить козни против тебя.

С удивлением посмотрев тогда на сестру, решила полюбопытствовать:

– И почему же?

– Считай, я пожелала таким образом извиниться, – поразила сестра ещё больше не только меня, но и всех невольных слушателей. После чего, не скрывая своего истинного лица, ядовито бросила из глубин повозки: – Не обольщайся, мне плевать на твоё прощение. Просто хочу хоть немного очистить совесть перед сезоном в следующем году. Там предвидится целая бойня – наши края вроде как собирается посетить принц с островов, и по слухам он не только бессовестно богат, но и безумно красив.

После таких слов если и были у меня крупицы обиды, то они растворились в веселье, когда я со смешком говорила:

– А как же та троица кандидатов в женихи?

– Ещё рано покупать подвенечный наряд, – с лукавством ответила Лавиния. – Вдруг мода изменится, и новое платье окажется мне больше к лицу.

Именно с такими словами сестра покинула мой дом в день, когда не появилось ни одного заболевшего. А я укрепилась в мысли, что утратила последний шанс найти с ней общий язык.

Теперь Лавиния пойдёт своей дорогой, начнёт меняться, так же как и я, и совсем скоро у нас с ней не окажется ничего общего, кроме одной крови. Мы станем чужими. И странно, но от этой мысли мне стало немного грустно.