Глава 53

«Да, всё пройдёт гладко», – продолжала убеждать себя, когда наша карета остановилась перед успевшей опустеть подъездной Храма. Дастин попросил привезти меня не к самому началу церемонии благословения на следующий год, а немного позже. Ради безопасности. После этих мыслей я нервно усмехнулась про себя: «А если император решит натравить на нас охрану, мой муж спалит тут всё дотла и мне придётся помочь ему с этим. Иначе нам обоим не жить».

Пока мои мысли метались от панических, до обнадёживающих, дверца кареты распахнулась, являя нам с Ирсис и лордом Розманом взлохмаченного лорда Алвейна собственной персоны. Видимо он тут ждал нашего прибытия уже давно, так как его щёки раскраснелись, став ярче его волос.

Лорд Алвейн подарил нам напряжённый взгляд, а затем пробасил:

– Всё прошло гладко, – не став всех томить, отчитался мужчина уже больше походящий на лорда. Я первой приняла затянутой перчаткой руку Алвейна и вышла на мостовую перед главными ступенями Храма. Следом за мной поспешила Ирсис, пока лорд Алвейн тихо продолжал:

– По пути проблем не возникло и мы без помех проникли в Храм задолго до начала главной церемонии. Его Светлость вот-вот предстанет перед Богами и честным народом. Если поспешим, то застанем этот чудесный миг.

Лорд Розман что-то ответил, выбравшись из кареты последним, но волнение накатило на меня с такой силой, что я уже ничего не слышала. Моё сопровождение, или скорее надёжная охрана, переговаривалась, а мне был слышен только шум крови в ушах. Тело мелко подрагивало, несмотря на тёплую накидку, подбитую чёрным мехом. Слишком много зависело от воли человека, что без зазрения совести обманул меня и откупился землями, которые и так были ему не нужны. Это сейчас император наверняка кусает локти, ведь он сам подписал бумаги, где чёрным по белому написано: сборы с Хоулвилла не будут взыматься следующие десять лет. Потому неудивительно, что у меня нет веры в правителя. Он мог мелочно отомстить и за этот свой просчёт.

Под грохотом мыслей и нервной дрожи в теле дорога до главного зала Храма прошла как в тумане. Одна часть меня, та самая, большая часть, пришедшая с моей магией, хотела мирного финала. Чтобы Дастина официально признали живым, вернули положенное, а затем, после короткого появления на главном балу, мы с мужем спокойно уехали в Хоулвилл под защиту големов и разумных стражей.

Но ещё была другая, более тёмная сущность во мне, которая хотела… расплаты. Именно она жаждала не просто щёлкнуть по носу моих обидчиков, а заставить их мучиться и страдать, так же как в своё время страдала я. Тем более, зачем сдерживаться, если у меня достаточно сил, чтобы заставить их всех поплатиться? Меня ведь никто не жалел.

– Дорогая, – словно сквозь толщу воды послышался голос леди Ирсис. Сфокусировавшись на нём, я смогла чётко услышать и беспокойство в её тоне, и толику любопытства, когда она говорила: – С вами что-то странное творится. Магия жизни всегда была не слишком приятна для таких, как я, но сейчас… вы будто пытаетесь опалить всех вокруг своим светом.

Осознав смысл сказанного, коротко посмотрела на мужчин вокруг нас, и поняла – они, будто пытаются держаться подальше. Словно я и правда, доставляю им физическую боль, отчего они неосознанно начали сторониться меня. И только леди Ирсис продолжала невозмутимо плыть рядом, даря милые улыбки редким служителям Храма, оставшимся в бесконечно длинном коридоре ради сохранения порядка. Низшие жрецы, кстати, то же при моём приближении отшатывались, торопясь отойти. А ведь не все вокруг были магами.

Это отрезвило. Сердце в груди перестало напоминать погребальные барабаны, а с мыслей слетела какая-то вязкая и серая пелена.

С трудом глотнув комок поднимающегося ужаса, поспешно пролепетала:

– Простите, я переволновалась.

– Естественно, – проскрипел лорд Розман, подходя ближе, – ведь вы наверняка думаете о худшем исходе. Однако как я и говорил ранее, наш император не глуп. Он всегда думает о своём народе, а раз так, то ему меньше вашего нужны жертвы, что последуют за яростью Его Светлости.

Леди Ирсис только покивала на это, убедилась, что моя магия перестала жалить всех без разбору и, взяв меня под руку, тихонько поведала:

– А ещё наш дражайший Райнар будет не против “приручить” истинного мага жизни. – После этих слов я покосилась на Ирсис и успела заметить в её алых глазах веселье, прежде чем она продолжила: – Моя милая, ваша магия, как и моя, достаточно редка, чтобы использовать её как весомый аргумент в любых конфликтах. К тому же мы в Храме, а именно здесь магические узы становятся очевидны. Как только Райнар увидит, насколько тесно вас с Дастином связала Магия, он проглотит свою гордость, прикинется дурачком и спляшет под нашу дудку.

– Тётушка, следите за словами, – процедил лорд Розман, очевидно радуясь, что вокруг почти нет людей, а из той стороны, куда мы уверенно шагаем, всё громче доносится пение жрецов и жриц.

– Милый племянник, – проворковала леди, внешне не сильно старше меня, – к счастью я достаточно стара, чтобы не бояться говорить правду.

После такого заявления решил возмутиться шагающий за нами лорд Алвейн:

– Леди Ирсис, отвечайте за себя. У меня жена и младенец в недалеком будущем, в моих планах прожить ещё достаточно долго.

– Проживешь, Алвейн, – фыркнула Ирсис, старательно заражая всех своим несвойственным для мага смерти оптимизмом, – никуда не денешься. Ты слишком ценен для Райнара и его приемника – подпольные сделки именно правящей семьи составляют чуть ли не половину твоих доходов.

– Вы слишком осведомлены, тётушка, – буркнул напоследок рыжий лорд, предпочитая больше не связываться с тёмной оппоненткой.

На что Ирсис встряхнула чёрными кудрями, заодно смахивая с себя капюшон шубки из лисицы, и фыркнула:

– Иначе, милые мои, нам не выжить. Так что выше голову и походку как можно уверение. Разве вы не слышите удивлённые, но не испуганные возгласы толпы? Кажется, мы успели вовремя.

И правда, стоило прислушаться, как мы отчётливо различили гам, идущий от высоких дверных арок, что впустили нас в необычайно большое помещение, освещённое тысячами парящих в воздухе огней. Лёгкие тут же наполнил тёплый воздух, щедро сдобренный аромамаслами, ладаном и запахом свежих трав. Открывшийся вид так поразил (до этого мне не доводилось здесь бывать), что я не заметила, в какой момент с моих плеч исчезла тёплая накидка, скрывающая платье, ярко говорящее о моём настоящем статусе. И забавно, но оно очень соответствовало убранству зала.

В Храме повсюду горели не только тёплые, жёлтые огни посвященные Богам Жизни, здесь так же горели холодные, голубые огни, как дань уважения Богам Смерти. А ещё, куда не глянь, на стенах, на потолке и исполинских колоннах сияли и переливались радугой кристаллы – они располагались хаотично, вроде бы не неся какого-то смысла, но стоило приглядеться, как становилось ясно: каждому из них кропотливо выбрали положенное место, отчего они предстали во всей красе.

Всё выглядело чистым и нежным, несмотря на острые края кристаллов, и лишь главная дорожка, что стелилась ровно посреди зала, подобно стреле указывая на алтарь, пестрила красками главных семей империи. Здесь был и фиолетовый – цвет императорской семьи, и алый – цвет главного дома юга, и изумрудный – цвет первого клана севера, и насыщенно синий – цвет рода моего мужа. Ковровая дорожка походила на причудливую мозаику, где каждый оттенок дополнял друг друга. Видимо поэтому напоминание о доме Эвериков не спешили стирать из истории.

Вот и я сейчас очень походила на главный зал Храма. Чистый, нежно-голубой цвет платья, сверкающего мелким радужным жемчугом от пышной юбки, до лифа с глубоким декольте, дополняли наплечи из плотной ткани с прозрачным шлейфом позади, и перевязь синего цвета, цвета дома Эвериков. Такой наряд ни одна вдова не наденет. Так же как и диадему из белого золота, которая была одной из фамильных ценностей, хранившихся у настоящего маркиза Рэйкера. Сейчас она сияла на моей голове сапфирами, турмалинами, аметистами и россыпью мелкого цитрина, что чудесно объединяли весь наряд. Даже мои рыже-золотистые волосы, собранные в сложную причёску, казались на их фоне ярче.

Однако на данный момент никому до меня не было дела. И это при том, что народу в Храме Всех Богов собралось удушающе много. Избегая давки в зале, часть людей расположилась прямо на… колоннах, подпирающих собой свод. Они представляли собой винтовые лестницы-терассы с несущей сердцевиной, которые, как и всё пространство зала, кроме ровной линии возвышения посредине, было забито людьми. Правда, именно на террасах стояли те, чьи наряды блистали роскошью. И чем выше на колонны “взобрались” гости Храма, тем явно значимее была их семья.

Возгласы летели по залу, а взоры всех были обращены только к самому сердцу – алтарю. Там, помимо главных священнослужителей, можно было рассмотреть королевскую чету и… высокую фигуру, чья синяя накидка, отороченная чёрным мехом и украшенная золотым гербом скалящегося шакрана, выделялась для меня больше всех прочих.

Дастин стоял прямо там. Без оружия, без своих опасных теней и без языков синего пламени вокруг. Однако его одновременно яркий и тёмный силуэт не предвещал ничего хорошего – он походил на хищника, который ждал решения своей жертвы. Стоит добыче побежать, и он нападёт, а останется на месте или прикинется мёртвым, притаившийся хищник оставит загнанный в ловушку трофей в покое, чтобы… вернуться в свои угодья, откуда будет наблюдать за ним.

Мы приблизились достаточно, чтобы увидеть – императору, мужчине средних лет с каштановыми волосами и подтянутой фигурой, оба варианты не нравились. Судя по его напряжённому взгляду, было очевидно: он ищет наиболее выгодный для себя выход из сложившейся ситуации. И потому, как нехорошо загорались его лиловые глаза, мне стало ясно. Он не сдастся. Вот-вот случится непоправимое.

Забыв о своём сопровождении, и вообще о том, где нахожусь, я быстрее зашагала прямо к алтарю и окликнула мужа, тем самым привлекая к себе всеобщее внимание:

– Дастин! – звучит лишь одно слово, которое с трудом перекрикивает шум и гам, но его хватает, чтобы уже практически официально воскресший герцог Эверик, чуть повернул голову в мою сторону. Его тяжёлый взгляд чуть потеплел, а затем без слов Дастин протянул мне руку и раскрыл ладонь, тем самым приглашая подойти ближе и опереться на неё.

Стоило мне скользнуть на возвышенность алтаря и оказаться рядом с мужем, как сразу произошло две вещи.

Едва наши с Дастином руки соприкоснулись, вокруг них засветилось нечто похожее на полупрозрачные жгут ы . Они сияли, сплетаясь вместе, образуя узоры, отдалённо похожие на древние руны самой Магии, и очевидно связывали тем самым нас. Было странно вот так внезапно увидеть те самые путы, которые, к слову, я давно не ощущала на себе бременем. Фамильная магия Эвериков, что не имела лазеек, не имела слабостей и была направлена лишь на то, чтобы как можно крепче привязать к себе пару, расцвела в нашем случае в полной мере, опутывая не только меня, но и самого Дастина.

Такое зрелище не только вызвало ещё больший шквал нервных вздохов и обсуждений в зале, но и заставило главных жрецов, тихо стоящий за спиной императора, благоговейно зашептаться, а самого правителя прищурить глаза. Это всё, что он смог себе позволить. Сразу после этого Дастин без намёка на насмешку, по крайней мере, в голосе, вдруг ровно спросил у правителя Воэльгарда:

– Этого будет достаточно в качестве подтверждения моей личности? Насколько я знаю, вы лично одобрили кандидатуру моей жены. Вам ли не помнить новую герцогиню Эверик.

Наброшенная на левую руку монарха фиолетово-золотая перевязь, что стекала складками с его плеча, подозрительно затрещала. Ткани на положенном официальном украшении оказалось достаточно, чтобы никто не видел, как за её завесой с силой сжимается кулак.

– Да, – стараясь не говорить сквозь зубы, цедит император, – как мы можем забыть леди, слухи о силе которой уже дошли до наших ушей…

– Раз так, – вроде бы вежливо, но твёрдо вклинивается Дастин в речь императора, – каков будет ваш… вердикт?

Гудевший до этого зал позади нас затихает, и я ловлю себя на мысли, что происходящее в данный момент куда больше походит на церемонию бракосочетания кого-то уровня герцога. Никакой серости запустелой часовни, никакого серого платья с чужого плеча. Тем более сейчас рядом со мной не скользкий тип с редкой шевелюрой и ядовитыми речами, а лучший из мужчин, с которым наши отношения начались с недопонимания, и который одинаково хорошо смотрится и в робе наёмника, и в парадном камзоле герцога. А ещё сейчас лишь от близости с Дастином мне казалось, будто меня укрыли за каменной стеной, попутно укутав в тёплое, пушистое одеяло. Полное чувство безопасности, несмотря на обстановку. Лишь благодаря этому я могла позволить себе все эти глупые мысли. И именно поэтому мой взгляд не дрогнул, когда он пересёкся с монархом. Зато сам Райнар решил… отступить.

И вот над всем залом Храма громогласно звучит голос императора, что смотрит на нас с затаённой враждебностью:

– Мы допустили чудовищную ошибку. И мы рады признать, что наш самый верный, преданный и незаменимый вассал вернулся к нам с победой над самой смертью! – следуя такому объявлению, воздух Храма взорвался радостными возгласами. Далеко не все из них были искренними, но когда ты не знаешь, как реагировать, лучше последовать примеру, поданному самим императором. Дождавшись, когда новая буря из голосов немного утихнет, Райнар снова взял слово: – Посему, пред Богами и смертными, мы возрождаем титул герцогства Эверик и возвращаем его наследнику, Дастину Эверику! – И уже тише, говоря скорее для нас и ближайших свидетелей: – Что касается ваших земель, имущества и богатств – они так же будут возвращены в полной мере. Более того, ради укрепления дружбы между вашим родом и первой семьёй Воэльгарда, мы компенсируем вам, герцог Эверик, все неудобства. Наверняка вам пришлось через многое пройти, чтобы добраться в нашу святая святых без нашей помощи.

Последнее можно было перевести, как «Проскользнул, а мы, к сожалению, и не заметили!». И раз теперь отступать было поздно, до глубины души раздосадованному монарху пришлось выслушивать от Дастина не менее фальшивые слова:

– Благодарю за справедливость, Ваше Величество. Я буду горд повторять, что наш правитель самый достойный, мудрый и дальновидный. Ещё раз прошу простить за вмешательство в церемонию.

После таких слов следовало поклониться, что мы с Дастином и сделали, правда, не так глубоко, как полагалось. Райнару пришлось и это проглотить, а затем с крайне холодной улыбкой произнести:

– Займите положенные вам места, герцог и… герцогиня Эверик. Ступайте, веселитесь и постарайтесь забыть о невзгодах, выпавшим на вашу долю.

Естественно никто из нас не стал заверять правителя Воэльгарда, что мы не в обиде, так что, ответив очередным поклоном, ещё более неподобающим, чем первый, мы с Дастином спустились с алтаря.

Только после этого ладонь Дастина нежно, но крепко сжала мою ладонь, и прежде чем мы подошли к ожидающим нас союзникам, уже успевшим скрыться на ближайшей колонне, муж склонился ко мне и тихо сказал:

– Ты хорошо справилась. И да, я успел очень соскучиться. Ты же не будешь против, если больше я не отпущу тебя так надолго?

– Надолго? – ответила в тон мужу, а затем напомнила: – Прошло всего два дня. – После чего заметив не наигранную обиду в синих глазах, сдалась и добавила: – Но раз для тебя это так важно, то… будем считать это наградой за то, что ты отказался от мести.

– Кто сказал такую глупость? – искренне удивился Дастин, кажется, ничуть не испытывая волнения из-за того, что только что произошло. На его губах расцвела коварная улыбка, он на короткий миг притянул меня к себе, чтобы горячо шепнуть на ухо: – Просто теперь у меня есть шанс долгие, долгие годы изводить моего врага. Лично. Разве это не лучше, чем первоначальный план возмездия?

– Ты невозможен! – ахнула я, сама отстраняясь от мужа, и ловя на себе не только немного осуждающие, но и… завистливые взгляды.

Дастин же не обратил внимания на первую волну аристократов, которую мы начали преодолевать, потому что со всей скорбью произнёс:

– А ты, свет мой, слишком прекрасна. Плохая была идея.

– Какая? – не поняла, что муж имеет ввиду. Однако он не стал проливать свет на этот момент и, снова крепче сжав мою руку, дерзко ответил:

– Да так. Будем считать, теперь у меня появилось больше поводов не спускать с тебя глаз. Чему я только рад.