Глава 56

***

Хоулвилл встретил нас не только магическим светом вдоль тракта, который, к слову теперь стал куда проходимее, но и теплом жителей. Каждый, кого мы встречали по дороге, спешил поприветствовать нас, тем самым выражая радость от нашего возвращения. То же самое происходило и во Врайте несмотря на поздний час.

Мы заехали в торговый городок с определённой целью. Навестить аптекаря Халмвира. Именно лекарь, по сей день упорно напоминающий мне шмеля, последний месяц помогал мне с поисками засевшего где-то мага смерти. Мне показалось логичным “ловить” его с помощью лекарей – раз жертв нет (их бы сразу заметили), то тёмный либо не колдует вообще, либо расходует свой жизненный запас, преобразуя тот в ману. В последнем случае он должен будет часто обращаться к аптекарям и приобретать стандартные укрепляющие отвары с эликсирами. Учитель Марта говорила, что маг смерти, разорвавший ткань пространства над Хоулвиллем, так же привязан к этим землям. Так что волей неволей он обязан был контактировать с местными жителями.

Умереть от истощения магического источника зачинщик, конечно, не мог, заклятье так легко его не отпустит, но боль он должен был ощущать в полной мере. А раз так, то без лекарей или хотя бы аптекарей с нужными ему травами он бы не обошёлся. Потому пришлось подключить к поискам мага смерти самого доверенного лекаря. Им оказался как раз таки Халмвир, имеющий обширные связи со своими коллегами по всему Хоулвиллю.

– Боюсь, госпожа Эвелин, мне нечем вас порадовать, – грустно вздохнул Халмвир, когда мы добрались до его аптеки, куда явились уже после закрытия.

– Значит, никто ничего подозрительного не замечал? – расстроенная такой вестью с надеждой уточнила я.

– Нет, все, кого мне удалось навестить, не смогли вспомнить никого подходящего под нужное описание.

– Видимо если он и колдует, то использует чары, чтобы стирать память, – предположил Дастин.

– Скорее всего. И поэтому мы опять в тупике, – вздохнула расстроено, на что добрый аптекарь запорхал вокруг, пытаясь напоить меня успокаивающими чаями, при том чуть ли не всеми сразу.

От такой заботы пришлось отказаться. Дастин предлагал заночевать в городе, а после отдыха отправиться в поместье и, честно говоря, глядя на лукавые искорки в его глазах, я чуть было не согласилась. Однако потом представила, как приятная ночь опять превращается в дорогу, решила не задерживаться во Врайте.

– Хоть уже поздно, я могу передать старосте, чтобы он послал гонца в Хаул и сообщил о вашем скором прибытии, – предложил напоследок аптекарь, но пришлось пренебречь его услужливостью:

– Не стоит. Благодарим за заботу.

– Как пожелаете. Если что-то станет известно о нашем деле, – чуть тише добавил мужчина, – я сообщу. – И затем уже громче Халмвир попрощался с нами: – До встречи и удачной дороги.

Ответив ему тем же, мы с мужем покинули Врайт, синхронно предвкушая, как уже через пару часов окажемся в мягкой кровати и забудем об осточертевших сиденьях кареты. И чтобы путь прошёл как можно незаметнее, мы развлекали друг друга рассказами из прошлого, делились потаенными мыслями и всё лучше узнавали друг друга.

На самом деле вся эта поездка в столицу не только положила начало решения проблем с императорской семьёй, но и очень сблизила нас с Дастином. При том настолько, что уже ни одни из нас не представлял своей жизни без другого. В чём-то мы оказались очень похожи, чем-то дополняли друг друга, а к оставшимся моментам относились с пониманием. Да, наши споры никуда не делись, но теперь они походили на приятную игру. А то и своеобразную прелюдию.

Чувствуя подобную близость с другим человеком, я перестала сомневаться в существовании второй половинки, что была утрачена при рождении. В одной из легенд, которую моя маменька считала глупой, говорилось, что Магия никого не создает одиноким. Верховное Божество, породившее всё сущее и других Богов, и по сей день не покидающее Кузню Душ, формирует в своём великом горне только парные сущности. Лишь после этого энергия разделяется на две души, а затем отправляется в пустые оболочки. Эти половинки в итоге могут стать братьями, сёстрами, просто друзьями или же возлюбленными, тем самым не давая нам познать истинное одиночество. Одновременно и дар, и проклятье, ведь утрату той самой половинки души невозможно пережить бесследно.

Только сейчас мне стало ясно, почему та легенда была в разделе страшных мифов. Трудно найти что-то настолько воодушевляющее и… жуткое. Забавно, но теперь я даже была рада магии рода Эвериков – она не даст мне ощутить на себе такую ужасающую утрату, как потеря половины своей души. Поэтому можно было и дальше спокойно вести беседу с тем, кто полностью заполнил моё сердце собой и не бояться потерять его. Такое осознание дарило покой, который омрачнялся лишь тряской кареты, но и она вскоре прекратилась.

Наш экипаж прибыл в Хаул уже где-то за полночь. Волшебные фонари на подъездной мягко светились, даря достаточно света нам и при этом, не мешая сладко спать домочадцам. Наше сопровождение отстало от нас ещё во Врайте (на своих землях я теперь чувствовала себя так защищено, что не нуждалась в охране, тем более, пока рядом со мной был муж), потому кроме возницы с нами больше не было людей.

Оставив вещи в экипаже и объяснив извозчику, где конюшни, а так же свободные спальни для слуг, мы с мужем радостно едва ли не вбежали в свой дом. Хотя, толком войти мне не дали.

Нашептывая мне свои планы на эту ночь, Дастин подхватил меня на руки и внёс по лестнице на второй этаж. Там муж, несмотря на мрак коридора, безошибочно дошагал до моей спальни – кажется, кто-то частенько сюда наведывался ещё до нашего сближения – по-хозяйски вошёл в неё, после чего опустил меня на кровать.

И хоть поцелуи мужа были жаркими, а нетерпение нежно кусало за кожу, пришлось ненадолго прерваться.

– Нужно разжечь камин, – задыхаясь от страсти Дастина, прошептала я. Муж, конечно же, усмехнулся на такое заявление, и… в комнате стало заметно теплее благодаря его магии. Мысленно чертыхнувшись, отмела стеснение и призналась: – Милый, мне нужно освежиться.

– Не хочу тебя отпускать, – урчал Дастин мне в шею, пока его руки избавляли меня от платья. Он так поднаторел в этом деле, что уже мог переплюнуть Бетси в скорости развязывания корсетов.

– Ну, пожалуйста, – взмолилась я, на что муж оторвался от моего плеча и лукаво произнес:

– Тогда пойдём вместе?

– Нет, – тут же отринула подобное предложение, вспомнив какое хорошее эхо в хозяйской купальне.

Так как в мои планы не входило перебудить весь дом таким пикантным способом, пришлось срочно придумывать экстренный план. Судя и по взгляду, и по бушующим чувствам, муж не будет ждать слишком долго, а если освежаться в купальне по очереди, это займёт много времени.

– Лучше давай так, – поспешила озвучить нейтральное предложение, которое пришло мне в голову, – ты воспользуешься моей купальней, а я одной из гостевых.

– Любишь ты всё усложнять, – проворчал Дастин, однако всё же согласился, прекрасно понимая причину такой просьбы. Да что там, я отчётливо читала его намеренье совместить купание с моим соблазнением, и ему это было известно.

С трудом вырвавшись из горячих объятий, я поспешила покинуть спальню, чтобы устремиться в ещё одни хозяйские покои, со второй купальней в доме, где благодаря системе обогрева особняка всегда была тёплая вода. Конечно, её можно было сделать и погорячее, но для этого пришлось бы будить кого-то из лакеев, чтобы тот добавил угля в нужную печь. Однако это оказалось лишним.

Как только я вошла в покои, сразу же услышала шум воды. Отчего-то на ум сразу пришло, что кто-то забыл перекрыть вентиль подачи воды и теперь не так давно начавшую нормально функционировать купальню затапливает. Испугавшись очередных работ по реставрации дома, я рванула дверь на себя, окунаясь в плотное облако пара. Вода явно, как нагрета была хорошо, так и текла здесь достаточно долго. Пришлось даже помахать рукой перед собой, чтобы влажная дымка хоть немного отступила.

Когда же пар чуть развеялся, мне удалось рассмотреть фигуру, выливающую на себя ушат воды. Только в этот момент до меня дошло, что кто-то мог просто принимать поздние ванны, отчего смутившись, я пролепетала:

– Прошу прощения.

– Госпожа? Вы уже вернулись? – послышался удивлённый голос… Тамиллы.

От осознания, что я вломилась в купальню не к какому-то мужчине, а женщине, тем более достаточно знакомой, волна стыда немного схлынула. Но не достаточно, чтобы я не продолжила сыпать извинениями:

– Тамилла, прости за это недоразумение. Всё так глупо получилось…, – начала было я, а затем неосознанно бросила взгляд в сторону экономки и остолбенела.

Приоткрытая дверь позволила пару рассеяться достаточно, чтобы дать мне разглядеть то, что в обычной жизни моя экономка прятала под глухими платьями. Десятки, нет, сотни мелких отметин покрывали ее руки. Они были тёмными, похожими на рисунки тушью, и отчего-то казались очень знакомыми. Мы стояли друг от друга достаточно далеко, чтобы я могла точнее рассмотреть изображения, но они так выделялись на бледной коже Тамиллы, что было невозможно оторвать от них свой взгляд.

Практически сразу догадавшись, куда я смотрю, экономка тяжело вздохнула и, прикрывшись полотенцем, подошла ко мне ближе, чтобы затем… развернуться, демонстрируя спину.

Сиплый выдох сорвался с моих губ, а я неверяще осмотрела открывшуюся картину. Тамилла же в этот момент совершенно не своим голосом говорила:

– По одному на каждого, – без каких либо эмоций прокатилась холодная фраза.

Пояснения были излишними. Теперь мне стало понятно, что напоминали рисунки на теле Тамиллы – крошечные, размером с ноготь отметины, представляли собой… очертания перьев. Они подобно снежному вихрю окутывали руки и спину Тамиллы, образуя что-то вроде тёмных крыльев, которые то ли обнимали её, то ли жадно вгрызались в плоть женщины.

Догадка или скорее уверенность вспыхнула в моём сознании, и я выдохнула:

– Значит, это была ты? Но почему я тебя не чувствую?

– Госпожа, –более привычным, тёплым тоном обратилась ко мне Тамилла, – позвольте одеться, а уже после ответить на ваши вопросы.

Конечно же я согласилась, потому что нынешняя ситуация не располагала к долгим разговорам. А без них у меня не было намеренья уходить. К тому же мне было необходимо время, чтобы прийти в себя и до конца поверить, что искомый маг смерти… всё это время буквально жил подле меня. Просто голова кругом!

Сбегать, или затягивать с объяснениями Тамилла не стала. Она быстро облачилась в сорочку, поверх которой набросила халат, тут же пропитавшийся не стёртой с кожи влагой. Чтобы согреться, экономка подошла к слабо горящему камину в покоях, затем посмотрела на меня и сказала:

– Мы не резонируем по простой причине – я уже много веков не являюсь магом. Последние остатки сил ушли на стелы, что удерживают защиту над Хоулвиллем по сей день. Вы ещё называете их обелисками.

После лаконичного объяснения вопросов стало так много, что я не знала с какого начать. Потому задала самый, казалось, важный:

– Почему ты сразу ничего не рассказала? – мой голос дрожал, но не от страха. Тому виной было волнение, удивление, а так же нежелание принять тот факт, что человек, так рьяно заботящийся обо мне, так часто оказывающий поддержку оказался… безумцем, создавшим Гиблые Земли.

– И как бы я это сделала? – с грустью в голосе спросила Тамилла. – Подавая вам чай? Или, быть может, мне стоило поведать свою историю между отчётами? Госпожа Эвелин, вы были в ужасе. От этого места, от своего нового положения. Вам было не до моих откровений, – слишком проницательно закончила та, кого до недавнего времени я считала самым надёжным человеком в моём окружении.

Меня переполняли противоречивые чувства. Одна часть меня хотела рвать и метать, обвиняя Тамиллу в злостных умыслах, которые крылись за умалчиванием правды. Другая часть меня хотела верить, что всё не так просто, иначе женщина, чьё прошлое оказалось запутаннее наших с Дастином вместе взятых жизней, не стремилась бы так помочь.

Обуздав обе эти свои стороны, позволила себе подойти ближе к Тамилле, чтобы заглянув в похожие сейчас на то самое грозовое облако глаза, сказать:

– Может и так, но время шло, я сама начала искать тебя, и ты знала об этом.

– А вот тут в дело вступил уже мой собственный страх, – спокойно призналась Тамилла. – Я боялась, что вы посмотрите на меня так, как смотрите сейчас. Моё молчание – банальное оттягивание момента, когда меня изгонят из некогда… моего д о ма.

Грусть и сожаление такой неожиданно загадочной женщины не позволили усомниться в её словах. Потому я удивлённо переспросила:

– Твоего д о ма? О чём ты? Это ведь особняк Эвериков, их прошлое родовое гнездо.

– Оно стало им после того как исчезла моя семья. Точнее, – тут голос Тамиллы будто покрылся коркой льда, и она закончила до ужаса ровным тоном, – после того как я её уничтожила.

– И ты так спокойно об этом говоришь, – нехорошо поразилась я, на что Тамилла горько улыбнулась и загадочно произнесла:

– Прошло слишком много времени. Сожаления, чувство вины уже давно истлели в том, что осталось от моей души. Магия наказала меня так, как я сама бы не наказала. Вечный надзиратель, вечный тюремщик и… страж. Такой участи никому не пожелаешь, но я её действительно заслужила.

Не совсем понимая, о чём говорит ужасающий маг, который, оказывается, давно утратил свою силу, я приняла решение… выслушать её.

Подойдя к креслу у камина, села в него и спокойно попросила:

– Тамилла, расскажи мне. Расскажи всё.

– Вы не поймёте, – покачала головой экономка и влажные, тёмные пряди её волос удручённо повисли вдоль скул. Капельки влаги стали капать на ключицы Тамиллы, напоминая собой непролитые слёзы, но она не обратила на них никакого внимания. Оно всё было сосредоточено на мне.

Тамилла казалась отстранённой, но та самая энергия, что струилась во всех живых существах, вдруг устремилась ко мне, без особых усилий передавая желание своей хозяйки. Быть понятой. Вот чего страстно желала Тамилла. В ней не было агрессии, или затаённой злости. Только застарелая боль.

Отогнав от себя не вовремя проснувшуюся часть дара, я в итоге сказала:

– Возможно, не пойму, – и прежде чем Тамилла успела смиренно принять такой ответ, добавила, – но хотя бы постараюсь это сделать. Расскажи.

Тамилла колебалась. Однако видя, что я не спешу бросаться на неё с осуждением, она всё же поведала свою историю. О том, как давным-давно родилась в семье истинных магов жизни, о том, как подобно мне прошла через магический реверс и стала… единственным магом смерти на всю Цветущую Долину – так когда-то называли нынешний Хоулвилл. Она так же рассказала о том, как страх к ней перерос в ненависть, а ненависть в настоящую жестокость, и как её любимый старший брат погиб, спасая её от линчевателей, тем самым становясь той самой великой жертвой, необходимой для заклятья невиданных масштабов.

Тамилла призналась, что тогда не думала ни о ком. Даже о себе. В тот момент она жаждала мести здесь, сейчас и абсолютно для всех – настолько велико было её горе. И для ярости подобного размаха требовалась целая армия, при том послушная, непобедимая и кровожадная.

Именно так обезумевший от боли маг смерти решил призвать необходимую силу из тёмного мира, мира наполненного… демонами.

– Когда врата разверзлись, – тихо продолжала свой рассказ Тамилла, глядя на пламя, но, не видя его, – меня попытались остановить. Именно тогда и появился барьер, не пускающий в наш мир физические тел а демонов. Однако те твари отказались так просто сдаваться. Они уже видели, как пируют в этом мире, и потому лишенные тел демоны… стали захватывать жителей нашей долины.

– Ты хочешь сказать…, – охнула, догадываясь, к чему ведёт Тамилла и что за опасность таило в себе снятие заклятье с Хоулвилла.

– Да, в душе каждого жителя Хоулвилла спит настоящий демон, – громом прозвучали ужасные слова.

И пока я пыталась уложить услышанное в голове, Тамилла продолжила рассказывать о том, как алчущие сражений демоны устремились в наш мир чёрным туманом и, сражаясь насмерть за “оболочки”, захватывали всех, кто жил тогда в Цветущей Долине. Чудовищ было больше, потому в телах людей оказывались только сильнейшие из иномирных тварей.

Семья Тамиллы, видя весь ужас, что натворила их родная душа, поспешила пожертвовав собой создать защиту, те самые обелиски, которые должны были запечатать демонов в душах людей. Однако стоило кому-то оказаться за границей чужого неба, ощутить на себе свет здешнего солнца, как они теряли себя, превращаясь в ужасных монстров. К тому моменту Тамилла осознала, что натворила и поспешила сама запереть одержимых людей там, где они могут оставаться собой.

Тысячи отметин в виде перьев прожгли кожу согрешившего мага смерти, отражаясь печатями на проклятых ею людях. В тот миг Тамилла волей самой Магии из терзателя превратилась в надзирателя, что должен был целую вечность сдерживать призванных, а точнее созданных ею существ. Об этом ей так же нашептала сама Магия, когда лишила Тамиллу возможности сбежать от содеянного.

Тогда же опустошённый маг смерти и узнала, как всё исправить. Людям этих земель нужно было учиться вырабатывать “иммунитет” к свету здешней звезды. Правда, тогда для Тамиллы это откровение походило на насмешку. Как сделать подобное, если стоит одержимым оказаться на солнце, как они безвозвратно теряют рассудок? Это казалось попросту невозможным. Ровно до того момента… пока в Хоулвилл не явилась я со своими идеями.

– Теперь, благодаря вам, – с заметной радостью говорила Тамилла, – люди будут постепенно привыкать к здешнему светилу. Ваши растения стали идеальным посредником – пропуская свет через себя, они не вредят жителям. Такие очищенные лучи солнца влияет благотворно, хоть и медленно. Благодаря этому, пусть и спустя не одно поколение, но в будущем потомки нынешних жителей Хоулвилла смогут совладать с монстрами внутри себя, а затем стать своего рода новой расой, которая уже не будет заперта в этих землях.

Кусочки так долго беспокоившей меня мозаики один за другим вставали на свои места. Даже появление у меня учителя Марты, оказывается, имело свой определённый смысл. Без её знаний, без уроков гибридизации я не создала бы источники косвенных лучей света – для одержимых оказались опасны именно прямые лучи здешней звезды. Не случайная случайность пришлась к месту. К месту и людям, которые всё это время ждали кого-то вроде не только Дастина, но и… меня.

Голова разрывалась от новых знаний, но это не помешало мне попытаться закрыть один из оставшихся пробелов:

– А что с ночью полных Улайн? Той самой, во время которой пропадали люди? Не было ведь никаких монстров?

– Нет, – подтвердила Тамилла спонтанную догадку. – Люди пропадали, потому что энергия прежнего светила демонов ослабляла мою защиту, побуждая их пересекать границу и навсегда терять себя.

– Тогда почему за пределами Хоулвилла ни у кого не возникало вопросов на этот счёт? – последовал мой новый вопрос, а за ним послышалось слегка насмешливое:

– Сколько тварей успело сбежать из Теневого Разлома, прежде чем герцог Эверик его запечатал? Сотни? Тысячи? – а уже после разумных замечаний, Тамилла ответила: – Люди просто принимали обращённых жителей Хоулвилла за очередных монстров Разлома. К тому же все эти годы я всеми силами старалась беречь одержимых, заслоняя их светом очагов, фонарей и свечей. Только они могли ослабить пагубное влияние другого мира, пока стелы не возвращали тучи обратно.

– А почему в таком случае они вообще исчезали? – звучит моя очередная попытка заполнить пробел.

– Потому что мана в них не бесконечна, – со вздохом призналась Тамилла. – Помимо барьера в стелы заложена ещё одна важная функция. Когда пелена ярости спала, я поняла, что должна не только сдержать людей, но и… защитить их от внешнего мира. Немного иллюзии и иномирных миазмов оказались способны задурить голову похлеще проклятий, – произносит Тамилла, и я впервые вижу в её исполнении кривую, едкую усмешку больше свойственную тёмным магам. Однако экономка быстро берёт себя в руки, возвращаясь к своей привычной манере ведения разговора: – Иные люди просто ничего кроме туч не видели в небе, или же сразу же забывали об увиденном. В памяти сохранялась лишь “безопасная” для нас информация. Поэтому все искренне считали, что эти земли стали Гиблыми несколько десятилетий назад, а не… сотен.

– Сотен? – Удивлённо охнула я. Однако затем вспомнила некоторые не состыковки в рассказах об этом месте и поняла, что теперь всё действительно кажется логичным.

Обелиски, или как их называла Тамилла, стелы, были подобны чёрному агату для проклятий. Они вобрали в себя не только волю семьи потерявшего контроль мага смерти, но и забрали всю его ярость, всю его силу, запечатляя на своих гранях, как прошлое, так и будущее этих земель. Магия, которую не сотворить без жертв, при том самоотверженных. И вся эта великая магия оказалась направленна только на защиту людей.

В памяти тут же всплыл момент, когда я с помощью накопителя создавала разом целую сеть магического освещения. Тогда мне казалось, что маны в моём распоряжении было достаточно, чтобы укрыть своими чудо-цветами гораздо больше земли, чем вышло по итогу. Ещё одна догадка промелькнула и я поспешила ухватиться за неё. Озвучив этот момент, я получила подтверждение от Тамиллы – тогда часть маны поглотили обелиски, что позволило им так скоро вернуть тучи на положенное место.

Затем Тамилла рассказала, что семья Эвериков получила эти земли уже после учинённой трагедии, при этом благодаря слегка корректирующим память чарам все забыли данный момент. А ещё она рассказала мне о песне рун. Той самой, что я слышала каждый раз, когда теряла сознание на грани истощения. Именно так стелы взывали ко мне, пытались попросить помощи, старались подсказать, как мне действовать, но их язык был слишком забыт и оттого непонятен.

В эту ночь на каждый мой вопрос находился ответ. Тамилла будто сама не спешила завершать наш разговор, но всему рано или поздно приходит конец.

Когда был пролит свет на главные и особо волнующие меня моменты, экономка склонила голову в уважительном жесте и сказала:

– Я рассказала всё, что может пригодиться вам и вашим потомкам в будущем. Если же у вас остались вопросы, то ответы на них вы сможете найти в дневнике, который составлялся мной долгие годы. Его я оставлю на вашем рабочем столе, перед тем как уйти.

– И куда же ты пойдешь? – осторожно поинтересовалась я.

– Есть несколько людей знающих о моём прошлом, – призналась Тамилла так, будто готовилась к этому моменту едва ли не с моего приезда. – Несмотря на всё содеянное, они простили меня и готовы предложить кров.

– Действительно подготовилась. Ты настолько не верила в то, что я смогу тебя понять? – звучит моя горькая усмешка.

– Скорее не надеялась, – поправила меня Тамилла. – Мои грехи ничем не искупить. Даже вынужденное бессмертие и лишение магических сил недостаточная кара за то, что я сделала. Тем более, по итогу мне хватает наглости переложить решение устроенной мной проблемы на плечи вашей семьи. Вы вправе злиться. И даже имеете полное право ненавидеть меня.

Пока я обдумывала, что на это ответить, от входа в покои вдруг прозвучало:

– Смирение – не самая распространённая черта для магов смерти, – голос Дастина, а это оказался именно мой муж, видимо, отправившийся на мои поиски и уже давно слушавший из тени наш разговор, звучал задумчиво и ровно. – Им вообще не слишком свойственно признавать свои ошибки. Даже такие колоссальные. Что же изменило тебя?

Тамилла не удивилась новому собеседнику и спокойно ответила:

– Моя семья. В свой последний миг каждый из них думал лишь о том, что… не смог уберечь меня. Они искренне верили, что недостаточно старались. А их души, прежде чем исчезнуть из этого мира, умоляли простить их. Это меня и отрезвило.

Услышав пронизанные искренностью слова, мы с Дастином одновременно посмотрели друг на друга. В синих глазах отражались те же мысли, что и роились у меня, посему решение, оказалось, принять легко.

Поднявшись с кресла и подойдя к, всё так же, стоявшей у потухшего камины Тамиллы, я произнесла:

– Нет нужды оставлять свой дневник. Если у меня появятся вопросы, а они точно появятся, то ты сама ответишь на них, потому что… останешься жить здесь.

– Почему? – звучит тихое и одинокое слово.

– Отныне твоё место рядом с родом Эвериков, – с долей торжественности произношу, глядя в широко распахнутые глаза Тамиллы, – с семьёй, что поможет искупить твои грехи. А раз благодаря тебе у нас теперь полно работы, то, как мне с ней справляться без такой умудрённой неожиданно долгой жизнью экономки? – последнее было сказано с наигранным возмущением, но Тамилла этого не заметила.

Её глаза покраснели, но так и не явили слёз. Вместо этого всю глубину пронзивших её чувств она передала, когда с облегчением говорила:

– Спасибо. Правда, большое спасибо.

Закончив на слишком трогательной ноте такой важный и уже очень поздний разговор, мы разошлись, и я всё же освежилась в купальне, а потом ещё долго не могла уснуть. И нет, виной тому был не Дастин. Муж тоже оказался слишком глубокого погружен в размышления, чтобы продолжить то, на чём мы остановились.

Меня же теперь мучил только один вопрос. Не пожалею ли я о своём поспешном решении? После открывшейся правды, Тамилла всё равно не воспринималась мной подобно врагу, которого надо держать как можно ближе, а раз так, то разумно ли жить под одной крышей с пусть выгоревшем, но магом смерти, судя по размаху учиненных ей бед, превосходящим любого тёмного из клана Мортрисс? Вдруг её силы вернутся, и тогда… она сделает то, о чём вскользь упоминала моя маменька. Воспользуется сокрытой силой этих земель – пробудит демонов в душах людей, подчинит себе эту армию и в новом порыве слепой ярости уничтожит всех и вся?

– Свет мой, – прошептал вдруг Дастин, притягивая меня к себе, – я знаю, о чём ты думаешь. Твои мысли настолько навязчивые, что заглушают мои размышления по этому поводу.

Тяжело вздохнув и прижавшись к обнажённой груди мужа, я обеспокоено сказала:

– Вдруг мы поспешили с решением? Может, стоило всё обдумать более тщательно?

– И утратить доверие древней, как Хоулвилл, экономки?

– Не такая уж она и древняя, – возмутилась я.

– Раз защищаешь её, значит она тебе дорога. А раз так, то да, решение было верным. Что же до твоих опасений, то ты опять забыла кое-что важное – ты больше не одна. Как только в нашей жизни появятся очередные проблемы, мы с ними справимся. Вместе. Будь то снова обезумевший маг смерти, или император, да даже если сама Магия решит восстать против нас, мы всё преодолеем. Я вернулся с того света, а ты выжила в двух самых ядовитых семьях, что мне доводилось встречать, – решил шутливо закончить Дастин. – Нашим врагам только и остаётся что… трепетать от ужаса.

– Твоё самовольство ничуть не уменьшается. Оно лишь растёт, – фыркнула я, в пустой попытке замаскировать то, как сильно меня тронули слова мужа. На что он лишь крепче обнял меня и заурчал:

– Да, точно так же как и любовь к тебе. – После чего самую малость напряжённо уточнил: – Жалеешь об этом?

И вот как после такого можно хотя бы в шутку ответить «Да»? Тем более, когда ощущаешь чужое волнение и озабоченность этим вопросом.

Пришлось отметать свои переживания как можно дальше, дарить мягкие, до глубины души убеждающие поцелуи, а затем шептать:

– Нет, не жалею. Стать твоей женой оказалось самым правильным из всех принятых мной решений. Это стоило того, чтобы стать позором рода.

Далеко за горизонтом, за пеленой из тяжёлых туч забрезжил рассвет, но, как и любой житель Хоулвилла, мы его не увидели. Однако теперь это не было поводом для грусти.

Наши дороги увиты волшебными цветами, что дарят нам свет. Наши границы под стражей каменных существ и разумных созданий, чья магия отвадит любого недоброжелателя. Наши люди, несмотря на тьму в душе, стремятся к прекрасному, развиваясь и развивая всё вокруг себя. А в наших сердцах царит тепло и его согревающие лучи, со временем достигнут каждого.

В нашем новом доме больше нет места для злобы. И мы сделаем всё, чтобы теперь в отныне не гиблых землях, царили мир и покой.