Глава 50

***

Дастин

Запутавшись в неожиданных сетях дарованных отношений, и давно перестав считать дни своего пребывания на чужой земле, герцог Эверик со всем любопытством наблюдал за тем, как его жена вместе с экономкой ходит между рядами магических теплиц. Грядки под мягким касанием Эвелин тут же расцветали свежими травами для лекарств, озеленяя собой задний двор поместья. Да, это место уже без содрогания все называли поместьем – настолько оно преобразилось всего за пару-тройку месяцев.

Когда Дастин только оказался в Гиблых землях, они сразу же показали насколько негостеприимны могут быть. Промозглая сырость, постоянный сумрак и нашептывающие об опасности молнии над головой, которые большую часть времени не сопровождались громом, даже у закаленных воинов оставляли неизгладимые впечатления. Теперь же, это место хотелось называть только Хоулвиллем и никак иначе.

Лёгкая рука Эвелин, наполненная силой самой жизни, превратила Богами забытые земли в нечто волшебное. В воздухе витал нежный запах цветов, трав и нагретой солнцем земли. Дастин многое знал о магии, но так как его дар относился хоть и к светлой школе, он был предназначен лишь для разрушения, герцог Эверик до сих пор не понимал, как его жене удаётся добиваться этого ощущения тепла. Оно настолько умиротворяло, так ненавязчиво перетекало из тела в саму душу растерзанных бесконечными испытаниями людей, что преображался не только пейзаж.

Волшебные растения становились всё выше, их лозы всё гуще оплетали мерцающими колокольчиками растительные столпы, но им не удавалось затмить разгорающийся свет в самой глубине обитателей Хоулвилла. Тяготы отступали, меняя людские сердца.

Никто здесь больше не знал голода. Первое, что сделала Эвелин – снабдила каждое поселение доступными продуктами, безжалостно расходуя свой не такой уж богатый бюджет, а кое-где уже успела разбить магические грядки, в которых жители повсеместно выращивали первостепенные овощи. При том, беря пример со своей хозяйки, если тем удавалось вырастить скоропортящейся еды с излишком, они безвозмездно делились продуктами с ближайшими поселениями.

Все постепенно впитывали свет и тепло, что дарили им магические фонари, после чего стремились делиться им друг с другом.

А какие искусники крылись в лачугах на этих землях, Дастин только диву давался. Когда новые ремесленники поняли, что их лорд всеми силами готов поддерживать их стремление к прекрасному, из-под всё более умелых рук стали появляться вещицы невиданной красоты. Не только функциональные, но и поражающие своей красотой свечи уже просто сметались купцами. Именно на мягком парафине, новом слове в производстве свечей, будущие резчики по дереву тренировались свои навыки, отчего у тех с завидной регулярностью выходили произведения искусств.

Герцог Эверик до сих пор не мог поверить, что какой-то призрак, пусть и принадлежащий магу жизни древности, так просто решил поделиться пошаговым “рецептом” изготовления сырья для свечей, создающегося из торфа и смолистого сланца. Людям, правда, пришлось постараться, чтобы добиться нужного результата. Однако имея под рукой чёткие инструкции, написанные Эвелин, добиться прогресса оказалось куда проще. Потому уже сейчас новый вид свечей, благоухающий добавленными в него травами и маслами, поставленными в качестве подарка от сестры лорда Валнара, захватывал рынок.

С учётом остальных дел Эвелин – это лишь вопрос времени, когда в Хоулвилл хлынет поток из золота. По мнению герцога Эверика, которое он пока держал при себе, уже лет через пять эти земли не будут уступать соседним в богатствах. Помимо товаров и быстро развивающегося ремесла, у Хоулвилла был главный источник дохода. Сила самой Эвелин. Не за горами тот день, когда к ней полетят письма, с просьбами исцелить, очистить или просто укрепить чужое здоровье. И она имеет полное право брать плату равноценную положению просителя, а то и завышать цену за свой дар, чтобы отвадить ипохондриков. О чудо-растениях так же не стоит забывать – наверняка их уже мечтают заполучить все за пределами больше не таких уж мрачных земель.

С учётом всего перечисленного, будь Дастин чуть менее уверен в себе, то глядя на успехи жены, почувствовал бы себя… никчёмным. Или скорее не особо нужным – Эвелин оказалось под силу буквально возродить баронство, от которого давно махнули рукой. Вот только вместо того, чтобы искать причины для ущемлённой гордости герцог Эверик прекрасно осознавал, что без его поддержки процесс восстановления Хоулвилла затянулся бы в несколько раз. Только благодаря ему жена могла спокойно укреплять защиту, а не отбиваться от подосланных, как оказалось, отцом наёмников. Наверняка Эвелин и с этим могла бы справиться сама, но тогда ей пришлось колдовать в ущерб развитию Хоулвилла. Но опять же, этот факт скорее заставлял Дастина гордиться женой, нежели злиться на то, что она способная справиться со всем сама. Скорее для герцога Эверика это был своего рода вызов – раз ему досталась настолько самодостаточная женщина, тогда ему придётся постараться и доказать: он достоин быть рядом с ней.

А вот при мыслях о кознях графа Гроу Дастин уже не раз порывался отплатить дорогому тестю той же монетой, но помня о просьбе жены, не рубить головы сгоряча, он успокаивался. Тем более как можно злиться, когда личная нимфа герцога заражает его своим хорошим настроением? Даже сейчас Эвелин всего-то ходила между грядок, а Дастину казалось, будто она порхает подобно бабочке, чьи крылья заменяла трепещущая ткань василькового платья.

Хорошенькое лицо Эвы то и дело озаряла улыбка, а её волосы струились рыже-золотыми водопадами ниже талии. Дастину было приятно, что после его признания в том, что ему нравятся, когда она распускает волосы, Эвелин забыла о своей излюбленной косе. Теперь она заплетала пряди только когда покидала поместье. Остальное время, несмотря на дела, она ходила без причёсок, лишь немного стягивая тонкие косички на висках.

Не уставая поражаться тому, как легко, а главное быстро нежданная жена завладела всеми его чувствами и мыслями, Дастин не без причин радовался этому.

Хоулвилл, в котором он оказался, впервые прибыв сюда, хорошо отражал то, что творилось в душе герцога. Только мрак, только молнии, да редкие раскаты грома, под которые он хотел лишь мстить. Однако теперь всю ту тьму, что скопилась в нём после покушения, после предательства, как казалось, всех в его окружении, из Дастина изгнала всего одна девушка с невероятными золотыми глазами. Её сияющего света хватило на всех. И для герцога Эверика оставалось загадкой, как же Эвелин удалось пронести тот через свою нелёгкую жизнь. Он полагал, что именно выпавшие на долю жены испытания, заставили её сиять так ярко, и так чисто. Потому теперь он должен был сделать всё, чтобы защитить этот свет.

А раз так, то Дастину ничего не оставалось, кроме как поступить очень рискованно. Но перед этим стоило поговорить с женой.

Решение было принято довольно быстро, но Дастину пришлось до самого вечера ждать подходящего момента. Он не выдался даже за совместной трапезой, потому что Эву постоянно отвлекала планировка будущих дел, которые она несмотря на намёки мужа отложить их ненадолго, продолжала обсуждать с ним. Вообще это показалось Дастину странным. Эвелин не ясно отчего ощутимо нервничала, потому буквально щебтала без умолку и почти не притронулась к ужину.

Когда же Дастин смирился и просто закончил трапезу, Эвелин неожиданно попросила прийти в её покои перед сном, чтобы обсудить кое-что важное. Чем заставила своего мужа не только озадачиться, но и откровенно растеряться. А затем, воспользовавшись его состоянием, поспешно скрылась в коридоре. При этом позабыв об обязательном поцелуе.

Дастин честно пытался не ломать голову над причиной такого поведения жены, но, тем не менее, следующие три часа бессчетное количество раз пускался в размышления. Которые, ожидаемо, ничего толкового не давали. Он настолько утонул в догадках, что совсем позабыл о своём намерении поговорить с Эвелин. Да что там, под конец отмеренного времени он уже еле сдерживал любопытство и с трудом дождался часа отхода ко сну.

Чтобы убить время Дастин лежал в ванне, пока вода полностью не остыла, после чего долго выбирал какие рубашку и штаны надеть. А когда услышал тихий звон колокольчика главных часов, понял, что всё его тело напряжено от пока неясного предвкушения. Вскоре это ощущение только усилилось.

Ещё с первого этажа ощущая немного нервозное, но при этом щекочуще трепетное ожидание Эвелин, Дастин как в дурмане проделал путь до её покоев. Пока Дастин шёл, ему казалось, что он слышит каждый удар быстро бьющегося сердца жены. Отчётливо ощущает её прерывистое от волнения дыхания. А когда рука Дастина легла на ручку двери в покои жены, он почувствовал, как пылает кожа, к которой он ещё не успел прикоснуться. Этот жар был полон решимости, полон нетерпения, а так же отчётливо обжигал любопытством и капелькой страха. По мужским нервам ударило желанием. И поначалу оно принадлежало не ему.

Связь Дастина и Эвелин будто сошла с ума, стараясь передать настроение друг друга, отчего без лишних объяснений стало ясно, что же будет дальше. Когда дверь под гул уже вторящего своей паре сердца Дастина открылась, перед ним предстала самая завораживающая и одновременно вышибающая дух картина.

Эвелин ждала его. Она так же почувствовала приближение мужа, потому без стеснения замерла недалеко от порога, чтобы Дастин смог сразу рассмотреть и невесомость её сорочки, и чистоту её обнажённой кожи, умащенной совсем недавно маслами с душистыми травами, отчего аромат тех витал в воздухе. Волосы Эвелин в этот момент подобно пламени горели на свету, обрамляя её силуэт тёплым, манящим сиянием.

Слов не потребовалось.

Проявляя всю свою выдержку, Дастин не набросился на жену только потому, что всем сердцем пожелал сделать эту ночь лучшей как в своей, так и в жизни Эвелин. Чтобы в его паре больше не было места страхам, не было места переживаниям. Только безграничное доверие, трепетная близость и общее, крайне взаимное, удовольствие.

В этот день волосы Эвелин были шелковистыми, как никогда. Её кожа была нежнее всего на свете, а губы, которые сами устремились к мужу, как только он заключил Эву в объятья, оказались для него слаще чего бы то ни было.

Томительное ожидание обострило все чувства, накрыло с головой, наконец, единую пару, сметая все сомнения, а затем сплетая Эвелин и Дастина в одно нерушимое целое. Страх растворился в безоговорочной верности. Больше не осталось причин держать друг друга на расстоянии – в этот момент никому не было дела ни до Магии, ни до великого плана оной. Самым важным оказалось лишь то, что чувства избранников отныне были полностью взаимны.

Уже под утром Эвелин без сил уснула на груди Дастина, а вот он, оказавшись неожиданно переполненным силами благодаря до конца пробудившейся связи, так и лежал, любуясь спящей женой. Горящие языками пламенем волосы Эвелин разметались, укрывая их с Дастином вместо одеяла. Хотя и оно сейчас было лишним. Стараясь не спалить всё вокруг от избытка чувств, маг огня источал жар, потому вся спальня немалых размеров к этому времени была наполнена приятным теплом.

Глядя на то, как крепко спит жена, с чьего лица не сходила блаженная улыбка, Дастин ощутил укол совести. А ведь он думал, что уже разучился испытывать что-то настолько бесполезное. Однако быть на месте энерговампира, набираясь сил от жены, в то время как она только их расходовала, оказалось неожиданно неприятно.

– Ничего, – вдруг пробормотала Эвелин сквозь сон, уловив по их связи беспокойство мужа, – учитель Марта сказала, что после близости я смогу черпать твою ману. Потому готовься платить по счетам, – прозвучал затихающий смешок, после которого Эва снова глубоко задышала, приятно щекоча кожу Дастина.

Он только улыбнулась, а затем в его мыслях промелькнуло «Видимо речь о взаимной поддержке, при том вполне себе реальной». Дастин уже читал о похожем случае в его семье. Если вкратце, то один партнёр наполняет другого своей силой – в случае Дастина магия Эвелин влияет на его физические силу и здоровье – другой отвечает ему тем же – в то же время сама Эва теперь сможет усилить свою магию за счёт Дастина. Ещё одно несомненное преимущество в браке с равным по силе магом. Жаль, такую информацию можно превратно понять.

– Так вот какую причину ты нашла, чтобы подпустить меня так близко, – тихо хмыкнул Дастин, целую растрёпанную макушку. – Мне в пору оскорбиться, но иначе ты бы не решилась зайти настолько далеко. Ведь так?

Ответом стала тишина, но Дастин и сам теперь прекрасно понимал, какие мысли могли зреть у его жены. Они впустили друг друга действительно очень глубоко, потому неудивительно, что каждый из них неосознанно смог заглянуть в чужие мысли. В этом и крылась причина безоговорочного доверия такой пары. Тайных уголков больше нет. Прятать тоже больше нечего. И поэтому оставшуюся часть времени до пробуждения жены Дастин посвятил размышлениям во всех отношениях необычной родословной Эвы.

Зато теперь герцогу Эверику можно было не гадать по поводу хозяина таинственного герба. Или скорее хозяйки. Ведь ей оказалась мать Эвелин, которая была, ни много ни мало, магом смерти в нешуточном поколении. Такое открытие не только ошарашило Дастина, но и объяснило ему все не состыковки в характере вроде как жившей взаперти девицы Гроу. И это же знание позволило Дастину ещё больше зауважать свою жену – многие на её месте сломались, не смогли бы перенести отречения семьи, смены статуса и последующего унижения на протяжении нескольких лет, тем более в переломном возрасте. Мало кто подобно Эвелин смог бы обернуть то пламя, в котором его или её сжигала б судьба, в жар для закалки. Для Дастина Эвелин без какой-либо магии раз и навсегда стала потрясающим человеком. Она не только всё выдержала, нашла способ освободиться, но и теперь желала насолить лишь семье отца.

А вот мать, несмотря на сильную обиду, она старалась простить. Действительно удивительная личность. Дастин был уверен, что не смог бы так, он точно не сумел бы понять того, кто так эгоистично способен бросить своё дитя. А раз Эвелин стремится стать лучше, то такие чувства теперь он с радостью будет испытывать за неё. Пока Эвелин рядом он не утонет в той тьме, что почти завладела им, потому Дастин был настроен стать преградой всему плохому, что встанет на пути его жены. Настало время для Эвы жить исключительно счастливо.

Вот только перед этим стоило покончить с самой важной из проблем. Так что когда Эвелин проснулась, Дастин уже знал, как действовать дальше. Оставалось только сделать так, чтобы жена поддержала его.

Нависнув над сонной Эвой и подарив ей с десяток нежных поцелуев, которые были направленны больше на то, чтобы расщекотать её и тем самым взбодрить, нежели разжечь новое пламя страсти, Дастин ласково произнёс:

– Свет мой, раз мы разобрались с твоим главным страхом, настала пора решать другой немаловажный вопрос.

– Какой? – промурлыкала Эвелин, уже без капли стеснения обнимая мужа и игриво заваливая того на кровать.

Положение сменилось. Теперь хрупкая женская фигура нависла над мужчиной. Так Эвелин чувствовала себя хозяйкой положения и, что греха таить, наслаждалась видом поверженного мужа, чьи синие глаза пели о полной капитуляции, но только перед ней.

– Скажи, Эва, ты доверяешь мне? – слишком серьёзно для происходящего произнёс Дастин. На самом деле он был не против снова отложить этот разговор и вернуться к тому, на чём они с женой остановились, но такими темпами проблема сама постучится в их двери.

Отбросив игривый настрой, ещё уставшая, но донельзя довольная Эвелин сдула со лба золотистый завиток и ответила:

– Как ни странно, но доверяю. При том так, как никому ещё не доверяла, ведь чувства и мысли других мне не были настолько доступны.

За такую откровенность Эвелин наградили тягучим поцелуем, который чудом удалось остановить до того, как оба увлеклись, после чего Дастин снова спросил:

– Тогда… ты поедешь со мной в столицу?

– Разумно ли вообще ехать? – Эвелин уже привычно поспешила оспорить явные намерения мужа, которые были не так уж удивительны для неё. Все мысли о последующей разлуке казались теперь такими глупыми. Она сама вряд ли захочет в скором времени отпустить Дастина куда-то. То же касалось и его. Потому Эва принялась довольно обыденно рассуждать: – Может лучше сосредоточиться на защите, тем более, пока я занималась вспышками лихорадки, у меня совсем не было времени ни на големов, ни на новых разумных стражей. К тому же в столице я буду не так полезна и, как бы мне не хотелось отпускать тебя, но самому тебе будет проще заявить о своём здравии.

Дастин внимательно выслушал точку зрения жены, а затем произнёс:

– Поэтому я и хочу, чтобы ты доверилась мне. Просто согласись и последуй за мной.

– Но как же защита? – озадаченно переспросила Эвелин, склоняя голову к обнаженному плечу. Дастин подавил желание сию минуту покрыть его новыми поцелуями и ответил:

– Милая, просто оставь это на меня. Ты действительно сделала уже достаточно. Моя гордость не позволит мне и дальше прятаться за тобой.

– Гордость, – недовольно фыркнула Эвелин, сверкая глазами в тёплом свете комнатных фонариков, что росли теперь в кадках по всему поместью. – Надеюсь, она не повлияет на твоё отношение ко мне? Я ведь говорила, что не хочу превращаться из собственности отца в твою собственность.

Цепляться к новому всполоху недоверия Дастин не стал. Он лишь вздохнул, взял ладонь жены и, прижав ту к своей груди, заговорил:

– Загляни сейчас в мои мысли. Тебе самой стоит увидеть то, каким меня делают чувства к тебе. – И не став доверять всё безмолвию, Дастин принялся озвучивать то, что теперь было у него на сердце: – По отношению к другим я способен на многое. Во мне хватает жестокости и настоящей безжалостности, но всё меняется, когда дело касается тебя. Прошлый я сказал бы, что ты превращаешь меня в покорного телка – куда поманишь, туда и пойду, но нынешний я рад такому контролю. Так что позволяй мне хоть иногда сохранять своё герцогское достоинство и периодически самому решать наши проблемы, – с усмешкой закончил Дастин, пока Эвелин только и оставалось что справляться с нахлынувшими чувствами.

Пусть Дастин не сказал вслух, что считал лишь себя виноватым в императорской немилости, но его жена уловила это сама. Ощущая привкус чувства вины, и зная о том, как искренен был муж, разве могла она продолжать спорить? Конечно же, нет.

– Хорошо, – сказала Эва, глядя на Дастина сверху вниз. – Думаю, я смогу в этом уступить. Тем более, замужество оказалось не таким уж и плохим, как мне его описывали, – глубокомысленно закончила Эвелин, на что муж засмеялся, сгреб её в охапку и сказал:

– Постараюсь и дальше тебя не разочаровывать. Всё же такая ты, сияющая от радости, мне нравишься куда больше, чем твоя прошлая версия. Тогда я думал, что за всеми иголками прячется циничная аферистка, а тут, оказывается, – урчит Дастин в шею Эвелин, – скрывалась нежная и добрая… госпожа моего сердца, моей души. Раз мне повезло, придётся беречь такой подарок судьбы.

– Дастин, – успела только выдохнуть Эвелин, когда её губы снова оказались во власти мужа. Теперь он больше не боялся действовать напористо, потому что его жена показала – страх перед ним ей больше не ведом.

Отныне ближе друг друга у них никого нет. И никогда не будет.