ГЛАВА 16

Ульяна

У меня затекла нога. Чуть приподнимаюсь, но Никита не возвращается уже очень долго, я начинаю волноваться. Может стоит ему позвонить? Что могло произойти? Он ведь просто пошел проверить шум. Но, если он просто пошел проверить, говорит мне внутренний голос, почему бы он так долго не возвращался? Зачем он мне сказал сидеть на заднем сидении и не высовываться? Что-то все тревожнее и тревожнее. И только я принимаю решение, что больше невозможно здесь лежать, как дверь авто резко открывается, заставляя меня вздрогнуть.

— Все в порядке? — хмуро спрашивает Никита.

— Да, а у тебя?

Смотрит на меня, а затем отводит взгляд и выдыхает.

— Я не знаю, Уля. Я, на хрен, уже ничего не знаю.

— Что случилось? Кто это был?

Смотрит на меня, а его синее море беспокойно плещется в глубине, показывая его внутренний мятеж. Притягивает к себе и вдыхает мою кожу, вызывая мурашки по всему телу.

— Хорошо, что ты со мной, — бормочет.

— Что случилось? Кто это был? — отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза. Некоторое время он просто смотрит глаза в глаза и обдумывает что-то.

— Бля. Уля, я хочу тебя для себя серьезно, и потому тебе придется узнать то, кто я и каким могу быть. И каким был.

Сглатываю. Как это странно, только недавно он мне казался злодеем, оставившим девушку в беде. А сейчас говорит про серьезность по отношению ко мне. То, о чем мечтала, мне кажется, что все это вообще происходит не со мной.

— И кто же ты? Герой в маске, спасающий город, когда он погружается во тьму?

— Почти, только наоборот. Сегодня переночуешь у меня.

Отстраняюсь и смотрю на парня, он приподнимает бровь.

— Какие-то проблемы?

— Мне завтра в университет, — медленно проговариваю, — и как мы вообще пришли к такому решению?

— Я тебя пораньше отвезу в общагу. У меня есть все необходимое… — смолкает и устало трет бровь. Снова смотрит на меня. — Ладно, я отвезу тебя сейчас.

Ловлю его руку и сплетаю наши пальцы, чувствую, что нужна ему. Не знаю, кого он встретил, что случилось за те двадцать минут, что его не было. Но он очень подавлен. И я не оставлю его. Я его больше не

предам. Тем более, для меня нет ничего важнее, чем сейчас узнать этого парня. Узнать его полностью.

— Ничего страшного. Отвезешь меня завтра пораньше.

Улыбается уголком губ, нежно касаясь моей щеки грубой кожей ладони.

— Ты — чудо, Уль-яна — протягивает в своей манере и целует меня. Стоит ли рассказывать, как земля под ногами качнулась, а ворох бабочек одновременно затрепетал крылышками в моем животе. Я попала. Давно попала, но была очень даже и не против.

— Эй, кто пришел! — первым нас замечает Игорь, который выходит из кухни с полной миской чипсов. — Привет, партнер! Подружку свою взяла?

— Приветик, — улыбаюсь ему, — как видишь, я в одном количестве.

На мгновение рука на моих плечах напрягается, но тут же расслабляется.

— Жаль, но тоже ничего. Мы решили замутить кино, присоединяйтесь, — Игорь скользит взглядом по брату, но тот уже невозмутимо снимает кроссовки.

— У нас другие планы, — отвечает за двоих. Блондин, улыбнувшись и встретившись взглядом со мной, кивнул, оставляя нас одних. Никита нашел мою руку и сплел наши пальцы, повел за собой наверх.

— Ты голодна? — спросил, открывая дверь в свою комнату.

— Нет, я все-таки надеюсь, что ты мне расскажешь, что случилось в гараже?

Сильной рукой притягивает к себе, стоит только двери за нашими спинами закрыться. Жадно припадает к моим губам, словно мы не целовались всю дорогу сюда. Словно он истосковался и скучал. Он целует до самой души, заставляя мое сердце забиться быстрее, а колени задрожать. Приходится вцепится в его широкие плечи, чтобы не свалится к его ногам. Его язык проникает в мой рот и стоит ему соприкоснуться с моим, как разряд тока проходит прямо по позвоночнику. Господи, от него легко сойти с ума. Совершив неимоверное усилие, отстраняюсь.

— Почему у меня такое чувство, что ты избегаешь разговора?

— Потому что, когда ты рядом, мне не хочется думать ни о чем и ни о ком, кроме тебя, — признается, заставляя ему улыбнутся, — ты вообще опасная девчонка, рядом с тобой я забываю все.

— Ты чего такой романтичный, Шибанов, — дарю ему легкий, почти воздушный поцелуй в губы и уворачиваюсь от рук.

— Ты в моей комнате, ты серьезно думаешь, что сможешь здесь от меня убежать?

— Я рассчитываю на твою рассудительность.

— На мою, что?

Смеюсь, когда он снова подходит ко мне, обнимая за талию, притягивает к себе.

— Я хочу знать, что случилось в гараже, что тебя так вывело из себя. Ты ведь и сейчас закрываешься, Никит…

Нежно отводит пряди моих волос назад, не отрывая взгляда.

— Какая проницательная, — проговаривает, — меня напрягает, что ты в моей комнате, а мы до сих пор не в горизонтальном положение, — его горячее дыхание щекочет мою шею.

— Шибанов, блин! — отталкиваю его.

— Ладно-ладно, — проводит ладонями по лицу, вздыхая, плюхается на кровать. — Моя мама и папа встретились, когда…

Он рассказывает мне про свою жизнь. Про то, как отец его «учил» жизни, чем он занимался, как сбежали с мамой в наш городок, где несколько лет жил обычной жизнью. Где встретил меня. Рассказал, что впервые, почувствовал к девчонке желание — защищать, а не уломать на секс. Понимал, что он не годится, впервые чувствовал себя не достойным — стал встречаться с моей подругой, просто чтобы быть рядом, чтобы быть в курсе. Это был выгодный союз для обоих — он ближе ко мне, она ближе к Владику. А потом случилось то, чего они с матерью боялись больше всего — в городе объявились люди отца. Но его предупредили, и потому он решил залечь на дно. Это случилось одновременно с тем, как Соня забеременела. Владик ничего слышать не хотел, не выходил с ней на связь, девушка была в отчаяние и чуть ли не каждый день приходила к Никите и умоляла ей помочь, поговорить с другом. А ему вообще было не до нее.

— А поскольку твоя верная подруга далеко была не ангел, она решила отомстить мне — вывалила в инет про меня статью и название еще придумала «Позорник», хрень там какая-то была полная, но мне на все было плевать. Из-за этой писульки меня нашли люди отца. Они не знали фамилию, девичью бабушкину по маме, которую мы с мамой успешно взяли, а тут им здорово помогли: вот тебе и имя, и фамилия, и фото. Красава твоя подруга. Бля, если бы я ее встретил, задушил бы голыми руками, клянусь… Из-за этой дуры моя мама… — тяжело выдыхает, сжав кулак, — вся хрень из-за нее… Клянусь тебе, Уля, я ненавижу твою ушлепскую подругу всем сердцем. И лучше нам никогда не встречаться. Потому что, то, в какой я сейчас заднице, виновата только она…

— Мне так жаль, — только и могу выдавить из себя, практически не дыша. Пытаюсь сосредоточиться на его рассказе дальше, о крысе, о том, как ему сегодня предложили предать отца, что есть вариант избавиться от тирана навсегда. Но в моем мозгу красной точкой пульсируют его слова «Ненавижу», «Задушил бы голыми руками», «Виновата только она».

Он замолчал, закончив рассказывать про сегодняшнюю встречу в гараже.

— И, — перевожу дыхание, облизав губы, — ты согласился?

Поднимает на меня потемневший синий океан.

— Я готов согласится, Ульяна.

Так. Мне нужно собраться. Сейчас речь не обо мне. Все очень серьезно. Подхожу к нему и сажусь на пол у ног, обнимая его колени, и заглядываю в глаза.

— Не готов, Никит.

— Думаешь? — криво ухмыляется, запуская ладонь в волосы.

— Я знаю. Потому что ты не похож на него. Какой бы он ни был, он твой отец, а ты не чудовище, я знаю это точно. Иначе бы тебе не нужно было время. Ты сам этого не хочешь. Разве, если мы приняли решение, нам нужно подумать? Никит, ты ведь не такой.

— Ты веришь в это?

— Я это знаю.

За руки поднимают меня и сажает к себе на колени. Обнимаю его плечи, прижимаясь щекой к щеке. Сколько этому парню пришлось пережить, уму непостижимо. Как бы я хотела хоть немного облегчить его тяжести.

— Ты не убежала, — замечает и его рука напрягается на моей спине.

— Экшен в жизни парня — он… эм, — отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза, — он привлекает. Какая девчонка устоит?

Смеется и целует меня, медленным и долгим поцелуем, заставляя всю меня затрепетать. Отстраняется.

— Еще нет двенадцати, мне нужно отвезти тебя в общагу, — неожиданно хрипло сообщает. Его рука нежно гладит мою ногу, говоря об обратном.

— Нужно? — переспрашиваю, склонив голову.

— Аккуратно, девчонка, — его рука сжимает мою ягодицу, — ты играешь с огнем.

— М-м-м… — шевелю бровями. А Никита жарко целует в ответ, заставляя меня медленно плавиться от удовольствия, от его настойчивого языка, вступившего в бой с моим, от дикого танца страсти, завязавшегося, между нами. Одним движением переворачивает нас и оказывается сверху. Какой он красивый с этим блеском в глазах, когда смотрит на меня. Его рука уверенно скользит по моим ребрам, вызывая мурашки. А я неожиданно остро осознаю, что творю. Что не имею права. Что это нечестно по отношению к Никите. А он ведь раскрылся передо мной.

— Погоди, погоди… — пытаюсь увернутся от его губ и одновременно его оттолкнуть.

— Ты издеваешься? — ворчит, не думая меня отпускать.

— Никит, я… я…

Отстраняется и чуть хмурит брови.

— Девственница? Я быстро решу эту проблему, — его губы оставляют жаркий поцелуй на моей шее, спускаясь ниже.

— Ник…ита, пожалуйста…

Снова отстраняется.

— Ты не готова?

— Да, да! Я не готова, — цепляюсь за эту мысль, хотя мне тяжело соображать, мозг затуманен, — совсем… совсем… не готова…

— Бля, Уля, — снова жарко припадает к моему рту, заставляя весь воздух покинуть легкие. Господи, от его губ схожу с ума. Отрывается от меня. — я тебя подожду… совсем немного.

Резко встает с кровати и делает два больших шага к двери.

— Я быстро в ванную, у меня стояк с Эйфелеву башню, а потом отвезу тебя, пока есть время…

Хлопает дверью, а я вздрагиваю от неожиданного холода и какого-то дикого чувства одиночества. Закрываю ладонями лицо. Наверное, мне тоже не помешал бы душ. Холодный.

Что мне делать? Как мне ему сказать? Господи, да почему у меня с ним все всегда так сложно? Хочется кричать, двинуть кого-нибудь. Но, кого двинешь, если сам виноват?

Как мне сказать ему, что виновник всех его бед — я. Что это я, переполненная праведным гневом, в порыве заступиться за подругу, накатала статью «Позорник», где расписала, какой он трус и гнилой человек. Я его ненавидела тогда и вывалила весь яд в буквы. Распространила по группам соцсетей. И на какое-то мгновение почувствовала себя удовлетворенной. Господи, как мне стыдно. Из-за меня… С ума сойти. Я разрушила его жизнь, он мне никогда этого не простит.

Что мне делать? Что же мне делать-то?

Я так мечтала наказать зло. А оказывается, испортила жизнь людям и наказала себя. Он меня точно не простит. Я видела его глаза, когда он говорил, про Соню. Я так виновата. Я так сильно виновата!

Никита

Через два дня мне организовывают встречу. Должен же я знать, с кем буду, если буду, иметь дело.

Татар, оказывается, невысокий крепкий мужик. И как все маленькие люди, он окружил себя в кабинете большими вещами: огромные рога, огромный дубовый стол, стул кожаный, где поместятся два таких крепыша. У него узкие глаза, потому кажется, что он постоянно прищуривается, когда смотрит на тебя. Неприятный взгляд, холодный. Как у отца. Наверняка этот человек тоже убивал. Мне отче рассказывал, что человек, отнявший жизнь у другого, навсегда изменяется. Становится сильнее, потому что он перешагивает страх смерти, становясь ее орудием. Отче может быть страшным, я говорил. И речи таких людей реально пугают.

— Копия отца, — выплевывает мужчина. — Почему первый раз отказался?

— Полиции? — хмыкаю, — у падре везде свои люди.

— Хм, падре, значит, — выдыхает бандит, задумчиво потирая подбородок, — враг моего врага, получается… Мои люди обрисовали ситуацию с твоей матерью. Я могу помочь. Если я стану хозяином города, то многое станет в моих руках и разобраться с твоей просьбой — не будет проблемой. А если ты мне в этом подсобишь, то не обижу, я добро помню.

— В чем именно я должен помочь?

— А ты на все готов?

— Этот человек — не мой отец. Он украл мою мать и держит меня в заложниках. Как вы думаете, на что я готов? Задушить голыми руками — сойдет?

— Это великолепно, — потирает руки мужчина, — твой отец — великий человек, он держит город многие годы. Но двум великим всегда тесно на одной территории. Поэтому пришла его пора уходить. И потому куда бы я его не отправил, он все равно вернется, я хочу избавится от него так, чтобы он не мог вернуться.

— Вы хотите его убить? — уточняю, потому что именно это важно.

— Я хочу покончить с ним. А покойники, как известно, не воскресают. Ты на это готов? Ты будешь со мной до конца?

— Боюсь, — выдыхаю, — он уже наступил.

— Что? — хмурит брови татар.

В этот момент дверь вышибается, заставляя невольно вздрогнуть. Хотя я знал об этом, кто бы еще, не я ли сам всех привел? А на пороге красиво появляется падре со своими громилами.

— Убрать его! Убрать! — вскакивает с места бандит. Однако ни один его человек не сдвинулся с места. Отче умеет подготовить почву, чтобы появиться эффектно. Зато верзила отца подошел к нему и надавил на плечи, заставляя сесть. Отец останавливается возле меня.

— Ты… — чуть прищуривается татар, дергаясь в мою сторону.

— А ты думал, моя кровь пойдет против меня? — отец поднимает брови, будто это за гранью реальности. Знал бы он, как я был близок. За время, проведенное с падре, я научился простой истине. Если воют два гиганта, будь с тем, в ком уверен, с тем, кто сильнее. И я выбрал сильную сторону. Мой отец непотопляем. И он ошибся, он потонет не от моих рук. Возможно, он прав с тем, что это будет его сын. Но ведь я не единственное его чадо. — Я не был уверен, что все это дело твоих рук… Но теперь, я своими ушами слышал и мне понравилось, как ты про великих сказал. Красиво речь загнал. Я аж растрогался. Стоял и плакал практически. Но в точку. В точку. Я ведь, даже где-то польщен, знаешь. Я — непотопляемый. Хм… Звучит тоже весьма недурно. Весьма-весьма…

— Я буду под тобой, не губи… Я ведь могу тебе пригодиться…

Папа поворачивает голову ко мне, некоторое время сканирует взглядом, вздыхает и кивает.

— Иди. Пока тебе не стоит смотреть на то, что будет происходить.

Меня не нужно просить дважды. Никогда не привлекала мокруха. И до последнего дня не хочу в ней участвовать. Последнее, что вижу, прежде чем выйти, как падре делает два шага к большому дубовому столу, а татар поднимает на него испуганное, белее мела, лицо.

— Тук-тук, — проговаривает отче бесстрастным голосом, делая два стука кулаком по крышке стола, — кто там? Это Смерть твоя, Бауров. Это твоя Смерть.

Не знаю, прав ли я в своем выборе или нет, но тяжесть от осознания, что возможно сделает падре ребятам с гаража, что сейчас станет с татаром… Она тяжелым грузом ложится на мои плечи. Но это не мой груз. Они все взрослые, у всех есть голова на плечах, они знали о рисках. Падре обещал парней оставить в живых, даже помочь с дочерью Михича. Но, зная его методы, я ни в чем не могу быть уверен.

Я шел по улице, на которой уже вовсю чувствовалась осень, но, единственное, в чем был уверен, что не мог поступить иначе. Что не мог подвести веру в меня той единственной, что наполняет красками мое жалкое существование. Той, рядом с которой, кажется, я все переживу, и она не оставит меня. Той, что открыта передо мной. Той, которой могу безоговорочно доверять. Ведь это так чертовски важно встретить такого человека, До Ули я этого не осознавал. А теперь я просто знаю это. Чувствую.

Клянусь, при мысли о ней, мое сердце жалобно заныло. Скоро совсем превращусь в розовую соплю. Что эта девчонка делает со мной?

Незамедлительно беру телефон и набираю номер.

— Привет, малышка моя.

— Приве-ет, — в ее голосе улыбка и это чертовски согревает изнутри. Мне хочется ринутся, оставить машину и побежать к ней. Потянутся к этому теплу, захватить в свой плен и никогда не отпускать. — Как все прошло?

Она не знает деталей. Меньше знает — крепче спит. Но она знает, что я не предал отца, что я не переступил черту и не стал предателем, потому что она права. Он мой отец. И стать причастным к его смерти — значит стать его копией. Я никогда не доставлю ему столько удовольствия.

— Все прошло… отлично. Все, как по маслу. Злодеи наказаны. Отец жив. Только не уверен с точностью формулировок.

— Я так горжусь тобой, — признается Уля, — это правильное решение, Никит, даже не сомневайся.

— Не буду, ты же верила в меня… Я так чертовски по тебе соскучился.

— Я тоже скучаю. Вчера нам позвонил Игорь.

— Нам? Или тебе?

— Нет, он позвонил Мальвине… Погоди. Какая, вообще разница?

— Интересуюсь.

— Ты что, ревнуешь, Шибанов?

— Не дождешься, солнышко.

— Да я и не жду. В общем, позвонил твой брат и пригласил нас на субботнюю вечеринку. У меня как раз выходной.

— Давай. С двумя условиями.

— Какими еще условиями?

— Ты не выйдешь из моей комнаты и останешься с ночевкой.

— Это непохоже на вечеринку — смеется. Могу слушать ее смех бесконечно.

— Я тебе устрою свою… Детка, я так сильно тебя хочу, — у меня пересыхает в горле только о то того, что я собираюсь с ней сделать. Как хочу ею обладать.

Она выдыхает в затянувшемся молчании.

— Нам нужно будет поговорить, Никита.

Напрягаюсь, слыша напряженные нотки в ее голосе.

— Все в порядке? Ты не собираешься меня бросать?

— Нет, точно нет. Что за глупости?

— Не знаю, глупостями обычно ты у нас заведуешь.

— Перестань. Прости меня за это. Я уже не знаю, сколько мне извиняться.

— Я простил, — честно говорю, — просто больше так не делай. Не делай обо мне поспешных выводов никогда. Лучше просто подойди и спроси напрямую, я всегда буду с тобой честен, Улька. Иначе нет смысла, понимаешь, да?

— Да, — сдавленно говорит, — ладно, я побежала, меня в магазине уже все потеряли.

Я отключаюсь. Задницей чувствую, что последние несколько предложений вышли затянутыми. Что-то поменялось, и я не смог уловить что и в какой момент. Суббота не за горами, совсем скоро я увижу свою девочку. И мы все выясним. Будет все хорошо. Я уверен. И тогда она точно навсегда и безвозвратно станет только моей.

Сплю я довольно чутко. Поэтому, когда среди ночи скрипнула дверь, мои глаза распахнулись и я резко сел в кровати.

— Что за черт?! — протираю глаза, но передо мной все еще стоит силуэт отца. — Что ты тут делаешь?

Падре подходит к моему окну и выглядывает в него, всматриваясь во что-то в темноте.

— Ты не сделал этого, — произносит он, не оборачиваясь, — почему? Почему ты пришел ко мне и все рассказал? Почему, черт возьми, ты мне помог?

— Серьезно? Бля… — плюхаюсь обратно на подушку.

— Ты не понимаешь, — произносит в тишине и смолкает. В какой-то момент мне кажется, что он мне привиделся, и его уже нет в комнате. Приоткрываю один глаз — не показалось. Закидываю руки поперек лица.

— Одевайся, — быстро приказывает.

— Чего?

— Одевайся быстрее. Я жду в машине. Нам нужно съездить в одно место.

— Сейчас? — смотрю на экран телефона. Четыре утра семнадцать минут. — Куда, на хрен?

Отец разворачивается, думаю, смотрит на меня, не очень видно, так как он стоит напротив света от уличного фонаря.

— Я жду.

Разворачивается и бесшумно исчезает за дверью. Бля-я-я… что еще, на хрен, ему нужно от меня?

Отец приехал на черном «Гелике». Странно, обычно у него огромный «Хаммер», минимум. Что еще более необычно — с ним только один громила за рулем. Устраиваюсь на заднем сидении рядом с падре.

— И? Куда мы едем?

— Помнишь, когда ты был недоросток, совсем шкет, я уезжал и привозил тебе сюрпризы?

— Воспоминания о детстве у меня не самые радужные.

— Хм, — кривит губы в ухмылке, — воспоминания зависят только от нас самих, сынок. Что заложишь в голову, то и останется. А я помню, как ты бежал, смотрел, радовался, улыбаясь, беззубым ртом… Мой первенец… мой сын… н-да, — трет подбородок пальцами, — Жек, дави на Озерскую, на квартиру.

— Ты решил избавится от меня?

Получаю увесистый подзатыльник, не успеваю среагировать, так как он был совершенно неожиданный.

— Не смей такую хрень вслух говорить, — выставляет указательный палец. — Разве я хоть раз дал повод думать, что могу убить тебя? Ты, бля, моя кровь! Мы связаны, как бы ты этого не хотел. Как бы ты не ненавидел меня… Все, что я делал и делаю, сделало из тебя того, кто ты есть.

— А кто же я?

— Ты лучше меня. Разве не в этом вся суть, м?

Смотрю на мужчину перед собой. Он — страшный человек. Он ужасный отец. Но он прав. У нас одна кровь. И если бы я пошел против него, я стал бы таким же. Стал бы его копией.

— Суть в том, — медленно проговариваю, — что, если у тебя есть ребенок, ты должен его любить. Это само собой происходит. Я верю,

что ты меня любишь, но это твоя собственная, извращенная любовь. Так не должны любить отцы своих сыновей. Игорь, твоя работа над ошибками. Не разочаруй и его, черт возьми. Не разочаруй этого парня.

Отче шумно выдыхает и больше не произносит и слова. А мы въезжаем в сравнительно новый район. И возле очередного многоэтажного дома машина останавливается.

— Идём, — коротко бросает папа и первый выходит из машины. Переглядываюсь с верзилой в зеркало заднего вида и выхожу. В подъезде пахнет свежевыкрашенными стенами. Поднимаемся пешком на третий этаж. Отче достает ключи и проворачивает ключ в замке железной двери. Толкает ручку и смотрит на меня, слегка кивает, чтобы зашел первый. Я не очень рад перспективе отца за спиной. Но послушно захожу первый. В квартире тишина и темнота. Отец за спиной щелкает выключателем. Видно, что в квартире недавно сделан ремонт. Квартира двухкомнатная, новая и пустая. Останавливаюсь в коридоре, поворачиваясь к отцу.

— И?

Он остался стоять у двери. Оглядывает меня с ног до головы, чуть склонив голову, будто решает в уме трудную задачу.

— Нравится? Маму выписывают в понедельник, — говорит он, словно вечность спустя.

— Вы будете жить здесь. Квартира оформлена на тебя.

— Что? — в шоке смотрю на отца.

— Не дурна квартирка, а? — засовывает руки в карманы. — Но учти, стоит только тебе подумать о переезде или побеге, я вас найду. Видит Бог, я найду и тогда не жди милости.

— Ты сделаешь это?

— Уже сделал, — открывает в коридоре шкафчик и кладет на тумбочку файл с документами. Сверху ключи.

— Почему? Почему ты передумал?

Его губы чуть кривятся, изображая кривую ухмылку.

— Вы — моя семья. А я никогда не оставлю семью, как когда-то сделали со мной. Мой бзик — и вам придется с этим жить.

— Мне не нужна эта квартира.

Усмехается, встречая мой взгляд.

— Гордый. А она у тебя есть. Смирись. Просто, твою мать, прими это, как данность. И не будь ишаком. Используй все козырные карты, что тебе выпадают. Не всем так везет. Добро пожаловать, домой.

— Что за на хрен, — не могу никак прийти в себя. За годы, проведенные с падре, знаю, с ним никогда нельзя быть уверенным в чем-то на все сто процентов.

— А, да. Ты уволен. Мне больше не нужна твоя помощь в гараже.

Отец разворачивается, выходя, гулко захлопнул за собой дверь. А я ошеломленный оглядываю стены.

К такому я точно не был готов.

я заберу матушку. Это самая охренительная новость.

Понятное дело, что я сделал угодное отцу, и он меня отблагодарил в его щедрой манере. Но, какая на хрен разница, если мама будет здесь со мной? Подхожу и беру в руки документы. Просматриваю, цепляясь взглядом за дату оформления договора. Месяц назад. Это не благодарность. Отец давно решил отдать нам квартиру. Он ужасный человек, черт возьми, но бля. Он все-таки мой отец. Во мне также течет его кровь. И мне, наверное, никак от этого не убежать. Тем более, что отец мне сказал об этом прямым текстом.