Глава 54

Пусть я понимала, что ещё рано расслабляться, но царившая вокруг меня атмосфера заставила перестать ждать подвоха от каждого, кто к нам приближался. А желающих пообщаться с вернувшимся из небытия герцогом оказался довольно много.

Конечно, основная часть жаждущих выразит свою радость “воскрешению” Дастина, дождалась финала церемонии и задержала нас на выходе из храма. Однако и после того, как мы оказались в пышущем роскошью бальном зале главного дворца империи, количество алчущих выказать нам почтение не уменьшилось. В какой-то момент уже начало казаться, что Дастина перепутали с императором. Каждый аристократ счёл своим долгом подойти и справиться о самочувствии герцога Эверика, а так же осведомиться о моём непосредственном участии в судьбе мужа.

Естественно Дастин не стал преуменьшать мои заслуги. Наоборот, в него будто дух жизни вселился, заставив неустанно нахваливать не только мою доброту, отзывчивость, благородство и ещё с десяток перечисленных качеств, наличие которых я в себе не подозревала, но и мою непоколебимую веру в то, что муж не погиб. От таких речей у меня во лбу едва не появился символ святой. Настолько убедительно Дастин приукрасил действительность.

Более того, муж без моего ведома выдумал и пустил байку, будто и замуж я за него пошла из благородных побуждений. Ради его спасения. Мол, как только клятва рода связала бы нас, моя магия вытащила бы Дастина с того света и именно это знание заставило меня так скоропалительно, а главное скромно выйти за него замуж.

В итоге чудесное спасение, с его слов, и произошло благодаря мне, но из-за потерявшегося в дороге письма с радостными вестями, все и даже я поверили в кончину герцога Эверика, запустив всю цепочку с разгра… честным переходом имущества короне. О пепле, полученном императором в качестве доказательства смерти Дастина, все молчали.

Глупые просто забыли о такой “мелочи”, а умные понимали – не стоит поднимать такую щекотливую тему, иначе можно стать следующим, кого император сделает павшим героем. И так как истинных магов жизни днём с огнём не сыщешь, а простой целительницы будет мало для похожего восстания из мёртвых, предпочтительнее было помалкивать и улыбаться. К тому же главный праздник года незаметно оказался в самом разгаре и горячая тема возвращения главного меча империи чуть угасла.

Музыка гремела, утягивая за собой пары, освященный глинтвейн лился рекой, а стол с закусками не успевал пустеть – расторопные слуги вновь заставляли его всевозможными яствами. И только император, на чьё лицо изредка, но слишком явно набегала тень (особенно при взгляде в нашу сторону), оставался островком спокойствия. Будто то ли праздник оказался не по душе правителю, то ли незваные гости настолько подпортили монаршее настроение.

Даже наследный принц, который оказался вполне себе приятным юношей, с русыми как у матери волосами и лиловыми глазами правящего рода, то тут, то там мелькал по залу. В отличие от отца охочий до развлечений парень не горел желанием терять самый крупный праздник из-за недоразумения в лице опасного во всех смыслах герцога. Потому у тронного постамента принца почти не бывало. Его легко было отследить в толпе гостей по пёстрой стайке молодых девушек, одна другой краше, что следовали за ним по пятам. Иногда самой везучей (или наиболее настойчивой) перепадал танец, но только один. Будущий монарх знал себе цену, а ещё не спешил делать кого-то своей фавориткой – пока у него был шанс, он предпочитал веселиться. Занять место отца и величественной тенью восседать на троне, пока иные веселятся, он всегда успеет.

Когда поток из доброжелателей к Дастину иссяк, он облегчённо выдохнул и, лукаво посмотрев на меня, вдруг спросил:

– Хочешь потанцевать?

Предложение было заманчивым, всё же мне было интересно опробовать на себе, каково это кружиться по такому сверкающему огнями и утопающему в зелёно-алых растительных венках залу, ещё и в объятьях такого мужчины, но… пришлось сконфужено признаться:

– Плохая идея. Мои навыки не слишком хороши. Боюсь одного танца хватит, чтобы запятнать честь всех предыдущих герцогинь Эверик.

– Значит и у тебя есть слабость? – с теплом усмехнулся муж, прислушавшись к моим словам и не став тащить к кружащимся парам. – Не думал, что это окажутся танцы.

Легонько, как того требовал этикет, передёрнув плечами, негромко напомнила:

– До четырнадцати лет я была сосредоточена на изучении иных, более полезных в управлении искусств, а после мне стало как-то не до танцев.

– Тогда приглашу тебя чуть позже, – коварно улыбнулся Дастин, и прежде чем я ринулась отказывать, наклонился ко мне и шутливо поведал: – К тому времени здесь будет мало свидетелей способных запомнить неуклюжую герцогиню.

– Ах так? Неуклюжую? – наигранно возмутилась, со всей обидой отворачиваясь от мужа и обещая: – Тогда теперь я считаю своим долгом оттоптать тебе обе ноги. В назидание.

– Прошу простить меня, свет мой, – тут же зазвучало мне в висок, пока тёплые руки мягко обнимали за плечи, – больше никогда не стану обзывать тебя. Неуклюжей, – тут последовало уточнение в духе Дастина. – Насчёт остального надо будет подумать.

После этого последовала короткая и шуточная, оттого приятная для нас перепалка. А затем Дастин оставил меня в компании леди Ирсис и отлучился, как он сказал, по важному государственному делу. Правда совсем скоро мне и вовсе пришлось ненадолго остаться одной. Ирсис отозвала едва не плачущая леди Вивьена, знакомая мне со вчерашнего чаепития. Они отошли недалеко, спрятавшись за колонну из остролиста, которую маги не только покрыли изморозью, но и запечатали в заклятье стазиса. Вмешиваться в чужой разговор не стала, потому как было очевидно – дело из серьёзных.

Я беспокойно поглядывала на дам ровно до тех пор, пока Ирсис не расплылась в зловещей улыбке и не начала что-то уверенно обещать своей подруге. Та почти сразу начала успокаиваться, а после чуть ли не принялась в предвкушении потирать ручки. Кажется, у того, кто обидел пухленькую блондинку, серьёзные проблемы. Хоть Ирсис я знаю не так давно, но уже поняла – ради защиты дорогих ей людей она не пожалеет ни сил, ни времени, ни магии, и ни тем более того, кто решил словом или делом обидеть её близкого. Леди Вивьен была как раз из таких.

Не успела я позлорадствовать над участью неизвестного обидчика, как вдруг мне стало не до чужих проблем. Прямо передо мной выросла мужская фигура. Очень знакомая и порядком ненавистная фигура, что, в прочем, не помешало мне подарить новому собеседнику дежурную улыбку.

– Мрачного вечера, кузен Лайнелл, – спокойно, без страха, а главное первой сказала так, будто мы не расставались с братом на долгие годы, и только вчера я прямо перед главой… уделала этого мальчишку на очередном экзамене.

Всем детям клана Мортрисс частенько проводили интеллектуальные испытания в игровой форме. Выставляли условия разоренных земель, а мы должны были придумать план по их развитию. Лайнелл всегда делал ставки на полезные ископаемые или магические изобретения, игнорируя важнейший “ресурс” – людей гипотетического надела. В то время как я устраивала всё наоборот. Постоянно отталкиваясь от сильных и слабых сторон жителей, я побеждала в игре, где учитель судил по результатам в долгосрочной перспективе. Забавно, что именно эти совсем не детские испытания больше всего пригодились мне в жизни. И ведь пока я не столкнулась с кузеном, даже не вспоминала об этом.

Поймав мой достаточно высокомерный для семьи Мортрисс взгляд, кузен поджал губы и процедил:

– Думай, что и где говоришь, Эвел.

– Ты первый ко мне подошёл, – ровно напомнила я, ничуть не дрогнув под сталью льдисто-голубых глаз. Да, мой родственник из той самой семьи магов смерти, совсем не походил на чернокнижника. По крайней мере, внешне.

Прозрачные глаза, будто затянутые бархатистой дымкой, мягкие черты лица, не уступающие серафимам, а главное – белоснежные волосы, спускающиеся ниже плеч, ни у кого не вызывали ассоциаций с тёмной магией. Высокого, атлетично сложенного красавца вряд ли представишь в компании рунного круга, ритуального ножа и жертвы, чью силу он впитает ради пополнения своей. Настоящий диссонанс.

– Вижу, ты стал официальным наследником, – продолжила я, скучающе поглядывая на изумрудную фибулу, что как будто нарочно ярко сверкала на лацкане серебристого камзола. После чего позволила улыбке стечь с моего лица и холодно заявила: – Что ж, поздравлять не буду. Сам знаешь почему.

– Ничуть не изменилась, – процедил Лайнелл, всем своим видом источая враждебность. А затем с кривой усмешкой бросил: – Видимо семья Гроу так и не смогла сбить с тебя спесь.

На моих губах снова заиграла улыбка, но уже злая. Зато слова из моих уст лились подобно мёду:

– Поверь, кузен, они старались, но я держалась именно на злости от мысли, что из-за глупого реверса, эта фибула, – кивнула в сторону знака наследника, – будет в итоге на ком-то вроде тебя.

– В любом случае, как ни посмотри, ты хорошо устроилась, – не совсем уловил Лайнелл то, на что намекалось. Однако прекрасно помня, какой из меня ядовитый собеседник, он поспешил перехватить инициативу, сказав: – Странно только что муж тебя не испепелил раньше, чем их дурацкая брачная клятва не связала вас так тесно. А я так надеялся увидеть твои поджаренные останки.

Такая откровенная провокация была пропущена мимо ушей. Вместо этого, я мило улыбнулась с интересом поглядывающей на нас паре девушек из предыдущей свиты принца, чем заставила их быстро отвернуться, снова посмотрела на кузена и, выгнув вопросительно бровь, с убийственным спокойствием уточнила:

– Ты появился, чтобы выместить на мне свои детские обиды? До сих пор беспокоит чувство неполноценности? Хочешь поговорить об этом? – участливый тон заставил кузена потерять терпение и процедить:

– Нет, пришёл напомнить тебе, чтобы ты держала язык за зубами.

– Мог отправить сообщение по магической почте. Не стоило утруждаться и передавать слова главы лично, – очередная шпилька, заметная только для кузена, всегда до дрожи боявшегося патриарха рода Мортрисс.

Желваки Лайнелла начинают ходить ходуном, а затем он выплевывает:

– Везучая же ты. Даже не представляешь, чего избежала.

– Так может, просветишь? – скучающе спрашиваю я, в то время как сердце пропускает удар. И чтобы внимательный кузен не успел заметить такую заинтересованность, продолжаю не без радости играть на струнах его эго. – Или ты всё так же не способен идти вразрез с приказами? Наверняка ведь тебе, так же как и мне, велели держать язык за зубами. Ну да, послушание – это ведь единственное в чём ты меня превзошёл.

Подобная похвала для Лайнелла оказалась подобна удару кнута. Не будь вокруг свидетелей, хоть к этому моменту, как и говорил Дастин, никому уже не было дела до вроде как спокойно беседующей пары, кузен точно кинулся бы меня душить. Ну, или хотя бы проклинать. В этом, на самом деле, он действительно силён.

Однако сейчас Лайнелл был вынужден ограничиться убийственным взглядом и злобным:

– Стерва, такая же, как и твоя мать, – припечатал кузен, чтобы тут же выдать: – Если бы не эта дрянь Элизабет, ты бы сидела в главной клетке цитадели, а мы все понемногу тянули бы из тебя силы. Чудесный источник бесконечной маны. Вот на что ты годишься. Не более.

В меня продолжили лететь колкие и достаточно тихие слова, чтобы их никто кроме меня не слышал. Вот только они не достигали цели. В голове тут же взорвался ворох вопросов, на которые тут же находились ответы, а за ними в душе растеклась радость, но… я безжалостно её задушила.

Если кузен не лжёт, желая меня напугать, и мать, правда, спасла меня от ужасной участи вечного пленника собственной семье, она могла хотя бы сказать об этом. Объяснить, что дом отца не наказание за моё несоответствие требуемым идеалам. Однако маменька этого не сделала. Она позволила мне долгие годы верить в её бессердечие, тихонько ненавидеть ту, кто был мне ближе всех, и чувствовать себя… безумно одинокой.

Не заметив во мне хоть какой-то приятной для глаза реакции, Лайнелл понял, что зря проболтался, но уже было поздно. Так что я решила “отблагодарить” его, чуточку припугнув.

Посмотрев за спину кузена, не дрогнув произнесла:

– Неужели? Думаю, мой муж с тобой не согласится. Вон он, кстати, возвращается. Может, вместе расскажем ему о таких чудных планах на мой счёт? Уверена он будет так рад отдать вам и свою силу тоже, что бросится к вам с… горячими объятьями.

Этот намёк Лайнелл прекрасно понял, осторожно оглянулся, убедился, что позади него нет пылающего синим пламенем герцога и быстро проговорил:

– Можешь сколько угодно кичиться, обряжаться в драгоценности и задирать нос из-за своего нового положения. Вот только для каждого из клана ты навсегда останешься не более чем позором рода.

Такие громкие слова, сказанные лишь для меня, неожиданно… не нашли во мне отклика. Даже раскрытая до этого правда моего срочного “изгнания” из семьи вызвала куда больше эмоций. И как только я это поняла, смогла найти не только правильные слова, но и, поверив в них всей душой, с улыбкой заявить:

– Скажешь мне об этом лет через десять, когда мои земли переплюнут ваше влияние и богатство, которые вы накапливали поколениями. Как только Хоулвилл возвысится, а поверь так и будет, я наглядно докажу всем и каждому, что ты недостоин ни звания главы, ни даже этой безделицы на твоём лацкане. – Как и ожидалось, завершённая мысль очень не понравилась Лайнеллу, однако я поспешила закрепить результат, гордо добавив: – И да, отныне я не имею ничего общего с вашим родом. Теперь моё имя Эвелин Эверик, и я приведу свою семью к таким вершинам, которые тебе и не снились. Каждый год в доме Гроу стоил того.

– Выскочка, – прошипел кузен, разворачиваясь, чтобы уйти, но всё равно поймал брошенное ему в спину:

– Извечное второе место.

Больше Лайнелл не рискнул со мной препираться. В нашу сторону уже спешила крайне заинтересованная Ирсис, а с другой стороны быстро шагал Дастин. Пришлось обоих убеждать в том, что мне ничего не угрожало, и это была просто праздная беседа. Ирсис не поверила, но спрашивать больше ни о чём не стала. Дастин так же не купился на мою ложь, потому что связь сразу выдала меня, но оставил все расспросы до возвращения в уже защищенные от любых вторжений покои в доме лорда Розмана.

Чуть позже после того, как удалось пообщаться с родственником, с которым предпочла бы вообще не пересекаться, я заметила и остальных членов семьи Мортрисс. Они определённо не спешили на празднество, явившись сюда едва ли не к середине вечера. Матери среди вереницы дядей, тётей, братьев и сестёр я так и не заметила. Зато поймала обжигающий холодом взгляд нынешнего главы клана – он умудрился с довольно большого расстояния препарировать меня, разобрать на части, а потом собрать. Настолько пугающим мог быть патриарх тёмного клана под прикрытием.

У меня никогда не поворачивался язык называть холодного старикашку дедушкой. Да и он никому не позволял так к себе обращаться. Вот и сейчас главе рода Мортрисс удалось без слов указать мне на моё место, а затем бесследно исчезнуть в веселящейся толпе.

А после у нас с мужем всё же состоялся танец, на котором я узнала, что он всячески отпугивал от меня всех, кто выдавал своё желание пригласить меня до этого момента. Оказывается, моя непопулярность в качестве партнёрши по танцам крылась не в отношении окружающих лично ко мне, а в убийственной ауре Дастина. Которую, к слову, я вообще не ощущала. Зато все другие очень даже чувствовали её на своей шкуре, отчего до сего момента каждый разговор протекал быстро.

Помимо своей первой семьи мне так же удалось натолкнуться и на вторую. Это случилось уже после пары танцев, которые прошли вполне себе неплохо, несмотря на подзабытые навыки (Дастин вёл просто идеально, тем самым лишая меня возможности заполучить титул неуклюжей герцогини). Так вот, первым я увидела отца – он лишь мельком глянул в мою сторону, а затем поспешил скрыться. Так же как и раздосадованная мачеха – по моей вине у семьи Гроу снова настают тяжёлые времена, что мне продемонстрировали уничтожающим взглядом.

Дастин первое время хотел оставить роду Гроу всё, что они получили за мою “продажу”, сделав это в качестве некой благодарности. Однако чем больше он узнавал о моей жизни в их семье, тем активнее угасал этот запал. В итоге муж решил оставить им стандартную сумму, которую жених из более богатой семьи, обычно выплачивал семье невесты с более низким статусом. Да, такое практиковалось всё реже (обычно именно родители девушки дают той в приданное золото), но Дастин решил вернуться к устаревшей традиции.

На самом деле он сделал это не по доброте душевной. Муж просто не хотел, чтобы семья Гроу, оставшись ни с чем, пошла к императору с законной претензией – признанная дочь семьи Гроу оказалась ценнее обычных девушек из-за своего дара, а раз так, то по закону Бога Семейного Очага они обязаны получить за неё выкуп.

Если бы Дастин дождался данной претензии, тогда ему пришлось бы отдать семье Гроу гораздо больше золота, чем те заслуживали. А так, с учётом уже потраченного, отец получит унизительно мало, что порадует в первую очередь меня и, во вторую хоть немного усмирит желание Дастина испытать тестя на жаропрочность. Чего я, при любом раскладе, не хотела. Если начну мстить вот так, физически, то попросту опущусь до уровня своих обидчиков. Правильнее будет стать счастливой им назло. Это будет лучшим для них наказанием.

В общем и целом в этот день нам каким-то чудом удалось обойтись без жертв.

Когда же время перевалило за полночь, всех позвали на широкую террасу, где над нашими головами начал падать первый снег – зрелище оказалось волшебным, а после магических вспышек разных цветов, еще и завораживающим. Достойное завершение длинного и насыщенного дня. Тем более что в миг, когда первая снежинка коснулась кончика моего носа, рядом со мной разлилось согревающее тепло магии мужа, которое просочилось как в душу, так и в мысли, прогоняя не только холод, но и всё дурное.

Страха больше не было. Как и той жгучей обиды на прошлое – её я решила трансформировать в стремление сделать наше будущее таким же ярким, как огни в небе, тихим и чистым, как устилающий нас снег, а ещё таким же тёплым, как объятья любимого и любящего мужчины. Да, именно на это стоит тратить свою жизнь.